Гарник Симонян – Манук (страница 14)
Осматривая на следующей день животных, опытный ветеринар сразу диагностировал отравление. Перекочевав на новые территории, овцы курдов попали на луга, обильно поросшие ядовитыми растениями, а также новыми видами трав, вызывающими раздражение желудка животных.
В этот же день по рекомендации ветеринара курды приступили к промыванию желудков больных овец водой с растительным маслом и солью. А тем временем Лука изучил пастбища и определил, что причиной болезни овец оказались птичий трилистник, зверобой и ложная чемерица.
Пока ветеринар и его ученик занимались лечением овец и выявлением ядовитых трав, двое его сопровождавших тоже не теряли времени зря. Переодетые в турецкие одежды, Ованес и Петрос, стараясь не вызвать опасений местных жителей, в разговорах с ними пытались выявить среди них курдов по имени Рашид, Кочар и Фирхад, принесших столь тяжелое горе в семью сельского армянина. Лишь на третий день им удалось выяснить, что, действительно, такие люди проживают в селе и слывут удачными разбойниками; они неразлучные приятели и любое свободное время проводят вместе. Так, выяснилось, что они часто собираются и допоздна играют в доме Кочара в «Турецкие шашки», ставшие в последнее время популярной игрой среди курдской молодежи.
Получив максимально полную информацию об этих курдах, переодетые в турок армяне договорились завершить операцию по их ликвидации на седьмой день нахождения в селе. Фактор неожиданности, по мнению ученика ветеринара, коим был Хачатур, играл им на руку.
На следующий день, после вечернего намаза, во время которого армянские юноши удалялись в свою комнату, имитируя проведение обряда, они проследовали к дому Кочара. Проходя мимо, армяне, «случайно» услышали громкие возгласы игроков, доносившиеся во дворе из-под навеса, где находились три молодых курда. Гости представились умелыми игроками, в связи с чем были приглашены под навес. Игра продолжалась практически дотемна, затем она неожиданно прекратилась, а голоса стихли.
Только под утро курды обнаружили Рашида, Кочара и Фирхада, лежащими на полу с перерезанными глотками. А ветеринар Лука и сопровождающие его лица исчезли.
Прибыв в Сивас, ребята переоделись и разошлись по домам. Привлеченного к операции ветеринара-левантийца на следующее утро проводили в дорогу. Он давно собирался покинуть Османскую империю, и уехать на жительство на родину своих далеких предков - в Европу.
Прошло уже несколько дней после неожиданной беседы с сотрудником тайной полиции, но смутные сомнения продолжали одолевать Карапета. Почему именно с ним решили встретиться, почему вопросы транспортной безопасности были заданы ему, ведь он всего лишь производитель перемещаемых товаров и потребитель завозимого сырья? Почему эти вопросы не адресовали людям, профессионально занимающимся приобретением и доставкой грузов? Не находя ответов на эти вопросы, Карапет решил все же посоветоваться с братом, несмотря на неоднократные предупреждения полицейского соблюдать конфиденциальность и никому не рассказывать о встрече с ним. Так уж сложилось – братья всегда делились секретами и в процессе обсуждения находили наиболее приемлемые решения для выхода из многих сложных ситуаций.
Вот и на этот раз Карапет пришел к брату и в приватной беседе рассказал о состоявшейся неожиданной для него встрече с офицером тайной полиции, прослывшим жестоким армянофобом Сиваса. Внимательно выслушав брата, Мовсес тоже удивился проявленным интересом именно к Карапету, а также характером поставленных вопросов. Имея большой опыт общения со столичными и региональными чиновниками, Мовсес догадывался, что функционер не мог ошибиться, задавая такие вопросы Карапету. Видимо, все-таки у полицейского имелся скрытый интерес к его брату, о котором Али скажет позже, когда сочтет нужным раскрыться. По мнению братьев, тайное общение с полицейским ничего хорошего предвещать не могло. Но ведь и отказываться от встреч с сотрудником тайной полиции Карапет не мог. Поэтому они решили не опережать события, а действовать по мере развития ситуации. Братья договорились, что Карапет сходит на очередную встречу и попытается выяснить истинную цель проявленного к нему интереса.
* * * * *
За пару часов до назначенной встречи с сотрудником тайной полиции к Карапету на производство пришел сборщик налогов и стал обвинять его в намеренном сокрытии суммы, причитавшейся к уплате в бюджет. Сборщик объявил, что это деяние является тяжким преступлением, о котором в силу служебных полномочий он обязан информировать вышестоящее руководство. Каких-либо объяснений Карапета тот слушать не стал и демонстративно удалился.
В силу нехватки времени Карапет не смог поделиться данной информацией с братом, так как уже торопился на ранее оговоренную встречу с полицейским чиновником. В расстроенных чувствах Карапет прибыл на встречу с Али, который ожидал его в том же кабинете.
