Гарри Килуорт – Мыши-вампиры (страница 39)
– Но ведь я тебя и нанял!
– Не вы, а Городской совет!
– А он делает то, что прикажу я!
– Во дает! – воскликнула привратница-ласка. – Где здесь репортеры? Поглядите, мэр принуждает членов Городского совета! Хорошие дела!
– Шеф, арестуйте эту дуру! – распорядился мэр.
– Я не могу арестовать ее за то, что она честно выполняет свою работу, – виновато ответил Врун.
Наконец в окно высунулся Нюх.
– А если мы войдем пешком? Это разрешено?
– Разумеется! Просто на стоянке нет места для кареты! – миролюбиво ответила привратница.
Что-то проворчав о своем достоинстве и высоком ранге, мэр вылез из кареты. Когда он проходил мимо привратницы, та скептически оглядела мэра, а он подумал, насколько легче было жить, когда его семья правила страной единолично и рубила головы направо и налево.
Пройдя сквозь толпу, они заняли места на трибуне, драпированной тканью и увешанной флагами.
На поле, ослепительно сверкая металлом, уже стояли участники матча.
Первую команду представляла армия жужжащих, сверкающих полировкой медных и бронзовых шахматных фигур удивительно изящной работы. Вторая состояла из громко шипящих стальных и железных гигантов. Эта компания выглядела так, словно только что вышла из паровозного депо.
Бурлящая, возбужденная толпа прижалась к канатам, натянутым, чтобы отгородить ее от поля боя.
Мэр встал и провозгласил:
Мэр сам сочинил это «стихотворение» и очень им гордился. Он много часов промучился над словом «бретение», размышляя, допустимо ли, сочиняя стихи, изобретать новые слова? Во всяком случае, получилось в рифму! И пока никто не сказал ему, что слова «бретение» не существует. Наверное, ни у кого не хватает смелости сделать ему замечание. А слово хорошее! Надо ввести его в употребление!
Между тем воины, управляемые пружинными механизмами, ринулись в бой. Король с королевой начали обрызгивать паровых пешек водой, стараясь погасить в них огонь. Паровой конь тотчас же отразил водную атаку и начал бить копытами слонов с пружинными механизмами. Две ладьи столкнулись друг с другом, и в разные стороны посыпались шестеренки. Повсюду валил пар, дым, в воздухе летали храповики, рычажки, болты и оси. Уже трудно было различить, где медь, а где железо. На поле образовалось невообразимое месиво из шестеренок, молоточков, рычагов и осей.
– Вперед, паровики!
– Поддай им, пружинники!
Толпа подбадривала своих фаворитов, с восторгом наблюдая, как крушат друг друга искусные творения изобретателей. Мэр болел за команду «Тяжелого Металла», лорд Мудрый отдавал предпочтение «Хитрому Олову». Нюх с Вруном проявляли большую сдержанность, но всеобщее возбуждение передалось и им. Оба были самцами, а те в любом возрасте любят хорошую драку.
В конце концов на поле остались всего две фигуры: слон с пружинным механизмом, снабженный огромными бивнями, и паровой конь с грозными копытами. Они стояли друг против друга, жужжа и задыхаясь. Оба были порядком повреждены. Эдди Сон печально качал головой, размышляя, выдержит ли пружина раненого слона. Джо Уль, глядя себе под лапы, понимал, что странное, пронзительное шипение парового котла его коня означает только одно: сейчас он взорвется!
И он действительно взорвался, окатив кипятком клумбу нарциссов.
– Ура! – размахивая бронзовой ногой над останками коня, воскликнул слон.
Команда «Тяжелого Металла», казалось, была разгромлена.
Но вот пробил Звенящий Роджер, и земля задрожала. Для слона-победителя это стало последней каплей! Пружина лопнула, вылетела из его чрева и пронеслась над парком, срубая на лету цветы и оставляя за собой полосу обезглавленных тюльпанов.
Сражение, как многие битвы в истории, закончилось кровопролитной ничьей.
«Бесплодность, имя твое, война!» – с горечью подумал Нюх.
– Что ж, пора и по домам! – поднимаясь, произнес мэр.
И они разошлись по домам, оставив двух виновников торжества подбирать кусочки их творений.
38
Что всегда удавалось Сибил, так это всевозможные светские сборища. В историю Поднебесного наряду со знаменитыми битвами, выдающимися открытиями и изобретениями вошли многие устроенные ею ассамблеи. В списке десяти главных событий, принесших славу Поднебесному, первые семь мест занимали вечера у Сибил. Многие нации, хотя не все в этом готовы открыто признаться, прокляли своих анималистических богов за то, что они не позволили Сибил родиться на их земле.
