Ганс Андерсен – Сказки и истории (страница 28)
Заметив, что цветы на неё и не смотрят, Софи вдруг свалилась с ящика на пол, да с таким грохотом, что все сбежались, окружили её и стали спрашивать, не ушиблась ли она. Цветы разговаривали с нею очень ласково, особенно те, которые только что спали в её кроватке. Софи ничуть не ушиблась, и цветы маленькой Иды стали благодарить её за чудесную постельку, потом увели с собой в лунный кружок на полу и начали танцевать с ней, а другие цветы затеяли хоровод и плясали вокруг них. Тогда Софи, очень довольная, сказала цветочкам, что уступает им свою кроватку – ей хорошо и в ящике!
– Спасибо, – отозвались цветы, – но мы не можем жить долго. Утром мы совсем умрём. Скажи только маленькой Иде, чтобы она похоронила нас в саду, где зарыта канарейка. Летом мы опять вырастем и будем ещё красивее.
– Нет, вы не должны умирать! – воскликнула Софи и поцеловала цветы.
В это мгновение дверь отворилась, и в комнату вошла целая толпа красивейших цветов. Маленькая Ида никак не могла понять, откуда они взялись, – должно быть, из королевского дворца. Впереди шли две прелестные розы в маленьких золотых коронах – это были король с королевой. За ними, раскланиваясь на все стороны, двигались чудесные левкои и гвоздики. Музыканты – крупные маки и пионы – дули в стручки, краснея от натуги, а маленькие голубые колокольчики и беленькие подснежники звенели, точно на них были надеты бубенчики. Вот была забавная музыка! За музыкантами шло множество других цветов, и все они танцевали – и голубые фиалки, и красные маргаритки, и ромашки, и ландыши. Цветы танцевали и целовались, да так мило, что просто загляденье!
Наконец, все пожелали друг другу доброй ночи, а маленькая Ида пробралась в свою кроватку, и до утра ей снились цветы и всё, что она видела ночью.
Утром она встала и побежала к своему столику – посмотреть, там ли её цветочки.
Она отдёрнула полог… Да, цветы лежали в кроватке, но совсем, совсем увядшие! Софи тоже лежала на своём месте, в ящике, и лицо у неё было сонное.
– А ты помнишь, что тебе велели передать мне? – спросила маленькая Ида.
Но Софи только тупо смотрела на неё, не раскрывая рта.
– Какая же ты нехорошая! – сказала маленькая Ида. – А они ещё танцевали с тобой!
Потом она взяла картонную коробочку, на крышке которой была нарисована хорошенькая птичка, открыла её и положила туда мёртвые цветы.
– Вот вам и гробик! – сказала она. – А когда придут мои норвежские кузены, мы вас зароем в саду, чтобы вы на будущее лето опять выросли и стали ещё красивее!
Йонас и Адольф, двоюродные братья Иды, приехавшие из Норвегии, были бойкие мальчуганы. Отец подарил им по новому самострелу, и они взяли их с собой, чтобы показать Иде. Она рассказала мальчикам про бедные умершие цветы и велела похоронить их. Впереди шли мальчики с самострелами на плечах, за ними – маленькая Ида с мёртвыми цветами в коробке. Могилку вырыли в саду. Ида поцеловала цветы и опустила коробку в ямку, а Йонас с Адольфом выстрелили над могилой из самострелов – ни ружей, ни пушек у них ведь не было.
Снежная королева
В которой говорится о зеркале и его осколках
Ну, начнём! Вот дойдём до конца нашей сказки, тогда будем знать больше, чем теперь.
Жил-был тролль, злой-презлой – сущий дьявол! Как-то раз он был в особенно хорошем настроении, потому что смастерил зеркало, отражаясь в котором всё доброе и прекрасное почти исчезало, а всё плохое и безобразное, напротив, бросалось в глаза и казалось ещё отвратительней. Красивейшие виды, отразившись в нём, казались варёным шпинатом, а лучшие из людей – уродами; или же чудилось, будто люди эти стоят вверх ногами, а живота у них вовсе нет! Лица в этом зеркале искажались до того, что их нельзя было узнать, а если у кого на лице сидела веснушка, она расплывалась во весь нос или щёку. Тролля всё это очень потешало. Когда человеку приходила в голову добрая, хорошая мысль, зеркало тотчас строило рожу, а тролль не мог удержаться от хохота, так он радовался своей забавной выдумке. Ученики тролля – а у него была своя школа – рассказывали о зеркале как о каком-то чуде.
– Только теперь, – говорили они, – можно видеть людей, да и весь мир, такими, какие они на самом деле!
