Галлея Сандер-Лин – Крылатая невеста тёмного архимагистра (страница 22)
Аркент’тар… Где он сейчас, что делает? Декан ведь уже узнал о её похищении, что же он предпримет? Ей одновременно хотелось, чтобы любимый пришёл и забрал её из этого жуткого места и чтобы не приходил, потому что враги только этого от него и ждут.
– О-о, кажется, кто-то уже пришёл в себя, – голос мужчины, возникшего, казалось, из воздуха, заставил стадо мурашек проскакать по телу. Наверное, он, как и Альтонтирр, применял заклинание невидимости, чтобы скрыть от неё своё присутствие и незаметно понаблюдать, что будет делать жертва.
Его красный глаз в полутьме комнаты светился потусторонним светом, вызывая дрожь. Но даже не внешний вид и расовая принадлежность (Алакдаэр тоже был тёмным эльфом) подстёгивали бежать, спрятаться, скрыться от этого чудовища, а то, что представляло собой его нутро.
Аль внутренне съёжилась и отчаянно молилась, чтобы одноглазый индивид к ней не приближался. Страх пробирался под кожу, заползал в душу. Этот безжалостный и жестокий садист в облике дроу вызывал ужас, потому что был способен на всё.
«Н-не подходи!!!» – мысленно взывала она.
Но её мольбы, разумеется, услышаны не были. Мужчина нарочито медленно приближался к будущей жертве, наслаждаясь её ужасом и беспомощностью. Аль молилась всем Богам, чтобы этого типа что-то отвлекло, кто-то позвал… да что угодно, только бы он ушёл!
Но тёмный эльф не уходил, а, кажется, задумал что-то не очень хорошее. Он не торопился и стал неспешно кружить по комнате, не спуская глаз с обездвиженной пленницы. Так хищник нарезает круги, нервируя жертву, ища наиболее уязвимые места и примеряясь, с какой стороны лучше подступиться.
Чувствуя себя свободно и уверенно, дроу каждым своим движением заставлял Альвинору внутренне сжиматься. Раньше он передвигался неслышно, но сейчас специально чеканил походку. Каждый его шаг отражался эхом от стен и вынуждал вздрагивать, прислушиваться, раздастся ли он ближе или дальше, чем предыдущий. Тяжелее всего было тогда, когда мучитель исчезал из поля зрения и о его передвижениях можно было судить только по звуку шагов.
Моральная пытка продолжалась достаточно, чтобы Аль ощутила себя оголённым нервом, который и от неслышного дуновения ветерка будет шарахаться. Наконец мужчина решил, что от запугивания стоит переходить к действиям, и, оказавшись против изножия её импровизированного ложа, направился к жертве. Даже в этой полутьме было видно, что он улыбается, и по мере приближения улыбка дроу становилась всё шире, пока не показались его белоснежные зубы.
– Ну что, смертная, поиграем? – в руке похитителя возник кинжал (и как только он его так быстро достал?), после чего красноглазый покачал клинок меж пальцев и стал медленно оглядывать тело пленницы, будто ища самые чувствительные точки. – С чего бы нам начать?
«С того, что ты воткнёшь этот кинжал себе в глотку!» – мысленно выкрикнула Аль, но, конечно, пленитель ничего не услышал.
– Для начала давай избавим тебя от лишней одежды, – постановил маньяк, – она мешает.
«Кому как, а мне совсем не мешает!» – мысленно возмутилась Аль и вперила в садиста убийственный взгляд.
– А глаза-то как засверкали! – удовлетворённо произнёс он. – Тогда с этого и начнём.
И дроу стал ме-е-едленно развязывать шнурок на её правом ботинке и ещё медленнее на левом. Его пальцы двигались сами собой, а сияющий алым взгляд не отрывался от лица Аль. Он явно растягивал удовольствие и нервировал жертву, вероятно, намереваясь довести до истерики.
Альвинору била дрожь, хотя мучитель к её телу ещё даже не притронулся. Поистине, ожидание казни не намного легче самой казни. Ладонь одноглазого двинулась к девичьей икре, и Аль съёжилась, ожидая ненавистного прикосновения, но тёмный эльф лишь усмехнулся, положил руку обратно на её ботинок и стал стягивать его с ноги.
Когда оба ботинка были отброшены в сторону, захватчик поиграл кинжалом, вызвав у пленницы очередной приступ беспокойства, однако на этот раз не обманул ожиданий и стал неспешно вести кончиком лезвия, напитанным магией для придания ещё большей остроты, от большого пальца по подъёму стопы, щиколотке и икре, вспарывая ткань чулка и «рисуя» на коже багровую полосу, от которой шла щиплющая боль.
