Гарник Симонян – Манук (страница 13)
В начале рабочего дня Али отдал распоряжение: в ближайшее время полицейским провести беседы со всеми агентами и обычными гражданами, в особенности, работающими на режимных объектах, на предмет выявления возможных незаконных действий со стороны армян.
* * * * *
В соответствии со штатным расписанием тайной полиции за Масутом были закреплены городской рынок, некоторые службы администрации вилайета, а также воинская часть, расположенная рядом с администрацией. Именно на этих объектах и предстояло Масуту беседовать с персоналом, выяснить возможное наличие фактов армянского экстремизма, а также провести соответствующие инструктажи агентуры. Проведение подобной работы на первых двух объектах не вызывало трудностей у полицейского. Оперативные источники на рынке отличались своей покладистостью в выполнении заданий оперативного работника, ведь они достаточно часто и сами обращались к полицейскому с различными просьбами. Чопорные же сотрудники администрации, надменно поглядывавшие на простых горожан, со страхом относились к стражам порядка, располагающим информацией о взяточничестве в этой среде, поэтому не смели в чем-то перечить их просьбам и требованиям. Особые вопросы возникали при работе с сотрудниками воинской части, служащие которой напрямую подчинялись военному ведомству страны, а с администрацией и соответствующими гражданскими структурами соприкасались лишь в силу месторасположения. Вместе с тем сотрудники воинской части, являясь полноценными гражданами империи, обязаны были выполнять требования и гражданского законодательства, поэтому предписания территориальных структур отчасти распространялись и на них. Руководствуясь этими положениями, а также соглашениями тайной полиции страны со службой Askeri İnzibat, поддерживающей порядок в рядах вооружённых сил империи, Масут проследовал на заранее оговоренную встречу с командиром воинской части, где хранились запасы армейского оружия и боеприпасов к ним. У входа на территорию части Масута встретил молодой военный, который провел его в большое помещение, где их уже ожидал персонал для проведения беседы.
Встреча с личным составом части получилась непродолжительной и, как поначалу полагал Масут, малопродуктивной. На всякий случай, он оставил свои контактные данные, поблагодарив руководство за оказанное содействие, попрощался с персоналом и вышел из расположения части.
Как оказалось, Масут не зря провел встречу: вечером к нему в кабинет пришел сотрудник войсковой части по имени Айдар. Боснийский мусульманин подробно рассказал о своих контактах с Ованесом, характере общения, передал содержание последней беседы с армянином.
– Как мне показалось, – продолжал Айдар, – Ованесом в завуалированной форме было сделано предложение заняться хищением с военных складов оружия для последующей продажи кому-то из заказчиков.
Масут очень внимательно слушал боснийца, ведь представленная им информация строго укладывалась в рамки работы, на которую нацеливала ориентировка, поступившая из Константинополя. Подробно опросив Айдара по предоставленным сведениям, Масут поблагодарил его за бдительность и попросил держать информацию втайне. Договорившись об очередной встрече, полицейский распрощался с боснийцем.
В приподнятом настроении Масут принялся расхаживать по кабинету, раздумывая как лучше доложить начальнику полученную от Айдара информацию. Данные боснийца явно представляли интерес, требовали проверки и проведения углубленной оперативной работы.
После очередной поездки в мае 1905 года в командировку в Эрзурум караван Ованеса возвращался в Сивас. Глубокой ночью они решили переночевать в армянском селении, чтобы лишний раз не подвергаться угрозам встречи с бандами разбойников, число которых в последние годы значительно возросло. Ованеса пригласил к себе на ночлег престарелый армянский священник Тер Мушег. Благо в доме духовного пастыря было много места, так как жили они вдвоем с супругой. Во время ужина Тер-Мушег расспросил гостя о его работе, о церквях и монастырях Сиваса, в которых священник периодически бывал по долгу службы. Ованес рассказал о буднях городской жизни армян, о священнослужителях и прихожанах армянских церквей. В свою очередь Тер-Мушег поведал о жизни сельчан, о проблемах, которые преследуют прихожан.
– В последнее время турки и курды сильно безобразничают у нас, – рассказывал священник. – Недавно приходили сборщики налогов собирать джизью. Мало того, что им в полном объеме выплатили джизью, так они потребовали выплатить им такую же сумму для своих личных нужд. Не желающих платить дополнительно наказывали ударами палок, а вооруженные жандармы оказывали им всяческое содействие.
От рассказа священника Ованеса все больше охватывало чувство негодования.
– До коих же пор это будет продолжаться? На нашей же земле мы терпим лишения и унижения, – возмущался Ованес.
