Гарник Симонян – Манук (страница 3)

Прихватив гостинцев для детей партнера, Карапет тронулся в путь. Дорога была не близкой, пролегала через Ангору,11 в которой он планировал походить по знаковым местам и переночевать. Большую часть времени Карапет намеревался посвятить изучению достопримечательностей старой крепости Хисар в центре Ангоры, на камнях которой оставались «следы» хеттского, римского и византийского периодов. Его также интересовал и Храм Августа и Рима в Улусском квартале города.

Прибыв в Ангору, Карапет проследовал в район Хамамону, где снял комнату в небольшой гостинице. Поужинать он решил в уютной чайхане, располагавшейся рядом с гостиницей.

Просторное помещение, обставленное в узбекском стиле, было застлано множеством ковров, и наполнено ароматом восточных специй. В углу сидел бродячий музыкант и наигрывал заунывную музыку на сазе.

К вошедшему гостю подбежал официант и поинтересовался его предпочтениями. В дороге Карапет немного простыл, поэтому заказал себе прогревающий суп «шифа чорбасы» из чечевицы, сельдерея и перца, подаваемый с хлебной лепешкой «пита». Также он попросил запеченную морскую рыбу, поставляемую местными рыбаками.

Насытившись, Карапет заказал чашечку кофе с пахлавой, и с любопытством стал разглядывать посетителей.

У окна сидит турок средних лет и раскуривает кальян наргиле, заправленный высококачественным курдским гашишем, запах которого не возможно спутать ни с каким другим.

За соседним столиком расположился седовласый старик в кавказской папахе и о чем-то расспрашивает подошедшего к нему официанта.

За другим столом сидят колоритно одетые четыре курда, отличающиеся от других посетителей национальными головными уборами Servin и жилетками Selte. Оживленно беседуя и агрессивно размахивая руками, они ни на кого не обращают внимания. Карапет, знавший кроме армянского, турецкого, французского и итальянского языков, еще и курдский, решил прислушаться к их беседе. Вначале он думал, что речь идет о неоплате поставленной партии высококачественного гашиша, коим по всей империи помышляли курды. Однако выяснилось, что двое курдов, прибывшие издалека, по заказу своих собеседников привезли на продажу крупную партию мяса и шкур. Покупатели, осознав, что продавцы сбыть столь большую партию в иное место не смогут, решили снизить закупочную стоимость. Не согласные на понижение цены, курды-продавцы, упоминая Аллаха, пытались призвать к совести покупателей, однако, те стояли на своем. Договориться явно не получалось. Неожиданно один из них подскочил, взялся за рукоятку кинжала и пригрозил убить хитрецов на месте. В этот момент в чайхану зашли четверо жандармов, предусмотрительно вызванные служащими заведения. Завидев стражей порядка, курды поприумолкли. Посидев еще немного, они рассчитались и ушли.

К жандармам вышел хозяин заведения и долго благодарил. Затем он сунул в руку одного из стражей сверток с деньгами, после чего блюстители порядка, довольные случайным приработком, удалились.

Сидя за столиком в тишине, Карапет расслабился. Но какой же кофе без хорошего собеседника?

– Koçum,12 - подозвал Карапет официанта, – кто тот седовласый человек в папахе и чем он обеспокоен?

– Эфенди, это черкес-мухаджир, переселившийся к нам из Российской империи, – быстро отвечал официант. – Он следует в Сивас; интересовался предстоящей дорогой.

– Передай этому эфенди, что я только что приехал из Сиваса и могу рассказать и о дороге, и о городе, которым он интересуется, – предложил Карапет.

Официант передал черкесу слова Карапета. Тот обрадовался и пересел за стол к Карапету.

Поинтересовавшись длительностью пути, черкес рассказал, что едет к своему родственнику, которому власти Османской империи предложили поселиться в Сивасе. В ходе завязавшегося разговора собеседник представился Ахмедом и сообщил, что когда-то жил в Причерноморском ауле Тхагапш, расположенном у подножия хребта Бгышу; выходец из шапсугского рода хакучей. С его слов, он «участвовал в войне против русских».

– Несмотря на превосходящие силы русских, мы могли бы выстоять, – сокрушался старик, – однако оказались несплоченными и не смогли договориться друг с другом о совместных действиях. Мой род, не желая сдаваться русским, долго скрывался в верховьях реки Аше, однако, особая военная экспедиция русских нашла нас в 1866 году и на заранее подготовленных турецких лодках выпроводила в Османскую империю. Казалось, распалившийся Ахмед решил выложить всю свою боль, накопившуюся в его душе за десятилетия.

Увидев перед Карапетом тарелку с остатками еды, черкес сказал, что уже много лет не ест рыбу, пойманную в Черном море, так как она вскормлена телами погибших в море десятков, а то и сотен тысяч его соотечественников.

