Ган Хан – Белая книга (страница 4)

Как-то она схватила щепотку соли порезанной рукой. Она совершила первую ошибку, когда полоснула себя по пальцу ножом, торопясь закончить блюдо, но вторая ошибка – когда она коснулась соли травмированной кожей – оказалась серьезнее первой. Тогда она в прямом смысле ощутила на себе, что означает выражение «сыпать соль на рану».

Позднее она увидела фотографию, на которой была изображена инсталляция в виде соляного холма. Посетителям этого пространства предлагалось опираться босыми ногами на эту горку. Здесь человек мог сесть на стул, снять обувь и носки, положить ступни на соль и отдыхать так сколько угодно. В помещении было темно, свет падал лишь на вершину соляного холма, который был чуть выше человеческого роста. На фотографии была запечатлена девушка, ее лицо было скрыто тенью, видны были только ее ступни, опирающиеся на соль. По-видимому, она сидела так уже давно, так что ее тело и белый соляной холм слились в одно целое.

Глядя на фотографию, она подумала, что у девушки, должно быть, ноги без единой ссадины. На соляной горке могут стоять только исцеленные ступни. На этой сияющей белой махине, отбрасывающей холодную тень.

Луна

Когда луна прячется за облаками, они отливают холодным белым светом. Луна за тучей образует таинственный темный орнамент. Серый, светло-фиолетовый или светло-голубой рисунок облаков скрывает бледную звезду, которая может быть полной, полумесяцем или совсем тоненькой, как ниточка.

В полной луне она видела лицо человека. С самого детства она не могла там разглядеть ни зайцев, ни ступки[1]. На поверхности белого круга она всегда видела лишь задумчивые глаза и тень от носа.

Ночью в полнолуние сквозь не завешенное шторами окно свет проникает во все уголки комнаты. Она бродит по дому, не в силах уснуть. Из огромного белого лица струится свет, из огромных черных глаз – тьма.

Кружевная занавеска

Бродя по замерзшей улице, она видит дом с занавеской из тонкого кружева на втором этаже. Что заставляет нас трепетать при виде подобных изящных вещиц? Может, дело в белизне, нетронутой и незапятнанной?

Порой кажется, что свежевыстиранная и высушенная до хруста наволочка или пододеяльник хотят что-то сказать. Она как будто слышала их, когда касалась голой кожей белоснежной ткани. Твоя жизнь ценна. Твой сон чист, и не стоит стыдиться быть живой. Шуршащая хлопковая простыня, касаясь ее полусонного тела, дарит такое странное утешение.

Пар изо рта

Холодным утром изо рта вырывается белое облачко пара – доказательство жизни. Подтверждение того, что наше тело еще теплое. Ледяной воздух проникает в наши темные легкие и, нагреваясь до температуры тела, становится белым. Чудо нашего существования растворяется в воздухе бледной дымкой.

Белые птицы

Стая белых чаек собралась на морском побережье. Птицы – наверно, около двадцати – глядят на запад, туда, где медленно садится солнце. Несмотря на мороз в минус десять градусов, они стояли неподвижно, будто совершали какой-то безмолвный ритуал. Она остановилась и проследила за их взглядом – туда, где бледные лучи только начинали краснеть. Холод пробирал до костей, но она знала, что тепло этих лучей не даст ей замерзнуть.

Как-то летом, прогуливаясь вдоль небольшой реки в Сеуле, она увидела журавля. Он был весь белый, только лапки ярко-красные. Журавль взобрался на большой гладкий камень обсохнуть. Знал ли он, что она рядом? Наверно. Как знал и то, что она не причинит ему вреда. Поэтому он просто подставил свои красные лапы солнцу, равнодушно поглядывая на другой берег.

Она не понимает, почему именно белые птицы так на нее действуют. Почему они для нее – самые прекрасные, изящные, чуть ли не божественные? Иногда ей снится полет белой птицы. Птица летит совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, не издавая ни звука, и только ее перья блестят на солнце. Постепенно она отдаляется, но никогда не исчезает из виду. В вечном полете птица скользит по воздуху, широко расправив белоснежные крылья.

Что делать, если в этом городе белая птица сначала села ей на голову, а потом упорхнула? Она шла домой через парк вдоль ручья, погруженная в свои переживания, когда что-то большое неожиданно мягко приземлилось на голову. Птица расправила крылья, почти коснувшись ее щек и закрыв лицо. А потом вдруг взмыла в воздух и опустилась на крышу соседнего здания.

Носовой платок

Как-то в конце лета она оказалась в спальном районе города. Женщина развешивала белье на веранде третьего этажа и случайно уронила несколько вещей на улицу. Медленнее всего летел носовой платок. Он был как птица с полусложенными крыльями. Как душа в нерешительных поисках пристанища.

