Ганс Андерсен – Сказки и истории (страница 27)

– А цветочкам не достанется за то, что они танцуют в королевском дворце? – спросила маленькая Ида.

– Да ведь никто не знает, что они там танцуют! – ответил студент. – Правда, старик смотритель иной раз заглянет во дворец ночью с большой связкой ключей в руках, но цветы, как только заслышат бренчанье ключей, сейчас же присмиреют, спрячутся за длинные занавески, которые висят на окнах, и только чуть-чуть выглядывают оттуда, одним глазом. «Тут что-то пахнет цветами!» – бурчит тогда старик смотритель, а видеть ничего не видит.

– Вот забавно! – сказала маленькая Ида и даже в ладоши захлопала. – Значит, я тоже не могу их увидеть?

– Можешь, – ответил студент. – Загляни в окошки, когда опять пойдёшь туда, вот и увидишь. Сегодня я видел там длинную жёлтую лилию: она лежала и потягивалась на диване – воображала себя придворной дамой.

– А цветы из ботанического сада тоже могут прийти туда, хотя сад далеко от дворца?

– Ну конечно могут! – ответил студент. – Ведь они умеют летать и летают, когда захотят. Разве ты не заметила, до чего красивы бабочки, красные, жёлтые, белые? Они совсем как цветы и когда-то были цветами. Однажды прыгнули они со стебелька высоко в воздух, захлопали лепестками, словно крошечными крылышками, и полетели. А так как они вели себя хорошо, то им позволили летать и днём. Теперь им уже не нужно было возвращаться домой и смирно сидеть на стебельке, вот их лепестки и превратились в настоящие крылья. Ты ведь это сама видела. А впрочем, может быть, цветы из ботанического сада и не бывают в королевском дворце. Может быть, они даже не знают, как там весело по ночам. Вот что ты должна сделать – и пусть потом удивляется профессор ботаники, который живёт тут рядом, ты ведь его знаешь? Когда придёшь в его сад, расскажи какому-нибудь цветочку про большие балы в королевском дворце! Цветок расскажет об этом остальным, и все они убегут. Профессор придёт в сад, а там ни единого цветочка! То-то он удивится! «Куда же они девались?» – подумает.

– Да как же цветок расскажет другим? Цветы ведь не говорят.

– Конечно нет, – проговорил студент, – зато они умеют объясняться знаками. Ты сама видела, как они качаются, чуть подует ветерок, как шевелят своими зелёными листочками. И они так же хорошо понимают друг друга, как мы, когда беседуем.

– А профессор понимает их? – спросила маленькая Ида.

– Разумеется! Однажды утром он пришёл в сад и видит, что высокая крапива делает знаки своими листьями прелестной красной гвоздике. Вот что ей говорила крапива: «Ты так мила, я тебя очень люблю». Профессору это не понравилось, и он ударил крапиву по листьям, а листья у неё – всё равно что у нас пальцы, ударил и обжёгся! С тех пор он не смеет её трогать.

– Вот забавно! – сказала маленькая Ида и засмеялась.

– Ну можно ли набивать голову ребёнку такими пустяками? – возмутился скучный советник, который тоже пришёл в гости к родителям Иды и сидел на диване.

Он терпеть не мог студента и вечно ворчал на него, особенно когда тот вырезал затейливые и забавные фигурки – вроде человека на виселице и с сердцем в руках (его повесили за то, что он был сердцеедом) или старой ведьмы на помеле, с мужем на носу. Всё это очень не нравилось советнику, и он вечно твердил:

– Ну можно ли набивать голову ребёнку такими пустяками? Что за дурацкая фантастика?

Но маленькую Иду очень позабавил рассказ студента о цветах, и она думала о них целый день. Итак, цветы повесили головки потому, что устали после бала. Немудрено, что они захворали.

Маленькая Ида донесла цветы к столику, на котором стояли все её игрушки; ящик этого столика тоже был битком набит разными разностями. В кукольной кроватке спала кукла Софи, но маленькая Ида разбудила её.

– Тебе придётся встать, Софи, – сказала она, – и эту ночь провести в ящике. Бедные цветы больны, их надо положить в твою постельку – тогда они, может быть, выздоровеют.

И она вынула куклу из кроватки. Вид у Софи был очень недовольный, но она не сказала ни слова, рассердившись на Иду за то, что та подняла её с кровати.

Маленькая Ида уложила цветы в постельку, хорошенько укрыла их одеяльцем и велела им лежать смирно, обещая за это напоить их чаем и уверяя, что тогда они утром встанут совсем здоровыми. Потом она задёрнула полог, чтобы солнце не светило в глаза её цветочкам.

Весь вечер рассказ студента не выходил у неё из головы, и, собираясь идти спать, девочка не удержалась и заглянула за спущенные на ночь оконные занавески. На подоконниках стояли чудесные цветы её матери – тюльпаны и гиацинты, и маленькая Ида шепнула им тихо-тихо:

– А я знаю, что ночью вы пойдёте на бал!

