Гарри Килуорт – Мыши-вампиры (страница 37)

Но Рянстикот мог бы поддаться соблазну прийти на маскарад и здесь. Он, конечно, предположил бы, что Нюх ждет его прихода и готов сорвать с него маску, но зачем же и быть умным, если не дать себе возможности проявить свой ум?

Итак, маскарад! Пора пойти поговорить об этом с мэром.

36

Баламут очень аккуратно распаковывал чемоданы, напевая национальный гимн. Он рассовал «снотворную почву» во все укромные уголки багажа: в кружку, в футляр для зубной щетки, в карманы рюкзака – всюду. Важно было привезти ее как можно больше. Для начала требовалось выяснить ее химический состав. Баламут был никудышным музыкантом, но хорошим химиком. Как анархисту, ему уже доводилось изготавливать различные взрывчатые вещества.

– Пришло мое времечко! – бормотал он про себя. – Мир наконец-то узнает имя Баламута Серебряка!

В дверь постучали.

– Вы идете завтракать? – раздался голос соседа-торговца.

Обычно подобное вмешательство приводило его в ярость, но сегодня ничто не могло испортить ему настроение.

– Да. Буду через секунду.

Он вынул из рюкзака что-то завернутое в пергамент и сунул в карман. Открыв дверь, он обнаружил, что горностай с нетерпением ждет его, одетый, как обычно, в элегантный костюм и коричневые ботинки с белыми носками.

– Смотрите, наш странник вернулся! – произнес специалист по дамскому белью. – Я бы сказал, ты выглядишь немного утомленным. Что, тяжело пришлось в джунглях Таравака? Держу пари, что да. Мы все читали твои колонки в «Курантах»… Кроме Кроша, который заявил, что напряженная работа в банке не оставляет ему времени на развлечения.

В этот миг к ним присоединилась соседка-актриса.

– Ах! Баламут! – воскликнула она. – Как замечательно видеть тебя, дорогой! Господи, в каком ты виде! Только подумать, ты остался жив после всех испытаний! Я была уверена, что в какой-то момент твои статьи исчезнут, а вместо них наступит зловещее молчание. Поэтому я молилась, молилась и молилась за тебя!

– Вашими молитвами, – сухо произнес Баламут. – Без них я бы сейчас медленно путешествовал по крокодильим кишкам. Я, кстати, привез вам подарок! – Он вытащил из кармана и передал ей пергаментный сверток.

На следующей лестничной площадке к ним присоединился отставной полковник-горностай, вышедший из своей комнаты, но он был тугоух, потому что однажды наклонился к стволу пушки, чтобы попытаться выяснить, почему произошла осечка, а пушка возьми да и выстрели.

– Подарок для меня! – взвизгнула актриса. – Что же это, мой милый?

Она лихорадочно разворачивала подарок, спускаясь по лестнице. Развернув его, она взвизгнула еще громче:

– Это… это похоже на…

– Да, высушенная голова, – пояснил Баламут. – Я думал, вам понравится. Я увидел ее и сразу же подумал о вас. Мангусты из Таравака… отрезают головы врагов и каким-то неизвестным цивилизованному миру способом высушивают их. Головы висят у них в сетках под потолками вигвамов. Такую голову жених должен подарить невесте в день свадьбы, как знак любви. Она же кладет ее под подушку на счастье. Попробуйте, может, получите хорошую роль? Вообще-то мангусты не любят, когда эти вещицы вывозят из страны, но я провез ее контрабандой. Я знал, что подарок придется вам по вкусу. Вы говорили, что интересуетесь старинными вещицами.

– Вещицами – да… – с сомнением произнесла актриса, держа подарок на вытянутых лапах.

– Ну, этой голове больше ста лет… Ах, личинка! Вы должны следить за головой, в них легко заводятся паразиты! Время от времени нужно промывать глазницы, ушные раковины и ноздри чистящей жидкостью. Тогда риск сведется к минимуму. По-моему, лучше всего действует легкий раствор серной кислоты.

– Да. Спасибо, Баламут! Спасибо, что вспомнили обо мне в джунглях. – Она по-прежнему держала голову перед собой на расстоянии вытянутой лапы, как фонарь, освещающий путь.

– Не за что.

В этот момент к ним присоединились две учительницы-пенсионерки.

– Доброе утро, милые дамы, – пророкотал полковник. – Баламут вернулся с операции на Дальнем Востоке. Выглядит ужасно воинственно, не находите? Насколько я понимаю, задал жару врагу! Схватил там одного и отрубил ему голову. В мое время такое не допускалось, по крайней мере на севере. Но может быть, в джунглях другие порядки. Деморализовать врага и посеять смятение, пробраться ночью в его лагерь, найти троих, отрезать голову среднему, чтобы остальные двое проснулись и увидели между собой обезглавленное тело. Кровь и все прочее. От уверенности в себе не остается и следа. От страха все кишки вывернет наружу.

