Гари Майерс – Тёмная мудрость: новые истории о Великих Древних (страница 25)
Не знаю, как бы мы поступили, будь у нас достаточно времени осознать последнюю подробность. Но времени не оказалось, потому что убийца внезапно очутился вместе с нами в комнате. В один миг за нашими спинами был просто пустой проём. В следующее мгновение убийца ринулся оттуда, вопя диким голосом и размахивая над головой здоровенным красным пожарным топором! Но мы были готовы его встретить. На сей раз предупреждать мы не стали. Просто высадили в него всё, что было. Мы разрядили наши пушки так быстро, как только смогли спускать курок. И, конечно, это его намертво остановило. Упырь повалился, как срубленное дерево. Топор вылетел у него из рук и грохнул в углу.
После такого нам понадобилось немного времени, чтобы опомниться. Но когда мы уже пришли в себя, убийца всё ещё не поднимался, так что пришлось подойти поближе и осмотреть его при свете фонариков. Мы не ожидали, что он выживет после всего того свинца, которым его нашпиговали. Он пока ещё был жив, но это ненадолго. Грудь всё ещё поднималась и опускалась, но рывками, а из глубины глотки доносился жуткий хрип. Мы бы предпочли, чтобы дело завершилось естественным образом, ну, может, с помощью парочки пуль. Но пока он оставался в живых, следовало попытаться удержать его в этом состоянии. И поэтому, пока я светил на того типа фонариком, Кларк встал на колени рядом с ним и принялся расстёгивать остатки его дождевика.
Затылок Кларка мешал разглядеть, что он там делает, чего, впрочем, не особенно и хотелось. Поэтому я обратил внимание на лицо умирающего. Иисусе! На улице я лишь чуть-чуть полюбовался на него, а вот сейчас хлебнул по полной. Тогда оно казалось уродливым. Но теперь, при закатившихся в глазницах красных глазах, отвисшей челюсти и белёсом языке, высунувшемся из-за жёлтых зубов, это выглядело куда хуже уродливости. Трудно было не забывать, что это просто маска. И вот, наверное, фонарик у меня в руках дрогнул, потому что Кларк вдруг спросил: «Спокойно постоять не можешь?» Я тут же перевёл луч света обратно. Но в этот самый момент Кларк отшатнулся от умирающего, рухнул на четвереньки и испустил звук рвоты. Когда я увидел то же, что и он, меня и самого замутило.
Господи! По сравнению с этим лицо оказалось пустяком. Кларк наконец-то расстегнул дождевик и под ним оказалось обнажённое до пояса тело. Наши выстрелы повредили его, но не смогли скрыть тот факт, что на человеческое оно не походило. Этого типа покрывала вымокшая от крови редкая шерсть, а ещё у него имелось восемь сосков, целых восемь, в два ряда через всю грудь и живот. Но дело в том, что это было настоящим! Тело, лицо, вся эта кошмарная тварь — настоящие! И самая жуткая вещь — что оно оказалось ещё и самкой! Думаю, вряд ли после такого кто-нибудь из нас смог бы к ней притронуться. Но, впрочем, тогда она уже перестала дышать, так что это не потребовалось
Кларк выглядел довольно паршиво, так что пришлось отправить его в машину — вызвать помощь, пока я сторожу тело. И это всё, что ему известно об этом. Потому что, когда Кларк возвращался в дом, то навстречу ему вышел я, хрипящий и кашляющий, а позади клубилось целое облако густого чёрного дыма. Он поинтересовался, что там случилось, и я сообщил, что, перед нападением на нас, монстр поджёг дом. Кларк предложил вынести оттуда тело, но услышал в ответ, что дом уже слишком охвачен огнём. Так что мы отправились в машину, вызвали пожарных, а потом вернулись к дому и наблюдали, как он горит.
Это всё, что известно Кларку и всё, что вошло в наш рапорт. Но, что он не знает и что не попало в наш рапорт — это случившееся в доме, пока я оставался там один.
Некоторое время не происходило ничего. Я просто стоял над мёртвым монстром и рассматривал его при свете фонарика. Пожалуй, не лучший вариант успокаивать нервы, которые были так же натянуты, как и у Кларка. Но я считал, что лучше уж видеть монстра, чем не видеть и полагал, что сумею привыкнуть. Всё-таки, в основном его ужасность состояла в том, что он неожиданно кинулся на нас. Теперь, когда монстр умер и можно было разглядывать его без спешки, он так и оставался кошмарным ужас, но теперь ещё и притягивал взгляд. Что могло придать человеку такой облик? Несчастный случай? Шутка природы? Результат какой-то обезображивающей патологии? Какой бы ни оказалась причина, теперь это был настоящий монстр. Чтобы понять это, достаточно было глянуть на ящики.
