Гари Майерс – Тёмная мудрость: новые истории о Великих Древних (страница 22)

— Чего я боялась, то и случилось. Они меня узнали. Они сообщат другим, где я нахожусь.

— Каким другим? Твоим родителям? И с чего тебе волноваться? Или они не знают, что ты собралась погостить у друзей?

— Нет. Я им не сказала.

— Не сказала… Что же ты такого натворила, если сбежала? Дэнни, сколько тебе лет?

— Я совершеннолетняя, можешь не переживать. У меня есть доказательство — водительские права… если я их найду в такой темноте…

— Верю на слово. И, всё равно, я не смогу их посмотреть, пока веду машину.

— А если я и правда сбежала? У человека могут быть для этого серьёзные причины, ведь так? Что ещё можно сделать, кроме как сбежать, если за тобой охотятся?

— Так, значит, за тобой ещё и охотятся.

— До этого — нет. Но теперь, когда они узнали, где я… Господи! Зачем только я потащилась с тобой в эту закусочную?

— Погоди минутку! Тебя никто силком не тащил. И разве я знал, что ты не хочешь никому попадаться на глаза? Ты мне этого не говорила. Сказала, что просто свалила от родителей.

— Знаю. И прошу прощения. Но я тебе не солгала, Митч. Я сказала, что разругалась с родителями и это правда. А вот чего не сказала — что не только с родителями. Сам же говорил, что в маленьких сельских общинах держатся вместе. В нашей общине люди держатся гораздо теснее, чем в большинстве прочих и гораздо внимательнее следят за происходящим в ней. В жизни моих родителей они уже похозяйничали, а теперь хотят хозяйничать и в моей. Вот почему они меня преследуют. Вот почему я решила сбежать.

— Боже, Дэнни! Ты так говоришь, будто это вроде какого-то культа.

— А что, если и так? На свете ведь существуют культы, верно, Митч? И не все они различимы для глаза чужака. Некоторые могут даже казаться обычными сельскими общинами, выстроенные вокруг обычных сельских церквей, где по воскресеньям проповедуют о мире, любви и вечном спасении.

— Вот так это и начиналось. Но пару лет назад всё стало меняться. Может, изменения были необходимы. Может, без них община погибла бы. Общины иногда погибают, знаешь ли, а эта хирела много лет. Старики, которые строили её, по большей части уже поумирали. Молодёжь, выросшая в общине, или уезжала, или сбегала от такой тоски. Оставались только люди, вроде моих родителей — те, кто не желал или не решался покинуть долину и церковь, где они прожили всю жизнь, но не знали, как достичь благоденствия. Пока брат Ангел не указал им путь.

— Брат Ангел? Он что, монах, что ли?

— Он стал нашим новым пастырем, сменив прежнего, когда тот слишком утомился от этого дела и состарился. Тогда его ещё не звали братом Ангелом, но он заслужил это имя. Когда он встал на амвоне, церковные скамьи вновь начали заполняться народом. Всё больше и больше молодёжи возвращалось в лоно церкви. Во всей долине не набралось бы столько людей, сколько мы видели на одной из проповедей брата Ангела. Мы считали, что одно только чудо могло побудить такую уйму народа одновременно искать спасения в нашей церквушке. Но нам уже тогда следовало понять — люди приходили только, чтобы увидеть брата Ангела.

— Мы, конечно, заметили, что он не настолько совершенен, каким казался и что кое-какие из его идей немного чудные. По первому времени это выглядело не так уж скверно. По сравнению с его многочисленными добродетелями это казалось только мелким изъяном и трудно было придираться к методам брата Ангела, если результаты нас устраивали. Но мы не заметили, что этот единственный недостаток как-то превратился в движущую силу всех его успехов. Идеи брата Ангела были чудными, но так своеобразно, что они затрагивали людей. Например, он делал упор на круговороте и временах года, вскармливающем солнце и плодородной земле. Наверное, для горожанина это значит не очень много. Но здесь, где все живут земледелием и скотоводством, самые важные вещи — это урожай, стада и то, что приумножает их. Брат Ангел просто вернул им справедливое признание, которого они так давно не получали.

— Его необычные идеи стали восприниматься легче, когда мы начали собирать небывало обильные урожаи. Но лишь самые обильные урожаи могли бы подсластить то, что случилось после. Потому что затем, когда брат Ангел утвердился на своём посту и обзавёлся верными почитателями, он продемонстрировал нам, насколько по-настоящему необычными были его идеи. Он объявил нам, что христианство, которое мы исповедовали, не лучше и не хуже всякой другой религии. Все религии и все боги исходят из одного источника и имеют единственную цель — явить нам свою долю абсолютной истины. Но каждое откровение рассчитано на тех, кто его воспринимает и по прошествии времени оно забывается, искажается и умышленно извращается грешниками. Так уступают пороку религии и цивилизации, как заметно здесь, в месте и времени, где мы обитаем. Но наша надежда и спасение заключаются в уповании на нового бога и новое откровение, что изойдут из источника всех богов и откровений — чрева породившей всех нас Великой Матери.