Млечный Путь

С наступлением зимы в городе почти всегда облачно, и она больше не могла видеть звезды в ночном небе. Температура опустилась ниже нуля, снег сменялся дождем. Из-за низкого атмосферного давления у нее часто болела голова. Птицы летали слишком низко. В три часа дня садилось солнце, а после четырех город погружался во мрак.

Вечер еще не наступил, но было уже совсем темно, как в полночь у нее на родине. Она шла, вглядываясь в черное небо, и думала о туманностях. Тысячи звезд, как рассыпанные крупинки соли, как тогда, в деревне у родителей. Холодный чистый свет, умывший ее глаза, стер все воспоминания.

Белая улыбка

«Белая улыбка» – это выражение (наверно) есть только в ее родном языке. Отстраненная, одинокая, хрупкая и чистая улыбка. Такое выражение лица.

Ты же так бело улыбалась. – Это значит, что ты улыбалась, старательно скрывая бурю в душе.

Он бело улыбался. – Здесь он (наверно) отчаянно пытается вырваться из каких-то внутренних пут.

Цветок магнолии

Двое однокурсников, двадцати четырех и двадцати трех лет, погибли примерно в одно и то же время: один в автобусной аварии, второй в армии. Ранней весной следующего года их однокашники скинулись и посадили два дерева белой магнолии на холме напротив аудитории, где они слушали лекции по литературе.

Годы спустя, проходя под этими деревьями, символизирующими жизнь-возрождение-воскрешение, она подумала: «Почему тогда мы выбрали именно магнолии?» Белые цветы – это жизнь или смерть? Она где-то читала, что в индоевропейских языках слова «чистый» (blank), «белый» (blanc), «черный» (black) и «пламя» (flame) имеют общий корень. Чистые белые цветы, пламенеющие во тьме, – две белые магнолии, ненадолго зацветающие в марте.

Белые таблетки

Не испытывая ни малейшей жалости к себе, просто из любопытства, как будто речь идет о ком-то другом, – иногда она размышляет о том, сколько таблеток она выпила за всю жизнь. Сколько часов боли она пережила? Одна болезнь сменяла другую, словно сама жизнь противилась ее прогрессу. Как будто неведомая сила внутри нее преграждала путь к свету. Сколько часов она провела в сомнениях, сбившись с пути?

Сахарные кубики

Ей было лет десять, когда она впервые увидела сахар-рафинад. Родная тетя отвела ее в кофейню. Кубики, завернутые в белую бумагу, были идеальной формы, они казались слишком совершенными. Она аккуратно развернула обертку и провела пальцем по белой поверхности. Затем она поскребла уголок, дотронулась до него кончиком языка, попробовала упоительную сладость на зуб и наконец опустила кубик в стакан с водой и стала наблюдать, как он медленно тает.

Теперь она не особенно любит сладкое, но всякий раз при виде блюдца с кусочками сахара ощущает благоговение. Некоторые вещи не подвержены влиянию времени. И страдания их не берут. Неправда, что все может измениться и исчезнуть.

Огни

Декабрьские ночи в этом городе, где зима всегда суровая, особенно темные. Луны не видно. За ее домом находится небольшая фабрика, в некоторых окнах там горит свет – видимо, из соображений безопасности. Она смотрит на эти одинокие яркие пятна на фоне кромешной тьмы. С тех пор как она сюда приехала – хотя нет, и до этого – ей ни разу не удалось нормально выспаться. Даже когда она отключалась ненадолго, проснувшись, она видела все ту же темень за окном. Если бы ей посчастливилось поспать еще немного, открыв глаза, она могла бы наблюдать за тем, как голубоватый рассвет медленно пробивается сквозь мрак. И только белые огни в окнах фабрики застыли в звенящей тишине.

Тысячи серебряных точек

В такие ночи она почему-то вспоминает море. Лодка была такой маленькой, что ее яростно трясло даже от малейшего волнения. Ей тогда было восемь, и от страха она вся сжалась и чуть не покатилась по дну лодки. И вдруг тысячи серебряных точек вырвались из морских глубин и пролетели над ее головой. В ту же секунду она забыла о своем страхе, завороженно уставившись на стремительно движущиеся серебряные блики.

– Косяк анчоусов, – объяснил дядька, безмятежно улыбаясь.

На протяжении всей бури он спокойно сидел на корме. У него были загорелое лицо и вечно спутанные вьющиеся волосы. Два года спустя он умер от алкоголизма, не дожив до сорока.

Сияние

Почему люди считают драгоценными серебро, золото, алмазы – словом, все блестящее? Существует теория о том, что древние люди считали мерцание воды символом жизни. Сияющая вода – чистая. Только питьевая – дарующая жизнь – вода прозрачна. Когда после долгих скитаний по пустыням, лесам и грязным болотам путники наконец обнаруживали белую сверкающую водяную гладь, какую, должно быть, пронзительную радость они испытывали. Это была жизнь. Это было прекрасно.