– Доверившись единоверцам, мы потеряли бдительность, – продолжал старик. – Турецкие моряки грабили и топили несчастных черкесов, вывозя их в море. Затем возвращались за следующей партией ничего не подозревающих беженцев, и весь ужас повторялся.

Узнав, что Карапет армянин, Ахмед, понизив голос, чтоб не слышали окружающие, произнес:

– Бежав от агрессивных русских, мой народ попал в руки кровожадных турок.

Карапет с большим вниманием слушал черкеса, поведавшего ему о страданиях своего народа. А в голове у него никак не укладывалась мысль черкеса об «агрессивных русских». Ведь в сознании всякого армянина упоминание о русских вызывало ассоциации лишь с такими понятиями, как свобода, честь и порядочность.

Размышляя об этом, Карапет поспешил защитить русских в глазах Ахмеда. Но лицо старика помрачнело, и, уставившись в упор на собеседника, он парировал:

– Если русский царизм так любит армян, то почему же на протяжении вот уже двадцати лет он пытается закрыть ваши школы и церковь?13

Желваки Ахмеда заходили, воцарилась пауза, после чего старик продолжил:

– Я был из числа последних адыгов, покинувших свою родину в качестве мухаджира. Старый контрабандист, на корабле которого я перебирался в Османскую империю, поведал, что в Константинополе слышал от высокопоставленного турецкого жандарма о договоре между султаном и русским царем, решившими обменяться непокорными народами. Царь, уставший от бесконечной войны на Кавказе14, согласно договору, любыми удобными ему способами выдавливал в Османскую империю черкесов, а султан должен был сделать то же самое с армянами, выдавив их на территорию России.

Карапет с сомнением слушал черкеса. В его голове никак не укладывалась мысль: «Каким образом можно выселить многочисленный армянский народ с родных земель?»

Ахмед внимательно посмотрел на Карапета и продолжил:

– Сразу после того, как русские выгнали нас, по указу царя была создана специальная комиссия по обследованию опустевших территорий Черкессии. Входивший в эту комиссию высокопоставленный агроном Хатисов впоследствии был направлен в Османскую империю, чтобы уговорить армян переселиться на наши опустевшие территории. Миссия Хатисова провалилась, так как желающих среди армян оказалось совершенно немного. Как будет султан переселять армян в Россию одному Аллаху известно.

Сказав это, Ахмед резко поднялся и двинулся в сторону выхода. Затем вдруг, развернувшись, возвратился, в упор уставился на Карапета своими налитыми кровью глазами и произнес:

– Армянам, несомненно, уготована такая же судьба, как и черкесам!

Долго в задумчивости и недоумении Карапет смотрел вслед удалившемуся черкесу, размышляя о сказанных им словах. Посидев еще немного в чайхане, он проследовал в свой номер.

* * * * *

Рано утром Карапет наскоро позавтракал и проследовал к ожидавшему его экипажу. Навстречу ему попадались лишь сырьевщики с корзинами, доверху наполненными старым тряпьем.

Покатавшись по утренней Ангоре, Карапет проехал к крепости Хисар, построенной хеттскими племенами еще до нашей эры.

Подойдя к цитадели, он поздоровался со стоящими у входа жандармами, произнеся принятое в этих случаях «Да здравствует падишах» и прошел в ворота. Позади остались величественные башни крепости и Карапет оказался на площади, где местные жители, несмотря на раннее утро, уже приготовились вести торговлю. Скучающие в отсутствии покупателей, торговцы не теряли время даром: они разложились под раскидистыми деревьями и стали играть в нарды, периодически громко проклиная зары, не приносившие желаемую комбинацию цифр.

Взгляд Карапета остановился на ковре из верблюжьей шерсти. Изделие было украшено светлым орнаментом, по краю которого красовалась зеленоватая полоска. Карапет пощупал ковер, убедился, что изделие приятное на ощупь, поинтересовался структурой ворса и ценой.

– Могу ли я приобрести ковер через десять дней когда буду ехать обратно? – спросил он у хозяина товара.

– У меня в продаже еще два таких ковра. Один могу попридержать для вас, эфенди, – ответил тот.

Оставив залог, Карапет продолжил экскурсию.

За воротами Зиндан он попал во внутреннюю часть крепости, изобиловавшую старинными полуразрушенными постройками с колоннами и саркофагами. Далее он поднялся на самую высокую точку - башню Ак Кале, где с высоты полюбовался открывающимся видом. Потратив на просмотр крепости больше времени, чем планировал, Карапет на этот раз не стал посещать Храм Августа и Рима, а поспешил в гостиницу. Впереди был неблизкий путь, который предстояло проделать уже по железной дороге Ангора - Константинополь.