Цветы сделали вид, что ничего не поняли; они даже не шелохнулись. Ну да маленькую Иду не проведёшь!

В постели Ида ещё долго думала всё о том же и представляла себе, как это, должно быть, мило, когда цветочки танцуют! «Неужели и мои цветы были на балу во дворце?» – подумала она и заснула.

Но посреди ночи маленькая Ида вдруг проснулась: она только что видела во сне цветы, студента и советника, который бранил студента за то, что он набивает ей голову пустяками. В комнате, где лежала Ида, было тихо, на столе горел ночник, и родители девочки крепко спали.

– Интересно, спят ли мои цветы в кукольной постельке? – сказала себе маленькая Ида. – Как бы мне хотелось это знать! – Она приподнялась, чтобы посмотреть в полуоткрытую дверь, за которой лежали её игрушки и цветы, потом стала прислушиваться. И вот ей показалось, будто в соседней комнате играют на рояле, но очень тихо и нежно; такой музыки ей ещё не приходилось слышать.

– Должно быть, цветы танцуют! – сказала себе Ида. – Господи, как бы мне хотелось на них посмотреть!

Но она не смела встать с постели, чтобы не разбудить родителей.

– Хоть бы цветы сами вошли сюда! – мечтала она.

Но цветы не входили, а чудесная музыка всё звучала. Тогда маленькая Ида не выдержала, потихоньку вылезла из кроватки, прокралась на цыпочках к дверям и заглянула в соседнюю комнату. О, как там было хорошо!

В той комнате ночник не горел, но тем не менее было совсем светло от месяца, смотревшего из окошка прямо на пол, где в два ряда выстроились тюльпаны и гиацинты. На окнах не осталось ни одного цветка, там стояли только горшки с землёй. А на полу все цветы танцевали друг с другом, да так мило: то становились в круг, то протягивали друг другу длинные зелёные листочки и кружились попарно. На рояле играла большая жёлтая лилия – наверное, это её видела маленькая Ида летом! Девочка помнила, как студент сказал: «Ах, как она похожа на фрекен Лину!» Тогда все подняли его на смех, но теперь Иде и в самом деле почудилось, будто длинная жёлтая лилия похожа на Лину. Она и на рояле играла точь-в-точь как Лина – поворачивала своё длинное жёлтое лицо то в одну сторону, то в другую и кивала в такт чудесной музыке. Иды не заметил никто.

Но вдруг маленькая Ида увидела, что большой голубой крокус вскочил прямо на середину стола с игрушками, подошёл к кукольной кроватке и отдёрнул полог. На кроватке лежали больные цветы; они быстро встали и кивнули в знак того, что и им тоже хочется танцевать.

Старый Курилка со сломанной нижней губой встал и поклонился прекрасным цветам. Они были ничуть не похожи на больных, спрыгнули на пол и, очень довольные, стали танцевать с другими цветами.

В эту минуту послышался стук – словно что-то упало со стола. Ида посмотрела в ту сторону. Оказалось, это масленичная верба быстро спрыгнула вниз к цветам, так как считала себя их родственницей. Верба, украшенная бумажными цветами, тоже была очень мила; на верхушке её сидела крошечная восковая куколка в широкополой шляпе, точь-в-точь такой, как у советника.

Громко топая своими тремя красными деревянными ножками, верба прыгала среди цветов. Она танцевала мазурку, а другие цветы не знали этого танца, потому что были слишком легки и не могли топать с такой силой.

Но вот куколка на вербе вдруг вытянулась, завертелась над бумажными цветами и громко закричала:

– Ну можно ли набивать голову ребёнку такими пустяками? Что за дурацкая фантастика?

Теперь кукла была удивительно похожа на советника – в такой же широкополой шляпе, такая же сердитая и жёлтая! Но бумажные цветы ударили её по тонким плечам, и она совсем съёжилась, снова превратившись в крошечную восковую куколку. Это было так забавно, что Ида не могла удержаться от смеха.

Верба продолжала плясать, и советнику волей-неволей приходилось плясать вместе с нею, всё равно – вытягивался ли он во всю длину или оставался крошечной восковой куколкой в чёрной широкополой шляпе. Наконец, цветы, особенно те, что лежали в кукольной кроватке, стали жалеть советника, и верба оставила его в покое. Вдруг что-то громко застучало в ящике стола, где вместе с другими игрушками лежала кукла Софи. Курилка добежал до края стола, лёг ничком и слегка выдвинул ящик. Софи встала и удивлённо огляделась.

– Да тут, оказывается, бал! – проговорила она. – Почему мне об этом не сказали?

– Хочешь танцевать со мной? – спросил её Курилка.

– Хорош кавалер! – отрезала Софи и повернулась к нему спиной, потом уселась на ящик и стала ждать, что её пригласит какой-нибудь цветок; но никто и не думал её приглашать. Тогда она принялась покашливать: «Кх, кх, кх!» Но и тут никто к ней не подошёл. А Курилка плясал один, и не так уж плохо.