Гарри Маккалион – Зона поражения (страница 37)
— Надеюсь, коммандант нас поймет. Каждый из этих двигателей стоит 5000 рандов, — произнес он грустным голосом. Я снова разразился смехом — тут в любой момент может появиться весь мозамбикский флот, а лейтенант беспокоится о паре движков.
— Не волнуйтесь, босс. Если случится худшее, мы пустим шапку по кругу, — предложил я. Он непонимающе посмотрел на меня, потом усмехнулся.
Оправившись от последствий взрыва надувной лодки, он приказал нам продолжить движение по пеленгу. Два часа спустя, оказавшись за горизонтом, мы снова встретились с нашими кораблями и поднялись на борт. Через двадцать четыре часа мы уже были в Салданья-Бей.
На разборе операции подполковник Уилсон пояснил, что его группа подобралась вплотную к дому Мугабе, но быстро стало понятно, что дома никого нет. Они просидели в засаде несколько часов, вплоть до крайнего времени, отводимого на операцию, в надежде, что лидера боевиков все-таки удастся перехватить, но он так и не появился.
Спустя некоторое время Родезийская САС провела вторую часть операции «Молоковоз». Средь бела дня 20 спецназовцев атаковали резиденцию Джошуа Нкомо в столице Замбии. Но его успели предупредить о покушении за считанные минуты (ходили упорные слухи, что это сделала британская секретная служба MI-6), и он чудом успел удрать.
Еще через три недели после покушения на Нкомо, мы тайно высадили штурмовую группу из двадцати родезийцев в порту Бейры. С помощью противотанковых гранатометов спецназовцы уничтожили нефтеперерабатывающий завод и склады ГСМ, пожары там бушевали на протяжении нескольких дней. По странной гримасе судьбы, их потушили вызванные из Южной Африки пожарные бригады. Вот так закончилась операция «Молоковоз» — операция, которая так и не изменила ход истории.
*****
Вскоре после рейда на Бейру истек срок моего контракта с САДФ, однако я еще успел принять участие в своей крайней операции: разведки нефтеперерабатывающего завода в Анголе. В безлунную ночь три «Зодиака» Mk II под командованием штаб-сержанта Би были спущены на воду с подводной лодки у берегов Анголы. Разведка НПЗ имела целью наметить план для проведения на нем диверсии в будущем. Когда мы в разомкнутом строю приблизились к берегу, штаб-сержант, находившийся в головной лодке, внезапно поднял руку, и все три лодки остановились. Он поднял прибор ночного видения и начал осматривать берег. Я сидел чуть сзади него, и увидел, как напрягся сержант. Он протянул мне прибор, и, когда я посмотрел в него, у меня внутри все сжалось — пляж кишел войсками, и каждую минуту прибывали все новые солдаты, высаживающиеся с грузовиков, стоявших на холме выше. Кубинцы! И к тому же вооруженные тяжелым оружием. Противник установил в этом районе новую радиолокационную станцию и засек нас в момент высадки с подводной лодки. Пришлось на максимально возможной скорости вернуться к субмарине и погружаться. Мы даже не стали разбирать «Зодиаки», а просто затопили их, и как оказалось вовремя — наш собственный радар засек лодки, уже двигавшиеся по направлению к нам. Прежде, чем мы ушли в международные воды, прошли нервные два часа. Эта операция имела трагические последствия, поскольку чуть менее чем через два года ее попытались повторить, но в тот раз разведывательную группу застали врасплох на берегу. Двое спецназовцев были убиты, а их офицер попал в плен.51
Я отчаянно хотел остаться еще на год, поскольку ходили разговоры о планируемых операциях подобного рода в Анголе, но будучи иностранным гражданином это означало обязательство заключить трехлетний контракт — хотя, конечно, я мог бы уволиться из спецназа, но все равно должен был остаться на службе в САДФ. С большой грустью я принял решение вернуться в Великобританию. Африка сильно меня изменила, прежде всего, физически. Я стал намного сильнее, моя выносливость и выдержка были испытаны в самых экстремальных условиях. Метаморфозу претерпело и мое психологическое состояние. Хотя мне еще не исполнилось двадцати пяти, я чувствовал себя намного старше и увереннее, способным противостоять всему, что может подкинуть мне окружающий мир. Мои товарищи устроили для меня шикарную отвальную вечеринку, сослуживцы приехали попрощаться даже из Дурбана.
Разведывательно-диверсионный отряд южноафриканской армии был выдающимся боевым подразделением. За два года моей службы мы потеряли в бою семнадцать человек, уничтожив более двух тысяч врагов. Отвага и личная храбрость спецназовцев в бою потрясала воображение, — качества, превзойти которые могла только дружба и преданность мне, чужаку на их родной земле.