Открыв дверь, Карапет произнес традиционное «Падишахим чок яша» и прошел в помещение. Али ответил на приветствие и подчеркнуто доброжелательным жестом предложил гостю присесть. Как и было оговорено ранее, Али принес с собой карты вилайета и разложил их на столе. Полицейский сразу стал задавать вопросы, на которые Карапет отвечал общими фразами, так как знал о ситуации на дорогах вилайета лишь понаслышке от купцов, с которыми плотно сотрудничал. От Карапета не ускользнуло, что полицейский, получая от него общие поверхностные пояснения, все равно старался делать вид, что он полностью удовлетворен ответами. Завершив эту часть разговора, Али перешел к другой теме, интересуясь положением дел на предприятии Карапета. Когда речь зашла о налогообложении, Карапет неожиданно для себя запнулся, чем ненароком выдал свою взволнованность. После уточняющих вопросов, Карапет вынужден был признаться, что из-за непонятного для него недоразумения, произошедшего по вине сборщика налогов, возникли проблемы по линии налогообложения. Али внимательно, не перебивая выслушал Карапета, выдержал многозначительную паузу и произнес:
– Я постараюсь разобраться с этим вопросом, но попрошу вас никому не говорить о моем вмешательстве в работу сборщика налогов. В империи вмешательство тайной полиции в подобные дела не приветствуется.
Сказав это, Али с обеспокоенным видом, будто жалея о сказанном, поднялся из-за стола и стал прохаживаться по комнате. Казалось, что никакие слова благодарности собеседника он не слышит. Через какое-то время он остановился и посмотрел на Карапета:
– К четвергу я все уточню, подходите в полдень сюда же, возможно, я что-то для вас решу, – бросил полицейский в сторону Карапета, давая понять, что беседа окончена.
Когда Карапет ушел, Али, радостно потирая руки, нараспев тихо произнес:
– Молодец, Масут, четко сработал со сборщиком налогов.
Поутру, когда курды, найдя трупы соплеменников, обнаружили исчезновение ветеринара с товарищами, мухтар Акрам выслал лучших воинов в погоню за сбежавшими. Одна группа поскакала на лошадях в сторону Сиваса, другая – в сторону Эрзерума. К вечеру люди вернулись и доложили мухтару, что им не удалось обнаружить сбежавших.
Найти и наказать обидчиков было делом чести мухтара, ведь они в первую очередь обманули именно его, и в смерти трех молодых курдов он чувствовал непосредственно свою вину. Понимая, что самим уже найти беглецов не удастся, Акрам решил обратиться за помощью к всемогущей на его взгляд тайной полиции. В этих целях рано утром следующего дня он лично тронулся в дорогу, прихватив с собой в качестве сопровождающих троих молодых курдов. Для решения вопроса мухтар намеревался посетить Сивас и встретиться с кем-либо из руководителей полиции. А чтобы легче было разговаривать с полицейскими чинами, мухтар прихватил с собой крупную сумму, благо мздоимство в империи было распространенным явлением и проблем в связи с этим возникнуть не должно было.
На следующий день они добрались до места назначения и пошли к соплеменнику, длительное время проживавшему в Сивасе.
Старый знакомый мухтара пожилой курд Горан обрадовался гостям и пригласил их домой. По дороге они вспомнили всех общих знакомых. Мухтар рассказал о проблемах с новыми пастбищами, Горан о трудностях с торговлей мясом и шерстью, которым торговали в основном курды и езиды.
Когда они пришли в дом к земляку их встретила пятидесятилетняя жена Горана, одетая в национальную одежду в насыщенных цветов – кофточку джеркрас, поверх которой была накинута полупрозрачная накидка крас. Тепло поздоровавшись с гостями, она проследовала вглубь дома и стала накрывать на стол. Среди выставленных ею блюд выделялись лепешки фясали с мясной начинкой и риса - фатте. После обильного застолья Акрам и Горан уединились за чашечкой чая, а сопровождавшие мухтара курды прошли на отдых в отведенное им помещение.
Выслушав рассказ старого товарища об убийстве трех курдов и уяснив просьбу о встрече с кем-либо из тайной полиции вилайета, Горан пообещал посильное содействие.
* * * * *
Утром, отпустив молодых курдов осматривать достопримечательности города, мухтар с товарищем пошли в направлении полицейского участка, в котором на офицерской должности работал знакомый Горана. Дождавшись, когда закончится утреннее совещание, Горан вошел в участок и через некоторое время вернулся с офицером полиции. На лоснившемся лице толстого полицейского сверкала добродушная сытая улыбка, которая вселяла в мухтара надежду на положительный исход в отношении его просьбы.