Лицо обычно спокойного уравновешенного Тер-Мушега помрачнело, глаза от негодования налились кровью, он продолжил:
– Этих мюльтезимов еще можно стерпеть, ведь потеря средств всегда восполнима. Но когда приходят собирать покровительственный налог – это настоящая беда. Османы навязали нам в качестве знати курдов, вот они-то по-настоящему и зверствуют. Совсем недавно к нашему заболевшему сельчанину Самвелу пришли за этим налогом. Когда выяснилось, что он не в состоянии его выплатить, курды стали надругаться над его женой и дочкой. Самвел вступился за них, но его зарубили. Забрав часть имущества, курды ушли. Под утро мы нашли истерзанную семью.
Рассказав это, священник умолк и долго всматривался вдаль, будто где-то там пытался найти ответы на будоражившие сознание вопросы. Его старческие руки сжались, глаза повлажнели.
– Соседи рассказывали, что по голосам признали в курдах - Рашида, Кочара и Фирхада, проживающих в соседнем селе. Они периодически наведываются в наши места, угрожая безоружным армянам расправами.
После этого разговора Ованес долго не мог уснуть, в мыслях уже мстя обидчикам армян. Так и не уснув, наутро он простился с гостеприимным хозяином и продолжил свой путь в направлении Сиваса.
Для себя Ованес однозначно решил, что непременно найдет этих негодяев и отомстит за убитого больного и его поруганную семью.
Вернувшись в Сивас, Ованес встретился с Петросом, Хачатуром и Давидом, с которыми поделился историей сельчанина Самвела.
– Вооруженные курды стали терроризировать армянское село сразу же с того, как власти разрешили им поселиться рядом с нашими соотечественниками, – возмущался Ованес.
– Было бы у армян оружие, курды бы себя так не вели, – поддержал товарища Хачатур.
Армянская молодежь еще долго обсуждала происшедшее, возмущаясь властями, создавшими условия для нещадного угнетения разоруженного армянского народа на его же землях.
Накануне у Ованеса созрел план жесткого наказания убийц за учиненный беспредел, о чем он поделился с товарищами. После детального обсуждения плана Ованеса и корректировки отдельных пунктов, было решено претворить его в жизнь в ближайшее время.
* * * * *
Через несколько дней из Сиваса в направлении Эрзурума выехала повозка, в которой находилось четыре человека - ветеринар-левантиец31 по имени Лука, его ученик, и двое сопровождающих турок.
Одетый по-европейски, Лука выглядел элегантно - черные усики на слегка загорелом добродушном лице, аккуратный европейский нос и благородная осанка подчеркивали его статусность. Профессионализм Луки не вызывал сомнений, ведь он получил образование в лучших учебных заведениях Австро-Венгрии, долгое время стажировался во Франции, изучая совершенно новые методики лечения животных: лошадей, коров и овец. Он не отказывал и владельцам больных собак и кошек, отношение к которым в империи чаще было более гуманным, чем к людям.
Проехав «долгий путь» под палящим солнцем, путники сильно устали. «Случайно», увидев перед собой курдское село, Лука и его сопровождающие решили остановиться на ночлег.
Простиравшееся перед ними село мало чем отличалось от подобных курдских поселений, выделявшихся своей традиционной средневековостью: плосковерхие крыши наспех построенных домов, амбары из дикого камня, стога кизяка.
Путники разыскали сельского мухтара32 по имени Акрам. Одетый по курдским обычаям в широкие брюки сервал, опоясанные на талии пштени и чалме на голове, он выглядел типичным представителем своего народа. Представившись, путники попросились на ночлег, пообещав щедрое вознаграждение.
Когда мухтар узнал, что среди них имеется опытный ветеринар, располагающий передовыми технологиями лечения животных, он несказанно обрадовался этому.
– Уважаемый Лука, – обратился Акрам, – наше селение испытывает большие трудности от отсутствия ветеринара. Падеж овец достиг больших масштабов, мы несем убытки. Не могли бы вы оказать помощь в лечении животных? Наверняка, пару-тройку дней будет достаточно, чтобы разобраться с проблемой? Мы оплатим. На весь этот период мы предоставим вам и вашим спутникам самые лучшие условия проживания, естественно, за наш счет.
Посовещавшись, путники выразили готовность остаться у курдов на несколько дней для диагностирования и лечения животных.
Мухтар поручил разместить их в одном из добротных домов, предоставив две комнаты на втором этаже, полностью устланные коврами: более лучшую - Луке, другую - трем его сопровождающим. Зайдя в дом, молодые люди зажмурились от смрада, резавшего глаза. Люди в доме жили на втором этаже, а на первом этаже в полуподвале находились животные; испарения от их нечистот поднимались вверх, пропитывая запахом постели, ковры и стены.