Две пожилые самки вовсе не испугались, а радостно уставились на Баламута.

– Рады, что вы вернулись! – сказала одна.

– Были в туристической поездке? – осведомилась другая. – Или путешествовали частным образом?

– Частным образом, – ответил Баламут, относившийся к ним с симпатией.

– Как мужественно с вашей стороны. И многих вы убили?

– Только москитов, притом лишь тех, которые вполне заслужили это, – ответил Баламут.

– Просто замечательно!

Копила Крош, барсук-холостяк, уже сидел за столом и уплетал мышиную колбасу.

– А, вернулись? Хорошо провели время? Простите, не смогли прочесть ни одной вашей статьи. Мы слишком заняты. Генеральный директор очень доволен нашей работой. Не жертвовать же успехом в службе ради двух колонок в газете, правда?

– Посмотрите, что он мне привез! – воскликнула актриса. – Подарок. Разве это не… мило? – Она повертела вещицей перед его мордой.

Банковский клерк искоса посмотрел на голову:

– Что это? Маска?

– Нет, самая настоящая отрубленная голова!

– Отвратительно! – почесывая черно-белый пушистый нос, заявил Крош. – Какая мерзость! А что это было за животное?

Настал момент, которого Баламут с вожделением ждал с тех пор, как получил голову в подарок от вождя мангустов.

– Это барсук, – небрежно произнес исследователь.

Кресло Кроша отлетело в сторону. Барсук вскочил. Глаза его налились кровью.

– Ты лжешь! – заорал он на Баламута.

– Я не лгу никогда, – мягко произнес Баламут, сел и постучал крутым яйцом о край тарелки.

– Барсук? – переспросил клерк. – В Тараваке не водятся барсуки.

– Вы правы, – ответил Баламут. – Этот был не местный. Он отправился в Таравак в начале века, как миссионер. Сначала завоевал довольно приличную репутацию, но потом надоел мангустам… Они решили, что он немного привирает, и, так сказать, перерезали ему горло. Могу добавить, что мне известно даже имя этого барсука.

– О, и кто же он? – хором спросили пожилые сестры. – Мы его знаем?

– Ну, оно вряд ли вам что-нибудь скажет. Что это, мой друг из банка вроде изменился в морде? Вы вспомнили о своем деде? Если не ошибаюсь, его звали Балдахин Крош, так? Да, Копила, это он! Это ваш предок, погибший в расцвете сил.

– Мы… мы в это не верим!

– Но это сущая правда, мой друг! – мысленно потирая лапы от удовольствия, вздохнул Баламут. – Чистейшая правда. Понимаю, вам тяжело узнать, как кончил свои дни ваш дед. Но он погиб за правое дело, Копила! Это достойная смерть. Я и сам хотел бы так умереть. Сказать по правде, я ему даже завидую. Но теперь он вернулся, пусть немного облезший и покрытый паразитами, но вернулся!

Крош едва сдерживал гнев, ужас и полнейшую растерянность. Он протянул лапу к актрисе, по-прежнему державшей отвратительную голову на предельной дистанции.

– Отдайте нам нашего дедушку! – дрожащим голосом потребовал он.

– Не отдам! Мне его подарили! – отдергивая голову, произнесла актриса.

– Его… его нужно похоронить, как полагается. Это останки нашей плоти и крови. Вы должны отдать их нам! Должны! Мы хотим отдать ему последние почести! Неужели вы так бессердечны?

– У нее есть не только сердце, но еще и голова вашего дедушки! – вмешался Баламут.

Торговец несказанно развеселился, но, поймав яростный взгляд барсука, тотчас же затих.

– Сколько? – обратился Крош к актрисе. – Мы купим ее у вас за разумную цену.

– Сто монет! – выпалил Баламут. – Смотрите не продешевите!

Актриса, уже готовая отказаться от предложения Кроша, захлопнула рот. Сто монет на дороге не валяются!

Несчастный клерк некоторое время стоял в задумчивости.

– Ладно. Сейчас принесем, – наконец согласился он.

Когда барсук вышел из столовой, Баламут, давясь от смеха, прокомментировал:

– Наверняка он держит деньги в горшке под кроватью!

– Должен сказать, Баламут, это не очень порядочно с твоей стороны! – хмуро произнес полковник. – В конце концов, это же его предок!

– Пусть сначала принесет деньги, а потом мы ему все скажем! – насаживая яйцо на вилку, ответил Баламут. – На самом деле это не его дед! О его семье я разузнал из подшивок газет. А эта голова – подделка. Ну, не совсем подделка, просто это крысиная голова! Мех покрасили, брови начесали. Вот вернется Крош, мы ему и скажем, что это всего лишь розыгрыш! Но вы видели его морду?