Утром, в день проведения бала-маскарада, она наблюдала в ратуше за украшением залов, освещением, работой на кухне и прочей подготовкой к вечеру.
– Надеюсь, Толстопуз, сегодня ты не будешь вертеться у меня под лапами? – обратилась она к брату.
Мэр Недоум в этот момент надеялся пройти незамеченным из пункта «А» (своего офиса) в пункт «Б» (к входной двери). Ему внушала ужас сама мысль о том, что сестра заставит его выполнять какую-нибудь физическую работу. К счастью, это был один из тех дней, когда она вспомнила, что брат скорее помеха, нежели помощник, и предпочла обходиться без его помощи.
– Нет, нет, дорогая! Ведь помочь тебе мой долг! У тебя же столько неотложных дел! – закончил он и чуть не сбил кадку с пальмой. – Эй! – заорал он. – Смотри, куда идешь, ласка!
– Из-за этой пальмы я не видел вас! Вам бы, между прочим, тоже не мешало следить, куда идете! Смотрите себе под лапы, чтобы не наступить на цепь от смывного бачка, которая висит на вашей шее!
Со стороны ласки-цветочника это было неслыханной дерзостью.
Мэр гневно взглянул на него:
– Это служебный знак отличия! Должностная цепь мэра!
– Ну и что?
– Да и кто ты такой, вообще-то говоря?
А ласка уже деловито запихивал какое-то тропическое растение в драгоценную вазу Сибил, привезенную специально для нее с Дальнего Востока Поднебесного и стоившую мэру целое состояние.
– Послушай, что ты делаешь?
Дерзкий малый в надвинутой на уши шляпе показался мэру не вполне нормальным. Несмотря на жаркий день, на нем было длинное теплое пальто, застегнутое наглухо. Из-под шляпы виднелись только глаза и бакенбарды, показавшиеся мэру знакомыми.
– Сажаю цветы, – ответил ласка. – Принцессе Сибил для сегодняшнего бала потребовались цветы. Я садовник. Сейчас посажу их в горшки и полью, к вечеру они расцветут. Все очень просто и понятно каждому болвану!
Мэр вытаращил глаза.
– Что ты сказал? – взвизгнул он.
– Я сказал «зайчик-попрыгайчик», – произнес ласка так тихо, чтобы его услышал только мэр.
Недоум попятился. Он еще не оправился от мучительного испытания, связанного с его заячьим обличьем, и при упоминании об этом буквально похолодел. Он бросил на ласку затравленный взгляд и решил удалиться. Мэр быстро выскочил за дверь, что очень развеселило ласку.
– Любезный! – позвала принцесса Сибил. – Так ты садовник, ты принес эти цветы?
– Именно! – ответил ласка. – И уже посадил их в горшки и вазы, но до вечера их надо полить еще раз. А завтра я приду и заберу их.
– Спасибо! Напомни, как тебя зовут?
– Балумат Бряксере.
– Спасибо, Балумат!
– Рад стараться!
Ласка оставил цветы, посаженные в сонную почву, на попечение принцессы Сибил. На некоторых из них уже появились бутоны. Немного поливки и оранжерейного тепла и они зацветут! Ласка объяснил принцессе Сибил, чтобы для ускорения этого события она разместила цветы под газовыми лампами танцевального зала ратуши. Если в полночь они все расцветут одновременно, это будет настоящий фейерверк! Такой блестящий бал запомнится надолго!
Идея очень понравилась Сибил.
Когда наступил вечер, Сибил стояла в огромных дверях ратуши, готовая приветствовать гостей. Толстопуз Недоум, в вечернем костюме, аристократ до кончиков когтей, стоял рядом. Против этого он не возражал. Ведь надо же бороться за голоса избирателей.
– Лорд Мудрый, – воскликнул с лестницы мажордом. – В маске слона.
– Добрый вечер, Легкомысл, – сказал мэр, прячущийся под маской льва. – Ничего себе рубильник!
– Добрый вечер, Толстопуз. Надеюсь, я не буду спотыкаться об эту гадость. Довольно глупо, но я-то надеялся произвести впечатление на всех не хоботом, а необыкновенными слоновьими ушами. Принцесса Сибил, вы, как всегда, превзошли самое себя! Великолепная выставка тропических растений, – глядя в монокль на цветы, похвалил Легкомысл.
– Спасибо, – любезно пробормотала Сибил в маске леопарда. – Вообще-то вы не должны были называть свое имя мажордому. Это же маскарад.