— Знаю, звучит бредово. Но это ещё разумно и нормально по сравнению с некоторыми ритуалами, в которые он нас втягивал. Например, устраивать в церкви заклания живых животных, а их кровью умащать прихожан. Или летней ночью собрать одиноких девушек в чистом поле, напоить их допьяна и заставить голыми плясать вокруг костра. Я избегала всего этого так долго, как только могла. Но нелегко бывает устоять, если все окружающие настойчиво понукают тебя двигаться дальше. И бывает жутко одиноко, когда, лишь при продвижении, с тобой обращается по-человечески даже ближайшая родня. Тогда остаётся лишь сбежать. И вот этим вечером, когда мои родители ушли, я собрала вещички и смылась

На сей раз Митч даже кивать не стал. Ещё неизвестно, что бесило его сильнее: девушка, которая вешала ему такую лапшу на уши или сам он, чуть не купившийся на это. Приходилось признать, что она и вправду на какое-то время убедила его. Лишь после фразы насчёт крови стало ясно, что на самом деле всё это враньё. Но не стоило объявлять ей об этом. Дэнни не обязана была рассказывать ему правду. Она вообще не обязана была с ним разговаривать. Фактически, Митч и предпочёл бы такой вариант. Чем меньше он знал про неё знает, тем лучше.

Но сейчас появилась более важная тема к размышлению. В зеркале заднего вида отразились фары, над которыми красовалась красная мигалка патрульной машины..

— Откуда они-то взялись? — пробормотал Митч.

Дэнни обернулась и глянула в заднее окно.

— Можешь от них оторваться?

Митч пропустил её слова мимо ушей. Он съехал на неасфальтированную обочину и затормозил. Подъехала полицейская машина и встала прямо позади них. Через миг дверца открылась, оттуда выбрался полицейский и направился к машине Митча. Что интересно, подошёл он со стороны пассажира.

— В чём проблема, помощник? — поинтересовался Митч.

Полицейский, которого Митч верно определил, как помощника шерифа, был крупным мужчиной с короткой стрижкой. Это было всё, что Митч успел в нём разглядеть, прежде, чем тот ослепил его светом фонарика. Когда зрение вернулось, фонарик светил уже на Дэнни.

— Добрый вечер, сестра Дэнни, — проговорил помощник.

— Это не моё имя. Я…

— Ложь тебе не поможет, сестра. Я поджидал тебя. Брат Ангел известил, что ты можешь направиться этим путём. С чего вообще тебе взбрело в голову вот так сбежать? Народ с ума сходит от беспокойства, завтра ведь будет Саббат, а ещё нужно закончить все приготовления…

— Не нужен мне никакой ваш Саббат. Я всего-то хочу убраться отсюда.

— Видно, тебя совратила ложь врага рода человеческого. Брат Ангел говорил, что такое может случиться. А ещё он говорил, что для роли, которую ты должна сыграть, это неважно.

Он открыл дверцу машины.

— Вылезай.

Но Дэнни не стала вылезать. Она забилась в машину поглубже. Тогда помощник шерифа полез вслед за ней, ухватил за запястья и принялся вытаскивать её силой

— Нет! Пусти! Больно! Митч, помоги!

Обыкновенно, в последнюю очередь можно было бы представить, что Митч воспрепятствует полицейскому при исполнении обязанностей. Но все эти упоминания брата Ангела и Саббата убедили его, что Дэнни не солгала, что помощник шерифа был не представителем закона, а агентом безумного языческого культа. Поэтому, когда тот начал вытаскивать девушку из машины, Митчу не осталось другого выбора, кроме как действовать. Рядом на сиденье лежал фонарик Дэнни. Митч схватил его и со всей силы врезал помощнику шерифа по основанию черепа.

В тесноте удар вышел неловким, но своей цели он достиг. Помощник шерифа хрюкнул и повалился вперёд, прямо Дэнни на колени. Она так и уставилась на него, вытаращившись от ужаса, пока Митч не обошёл вокруг машины, чтобы вытащить тело.

Он бросил помощника на обочине, в свете фар его же машины. После этого Митч вернулся в свою машину, где так и сидела Дэнни, и выехал обратно на дорогу. Огоньки фар позади почти исчезли из виду, прежде, чем они снова заговорили.

— Он мёртв? — спросила Дэнни.

— Нет. Просто в отключке. Но должен проваляться достаточно времени, чтобы нам удалось удрать.

— Не в этом дело. Вместо него явятся другие. Если потребуется, вся долина пустится следом, лишь бы вернуть нас. Меня и моего ребёнка.

Митч глянул на девушку под тусклым светом приборной панели. Она опустила взгляд вниз, на свои руки, оберегающе сложенные над заполненным животом, над драгоценным грузом, что в нём содержался.