И вот они принялись носиться по свету с этим зеркалом; и скоро не осталось ни страны, ни человека, которых оно не отразило бы в искажённом виде. Напоследок ученикам тролля захотелось добраться и до неба, чтобы посмеяться над ангелами и Господом Богом. И чем выше они поднимались, тем больше кривлялось и корчилось зеркало, строя рожи, – трудно было в руках его удерживать. Всё выше и выше, всё ближе к Богу и ангелам летели ученики тролля, но вдруг зеркало так перекосилось и задрожало, что вырвалось у них из рук, полетело на землю и разбилось вдребезги. Разбилось оно на миллионы, биллионы, несметное множество осколков, а эти осколки наделали несравненно больше вреда, чем само зеркало. Некоторые осколки, крошечные, как песчинки, разлетаясь по белу свету, попадали, случалось, в глаза людям, да так там и оставались. И вот человек с осколком в глазу начинал видеть всё навыворот или замечать в каждой вещи одни лишь её дурные стороны, потому что в любом осколке сохранились все свойства целого зеркала. Другим людям осколки проникали прямо в сердце – и это было хуже всего: сердце тогда превращалось в кусок льда. Попадались между осколками и такие большие, что ими можно было бы застеклить оконную раму; но в окна с такими «стёклами» не следовало смотреть на своих добрых друзей. Иные осколки были вставлены в очки; но стоило людям надеть эти очки, чтобы лучше видеть вещи и вернее судить о них, как приходила беда. А злой тролль этому радовался и хохотал до рези в животе, словно от щекотки. И много осколков зеркала всё ещё летало по свету. Послушаем же про них.
Мальчик и девочка
В большом городе, где столько домов и людей, что не всем удаётся отгородить себе хоть уголок для садика и где поэтому очень многим приходится довольствоваться комнатными цветами в горшках, жили двое бедных детей, но их садик был побольше цветочного горшка. Они не были родственниками, но любили друг друга, как брат и сестра.
Родители этих детей жили под самой крышей – в мансардах двух смежных домов, которые стояли так близко друг к другу, что кровли их почти соприкасались. Окна одной семьи смотрели на окна другой, а под окнами, вдоль стен обоих домов, тянулся желобок. Таким образом, стоило только перешагнуть его, чтобы попасть к соседям, жившим напротив.
Обе семьи достали себе по большому деревянному ящику и разводили в них коренья для супа и зелень. Кроме того, в каждом ящике рос небольшой розовый куст; и кусты эти чудесно разрастались. Однажды родители решили поставить оба ящика на дно желобка, и тогда от окна одной семьи к окну другой протянулись как бы две цветочные грядки. Плети гороха свисали с ящиков зелёными гирляндами, ветви розовых кустов переплетались и обрамляли окна – казалось, это триумфальные арки из листвы и цветов. Ящики были очень высоки, и детям запрещали на них карабкаться, но родители часто позволяли мальчику с девочкой ходить друг к другу в гости и сидеть на скамеечке под розами. Как весело им было играть здесь!
Зимою это удовольствие прекращалось. Окна часто замерзали, но дети нагревали на печке медные монеты и прикладывали их к обмёрзшим стёклам; лёд быстро оттаивал, появлялось чудесное окошечко – такое круглое-круглое, – и в нём показывался весёлый, ласковый глазок: это переглядывались мальчик и девочка, Кай и Герда. Летом они одним прыжком могли попасть друг к другу, зимою же надо было сначала спуститься на много-много ступенек, затем подняться на столько же. А на дворе завывала метель.
– Это роятся белые пчёлки! – говорила старая бабушка.
– А у них тоже есть королева? – спрашивал мальчик; он знал, что у настоящих пчёл они бывают.
– Есть, – отвечала бабушка. – Она там, где снежный рой всего гуще; только она больше других снежинок и никогда не остаётся внизу надолго – старается поскорее вернуться в чёрную тучу. Часто летает она по городским улицам в полночь и заглядывает в окошки – тогда они покрываются ледяными узорами, словно цветами.
– Видели, видели! – говорили дети и верили, что всё это сущая правда.
– А Снежная королева не может ворваться сюда? – спросила раз девочка.
– Пусть только попробует! – сказал мальчик. – Я посажу её на тёплую печку, она и растает.
Бабушка погладила его по головке и завела разговор о другом.
В тот вечер, когда Кай вернулся домой и уже почти совсем разделся перед сном, он вскарабкался на стул у окна и стал смотреть сквозь круглое окошечко в том месте, где лёд на стекле оттаял. За окном порхали снежинки; одна из них, очень крупная, упала на край цветочного ящика и вдруг начала расти. Росла-росла, пока, наконец, не превратилась в женщину, закутанную в тончайший белый тюль, который, казалось, был соткан из миллионов снежных звёздочек. Женщина эта, необычайно прекрасная, была вся изо льда, из ослепительного, сверкающего льда! И, однако, живая! Глаза её сияли, как звёзды, но в них не было ни тепла, ни мира. Она кивнула мальчику и поманила его рукой. Мальчуган испугался и спрыгнул со стула, а мимо окна промелькнуло что-то похожее на большую птицу.