Гарник Симонян – Манук (страница 15)
Выслушав курда, полицейский задумался и произнес:
– Посоветуюсь-ка я по этому вопросу с руководителем; благо он сейчас на месте. Ведь придется искать преступников по всему вилайету, а команду мудирам33 может давать начальник полиции вилайета или его заместитель.
К удивлению самого полицейского офицера и Горана заместитель руководителя полиции вилайета Али-бей, уловив суть вопроса, сразу же согласился выслушать мухтара. Приняв курда в своем кабинете, начальник распорядился пригласить на разговор и своего подчиненного Масут-бея.
Заместитель начальника и его подчиненный очень внимательно слушали рассказ мухтара. Будто бы жалея курдов, Али-бей проявил деятельное участие в их судьбе и обещал помочь в розыске преступников.
– Масут, – обратился начальник к подчиненному, – забери мухтара к себе в кабинет и подробно опроси его о приметах преступников. Окажи уважаемым людям максимум содействия.
Масут стоял и недоумевающе смотрел на начальника.
– Почему такое помпезное внимание он оказывает этим бродягам? Что-то, видимо, начальник задумал, – размышлял подчиненный.
Раздумья Масута прервал его руководитель, обратившись к курду:
– Подождите на улице, мой сотрудник вас пригласит.
Акрам, волнуясь, подошел к столу начальника, положил на него заранее приготовленный пакет с деньгами и вышел. Когда дверь закрылась, Али вплотную приблизился к стоявшему перед ним подчиненному и тихо проговорил:
– Еще раз внимательно выслушай его просьбу. Не важно – найдем ли мы их обидчиков или нет, но этот мухтар нам пригодится. Его, как главу курдского племени, необходимо привлечь к тайному сотрудничеству против гяуров.
Затем повернувшись к свертку с деньгами, Масут разорвал его, поделил содержимое на две части и протянул вторую половину подчиненному.
* * * * *
Лишь через месяц тайной полиции удалось выполнить часть просьбы мухтара – люди Масута вышли на след левантийца, но тот, как оказалось, переехал в Европу, а его подельников полицейские так и не нашли.
Но и этой информации оказалось достаточно, чтобы стороны были удовлетворены - Масут помог Акраму сохранить как мухтару свое лицо перед соплеменниками, которым объявили, что ветеринар и его подельники сбежали в Европу. На роль подельников полицейскими предусмотрительно были назначены христиане - два армянина и грек, которые чуть ранее вместе с семьями тайком выехали из империи на жительство в другую страну.
А за оказанную услугу мухтар в процессе вербовочной беседы, проведенной Али и обучающимся этому Масутом, согласился на тайное сотрудничество с полицией против гяуров, которых и сам ненавидел.
После работы с мухтаром прошло несколько недель. Работа тайной полиции по армянской линии, на которую нацеливал Константинополь, не изобиловала значимыми результатами. Это раздражало Али, который каждый новый день начинал с выслушивания докладов от подчиненных.
– Ну, докладывай, – подстригая ногти произнес Али, когда в кабинет к нему вошел его протеже, – что там у тебя нового?
Видя, что начальник не в духе, Масут уже пожалел, что вошел в кабинет. Но, пересилив себя, он выдавил:
– В соответствии с вашим заданием я провел инструктаж оперативных источников на вверенных мне объектах, нацелил агентуру на сбор интересующей нас информации.
Далее Масут рассказал о проведенном инструктаже в войсковой части и последующей беседе с ее сотрудником, боснийским мусульманином, сообщившим о факте возможного интереса к приобретению оружия со стороны некоего армянина по имени Ованес.
Отложив ножницы, Али сконцентрировал свое внимание на рассказе подчиненного. Усердность и трудолюбие этого полицейского определенно нравились ему. Когда-то, занимаясь поиском кандидатов на службу, Али обратил внимание на Масута. Желающих работать в тайной полиции было много, но Али остановил свой выбор именно на нем, и выходило, что не зря.
– Масут, срочно возьми этого Ованеса в разработку, – наставлял полицейского Али, – направь на его изучение агентуру, собери как можно больше информации о его контактах, характере их взаимоотношений. Будет интересовать все, что связано с возможной экстремистской деятельностью.
Беседа начальника с подчиненным продолжалась долго. Зная по роду службы об имеющихся возможностях своего подразделения больше подчиненного, Али планировал подключить к разработке Ованеса агентуру и других оперативных работников.
– После того, как изучишь распорядок дня этого гяура, установишь его связи, – продолжал Али, – определимся с необходимостью взятия его под наружное наблюдение. Информационная отдача от наружного наблюдения будет эффективной лишь после предварительного агентурного изучения объекта.