5
Специальная Авиадесантная Служба
Лофти Уайзмен, писатель, бывший сержант-майор 22-го полка САС
Через пять дней после своего возвращения в Великобританию в конце 1979 года, я вернулся в армию. До этого мне пришлось больше месяца переписываться с отделом делопроизводства Военного министерства, готовя почву для своего возвращения. Относительно направления меня непосредственно на прохождение отборочного курса в Специальную Авиадесантную Службу существовали определенные разногласия, однако мое упорство в конце концов было вознаграждено. Представители военной разведки подробно расспросили меня о моей службе на территории Южной Африки, после чего я на день заскочил в Олдершот за снаряжением, и затем отправился в Херефорд готовиться к отборочному курсу. Несмотря на то, что я был в хорошей физической форме, перед началом отбора мне нужно было акклиматизироваться в горной местности. На подготовку у меня было около четырех недель.
Отбор в 22-й полк Специальной Авиадесантной Службы проходит в несколько этапов. Первый длится три недели, с постепенным увеличением нагрузок и завершается «контрольной неделей»: шестью маршами в горной местности (как правило, в районе Брекон Биконс в Уэльсе), с каждым маршем груз, который предстоит нести, увеличивается. Кандидатов, выживших на этом этапе, официально направляют для «продолжения подготовки». Следующим испытанием является учебный курс подготовки для ведения войны в джунглях, и наконец, после этого кандидаты направляются для прохождения общеармейских курсов по выживанию, которые завершаются их встречей с профессиональными следователями в ходе упражнения по поведению в плену.
Хуже места для тренировок и подготовки, чем Брекон Биконс, просто не придумаешь. Там практически всегда стоит ужасная погода. Во время предыдущего отбора один из героев Полка, майор Майк Кили (получивший за операцию в Мирбате Орден за выдающиеся заслуги), выйдя на марш с группой кандидатов, умер от переохлаждения. Мне удалось переговорить с человеком, последним видевшим его в живых. Он видел, что Кили замерзает, но офицер отклонил все предложения о помощи. «Поставь себя на мое место, Гарри. Я прохожу отбор, и командир эскадрона приказывает мне оставить его… Что бы ты сделал на моем месте?» Смерть такого опытного офицера стала горьким уроком, наглядно продемонстрировавшим все опасности, ожидавшие нас в горах Уэльса.
В первый день всех кандидатов собрали в полковом зале для совещаний, известном в Полку как «Синий зал». Там нам сообщили, что за следующие недели нам предстоит преодолеть подъемы, высота которых в совокупности равна высоте Эвереста, неся при этом на себе груз, начиная от 45 и до 65 фунтов, не считая оружия, воды и пищи. Услышав это, один из кандидатов собрал свои вещи и вышел.
В первую неделю нас постепенно вводили в сам процесс отбора, ставя несложные задания по чтению карты и ориентированию, чтобы убедиться, что мы не потеряемся среди холмов и гор. В конце недели нам предстояло пройти первую настоящую проверку уровня физической подготовки под названием «Вентилятор» — нужно было дважды перейти через Пен-и-Ван, высочайшую вершину Брекон Биконс.52 На марше необходимо было уложиться в определенное время, а целью испытания было отсеять с отбора тех, кто не готов к нему физически. С ориентированием проблем не было — проклятый монстр был виден за мили. Сложность состояла в другом, — нужно было уложиться в контрольное время, которое, хотя нам его и не объявляли, составляло примерно четыре часа.
Выехав из Херефорда в семь утра, мы проехали около сорока миль до района проведения марша. Погода была жуткой даже по уэльским меркам. Ветер буквально сбивал нас с ног, несмотря на 45 фунтов за плечами. Холодный дождь вперемешку со снегом жалил каждую открытую часть нашего тела.
Учебный курс был разделен на две группы: первая начинала подъем на гору со стороны Стори Армз, а другая выходила на марш от железнодорожной станции Торнпенти, расположенной с противоположной стороны горы. Мой путь наверх начинался от Стори Армз, и уже через несколько минут я обнаружил себя в одиночестве, сражавшимся с дождем и порывами ветра на подъеме. Каждый шаг становился личным достижением. Дюйм за дюймом, фут за футом, я медленно приближался к вершине, преодолев последние несколько сот ярдов на локтях и коленях.
При переходе через вершину нужно было соблюдать осторожность по причине крутых склонов. Любой неверный шаг мог привести к смерти, поэтому я решил просто съехать вниз — не самый удобный, но наиболее быстрый и безопасный способ. Продвигаться стало немного легче — я оказался в низине, где мне не так докучал ветер. Добравшись до старой римской дороги и трусцой пробежав до точки разворота, я хлебнул глоток воды, жадно проглотил шоколадный батончик «Марс», которым в основном питались кандидаты, и отправился в обратный путь.