Те ящики. Может, к монстру я и смог бы притерпеться, но к тем ящикам — никогда. Они ясно указывали, что этот, так называемый, Упырь и правда соответствовал своему прозвищу. Хорошо, пусть он не был настоящим упырём. Пусть он не прокрадывался на кладбища, чтобы выкрадывать трупы из могил и пожирать их. Но даже настоящему упырю было бы трудновато провернуть такое в городе где обычно трупы отравлены бальзамирующей жидкостью, заперты в герметичных металлических гробах и захоронены в бетонных склепах. Наш Упырь обошёл все эти препоны, сам наделав трупов из людей с улицы, набрав столько тел, сколько сумел унести и притащив сюда, в своё подземное логово, чтобы выдерживать их в самодельных гробах. Такой находчивостью можно было бы восхищаться. Да и усердием тоже. Как видно, произошло куда больше убийств, чем сообщалось за всё это время.
Вдруг послышался звук. Нет, не громкий шум, всего лишь какое-то приглушённое пищание из мрака подвальных недр. Но даже тишайший звук может напугать, если окажется неожиданным, а я его совсем не ждал. Что ж, я недолго гадал, кто может там шуметь. Нельзя выставить столько корма на пол и не привлечь каких-нибудь пожирателей. Это место должно прямо-таки кишеть крысами. Но, когда я провёл лучом фонарика по задней стене, не попалось ни одной крысы. И пищание не стихло, как утихли бы крысы, если застать их врасплох.
Боже, как я желал, чтобы Кларк поскорее вернулся. Последнее, чего бы мне хотелось — в одиночку разбираться, что это за шум, но, видимо, всё же придётся это сделать. Звук раздавался вовсе не в этой комнате. Он доносился из-за стены, из той комнаты, откуда выскочил монстр и напал на нас с Кларком. И это уже не походило на крысиный писк. Звучало так, словно человек рыдает сквозь кляп. Что, если чудище не только убивало бродяг и выпивох? Что, если оно украло ребёнка и держало его там связанным? Нельзя было бросить его так и рыдать в темноте. С Кларком или без, я должен был проверить.
Во всяком случае, долго искать не пришлось. Следующая комната оказалась раза в два поменьше предыдущей и ничего внутри не загораживало обзор. Я просто встал в пустом дверном проёме и зашарил лучом фонарика. Никаких ящиков там не оказалось. Но в дальнем углу обнаружилась большая груда соломы и тряпок, уложенная в виде какого-то здоровенного гнезда. Плачущий звук раздавался именно оттуда. Но, если там было ещё что-то, то я пока этого не видел. Пока не подошёл к гнезду и не посветил туда фонариком.
О Боже! Изо всех потрясений той полной ужаса ночи, это оказалось хуже всех. До сих пор я ещё верил, что Упырь — это человек. Пусть безобразный. Пусть безумный. Но по сути такой же человек, как вы и я. Я верил, что на самом деле упырей не бывает. А даже если и бывает, то они не выживут в мире забальзамированных трупов и металлических гробов. Но всё переменилось, когда я увидел, что находилось в гнезде. Теперь мне известно, что упыри реальны. Что в наших современных городах они вовсе не вымерли от голода, но поселились там, как прежде крысы и голуби. Что, подобно крысам, они очень скоро вырвутся на волю таким жутким поветрием, что обратит наш мир в закоулок преисподней.
Те твари. Я не различил, сколько их там было, так плотно они сгрудились. Но, по меньшей мере, полдюжины, а может и больше. Если они выживут, то однажды превратятся в здоровенных псиномордых монстров со зверским вкусом на человечью плоть и кровь. Сейчас это были всего лишь щенки. Слепые и безволосые щенки, сгрудившиеся вместе во тьме, зовущие мать, которая никогда уже не вернётся.
Доктор, и вы тоже мне не верите. Это заметно по вашему лицу. Но, пожалуй, не имеет значения, поверили вы или нет. В конце концов, упыри так и остаются где-то рядом. Доказательство этого — новая серия убийств. Раньше или позже кто-нибудь из них оплошает и попадётся. И, возможно, тот, кто его поймает, не повторит моей ошибки.
О боже, надеюсь, не повторит. В ином случае раскаяние окажется больше, чем под силу вынести человеку. В том доме и под ним нашлось неоспоримое доказательство кошмара, о котором я пытался предостеречь вас. Доказательство, что подвигло бы людей как-то это остановить, пока не стало слишком поздно. Доказательство, которое выставило бы меня героем, а не психом. И я сам спалил его дотла!
Из сердца Египта
1
На блестящем металлическом столе под светом электроламп лежала мумия. Её нераспелёнутое тело казалось незавершённым, как будто ваятель собирался создать человека из палок и грязи, но на полпути махнул рукой. Лишь голова выглядела почти законченной, да и то скорее походила на маску африканского племени, чем на часть человеческого тела. Рот — узкий овал, окаймляющий ряд белых, немного выступающих зубов. Глаза — овалы поменьше, что ничего не окаймляли. Нос и уши плотно приникали к черепу. На обтягивающем костяные выступы лице никаких морщин и складок, никакого выражения, только невозмутимая безучастность. Казалось, оно говорило: «Я проспал три тысячи лет. Целые цивилизации возвышались и падали, и возвышались вновь, не потревожив мой сон. Не просыпаться же мне только ради того, чтобы полюбоваться тем, что напридумывала