Завершив инструктаж Масута по ведению оперативной работы, Али отпустил подчиненного и продолжил анализировать полученные данные.
* * * * *
– Как видно, тебя затягивают во что-то очень нехорошее, – продолжал Мовсес. – Давай я аккуратно сообщу вали через его людей, что готов отдать золотые украшения бесплатно, только пусть он закроет вопрос со сборщиком налогов, а заодно и конфиденциально переговорит с руководством тайной полиции, чтобы оставили тебя в покое. Вали, являясь фактически наместником султана, пользуется неограниченным влиянием на всех жителей вилайета. Вряд ли руководство полиции захочет портить отношения с могущественным губернатором из-за тебя.
Карапету понравилось предложение брата, ведь он и сам понимал, что его, по всей видимости, затягивают в очень нехорошую ситуацию, чреватую большими неприятностями. А деньги за подарок вали Карапет, конечно же, компенсирует брату.
Вечером Мовсес должен был находиться на работе, куда к нему намеревались прийти люди губернатора для предварительного просмотра заказа, поэтому он поспешил проститься с братом и ушел.
Пройдя по площади мимо медресе, Мовсес проследовал к себе на работу – небольшое помещение, расположенное на первом этаже неприметного здания. Как оказалось, женщины пришли немного раньше оговоренного срока, и ожидали его у входа. Войдя в помещение вместе с Мовсесом, они с любопытством стали осматривать практически завершенную работу мастера. Им понравились классические формы витых браслетов, инкрустированных бриллиантами, рубинами и изумрудами, а также полудрагоценными камнями – сердоликом, аметистом и нефритом. Зная, для кого предназначается браслет, Мовсес, в качестве подарка, использовал в работе достаточно редкую и дорогую технику исполнения «Dinahane Agivisi», в которой вокруг одного крупного бриллианта уложил ряд мелких. Женщины были поражены изяществом работы, долго любовались изделием, и поочередно примеряя его.
– Ваша работа, наверняка, очень понравится вали, и он вас дополнительно отблагодарит, – произнесла одна из женщин, направляясь к выходу.
– Премного благодарен за вашу оценку, – склонивши голову, ответил Мовсес и продолжил. – Да в принципе, я бы мог и без денег это отдать, но у меня имеется одна несущественная просьба к вали.
Женщины переглянулись, удивленно посмотрели на Мовсеса и ушли.
Поздно вечером губернатору, отдыхавшему после запоздалой трапезы, доложили, что возвратились женщины, направленные им накануне к Мовсесу. Сроки заказа уже поджимали, поэтому вали велел пропустить их. Докладывая о ходе исполнения заказа, женщины поспешили заверить губернатора, что мастер укладывается в обещанные сроки. Затем, перебивая друг друга, они принялись нахваливать работу мастера, и отметили, что в знак уважения мастер добавил в качестве подарка ряд драгоценных камней, которые выложил на браслете в стиле «Dinahane Agivisi», не повышая при этом стоимости изделия. Весть о подарке Мовсеса пришлась весьма кстати губернатору, склонность к стяжательству которого по мнению окружающих перешагнула все границы. Уловив радостные нотки в голосе вали при слове «подарок», женщины посчитали своевременным сообщить ему, что Мовсес готов преподнести в дар все изделие, но при этом просил бы пойти навстречу в его маленькой просьбе.
– Чего же хочет этот гяур? – пренебрежительно поинтересовался чиновник, пытаясь при этом изобразить полное безразличие.
– Не имея от вас на этот счет никаких указаний, мы не смели задавать ему подобных вопросов, эфенди, – ответила одна из женщин.
Повернувшись к столу со сладостями, вали жестом велел женщинам удалиться, и потянулся за чашечкой чая. После того, как женщины ушли, губернатор подозвал безмолвно стоявшего все это время в углу комнаты слугу, и велел наутро уточнить у ювелира суть его просьбы.
Уяснив задачу, связанную с оперативной проверкой материалов, полученных от боснийца, Масут приступил к ее исполнению. Эмоции захлестывали молодого полицейского, ведь это его первая серьезная разработка, и отработать ее он намеревался безупречно.
«Не исключено, – мечтательно рассуждал он, – что в рамках этой разработки, возможно, удастся совершить свою первую самостоятельную вербовку». Ведь вся агентура, находящаяся сейчас у него на связи, была получена от других оперативных работников. Первая самостоятельная вербовка в спецслужбах всегда считалась своеобразной «вехой», после которой оперработник мог чувствовать себя состоявшимся специалистом.