– Тц-тц-тц, – поцокал мужчина языком, – какая хрупкая у человека плоть. Не выдерживает даже такого лёгкого нажатия. А что же будет, если я придавлю немного сильнее? – и привёл в исполнение угрозу, усиливая давление лезвия, миновавшего колено и двигавшегося по бедру, углубляя порез и добавляя ощущение жжения.
Рука мужчины двигалась всё выше, задирая юбку. Ещё немного – и обнажится бельё. Но нет, он не пошёл дальше, а переместился на другую ногу и теперь стал двигаться вниз, разрезая второй чулок и раня кожу. Альвинора терпела, стиснув зубы и стараясь не показывать, как ей на самом деле больно. Она прекрасно помнила издевательства этого садиста над снежным, понимала, что ему доставляет удовольствие мучить других. И так же, как тогда Лэнд, делала всё, чтобы достойно выдержать пытку и не дать врагу воспользоваться собственными слабостями.
Но в то же время Аль понимала, что против этого типа у неё нет и шанса. Пока тело находится под чужим контролем, она и с места сдвинуться не может без приказа. Это злило, от беспомощности хотелось кричать, но ещё больше она жаждала наброситься на этого безжалостного гада, расцарапать ему физиономию, а потом начинить его таким количеством зловредных чар, чтобы даже знаменитая дровская маловосприимчивость к магическим воздействиям дала сбой. Уничтожить, стереть с лица земли… вот чего заслуживала эта бессердечная больная на голову скотина.
Стряхнув с Аль обрывки тонкой материи, что совсем недавно были чулками, дроу потоком магии сорвал с неё мантию и, поигрывая кинжалом, лезвие которого было окрашено красным, стал примеряться, на чём бы ещё использовать клинок. В итоге он выбрал рукав блузки – и теперь оружие скользило от разрезанной манжеты вверх по предплечью, оставляя за собой кровавую дорожку. Сейчас почему-то было больнее.
Дойдя до плеча, клинок двинулся в обратном направлении, срезая лоскут ткани и прочерчивая ещё одну налившуюся кровью ложбинку, почти параллельную первой. На этот раз скрыть страдания Альвиноре не удалось, и это только подстегнуло садиста: он стал с воодушевлением срезать с неё рукава лоскуток за лоскутком, раня кожу и «разрисовывая» руки кровоточащими полосами.
И будто этого ему было мало, он активировал какое-то заклинание – и все раны разом стали нестерпимо ныть. Видя, сколько муки это причиняет жертве, дроу усилил воздействие, и теперь порезы охватил жар, будто туда кипяток заливали. Слёзы у Альвиноры катились ручьями.
«Светлейший, как же больно!»
– О, тебе такое не нравится? Значит, повторим, – улыбнулся мучитель и вновь активировал заклинание.
Альвинора была готова завыть от боли, она пыталась дотянуться до внутреннего резерва, сбросить чужой контроль над собственным телом, но ничего не получалось. Так и оставаясь безвольной куклой, просто корчилась на постаменте, мечтая потерять сознание и не чувствовать всего этого. Но нет, нельзя сдаваться, нельзя показывать, что садюга одержал верх!
«Алька, держись! Лэнд смог, и ты сможешь! Не дай себя сломать, не позволь растоптать!»
Кажется, дроу вошёл в раж. Он посылал всё новые и новые волны «огня» в её раны, потом немного ослаблял чары, но затем вновь поддавал «жару», и от этого контраста и временных расслаблений боль ощущалась ещё острее.
– Жаль, что я тебя не для себя принёс… – протянул одноглазый. – Иначе бы так не щадил.
«А для кого тогда?»
Это был первый вопрос, который возник в затуманенном мозгу Аль. Ну а второй… Если весь этот кошмар называется «щадить», то что тогда для него будет «мукой»?
– Но ничего, для тебя это только начало. Самое интересное впереди… – тёмный эльф так и лучился воодушевлением.
Если он хотел напугать её ещё сильнее, то ему это с успехом удалось. Кому же и для чего она предназначена, если подобная экзекуция, судя по всему, только разминка?!
«Алакдаэр, миленький, забери меня отсюда, пожалуйста!» – воззвала Альвинора в никуда.
Сейчас у неё была только одна надежда: что наставник придёт за ней, отыщет, где бы она ни была, вырвет из лап этих ненормальных и вернёт обратно в академию. Или не в академию, а куда-то ещё, лишь бы подальше отсюда.
Потом произошло что-то невероятное: похититель вдруг стал залечивать её раны. Она поверить не могла (всё заживало бесследно), да и боль с каждым мгновением становилась меньше. Не понимая, что происходит, Аль готова была воздать благодарственную молитву, однако поняла, что поторопилась с радостными надеждами, потому что одноглазый вновь вскинул кинжал:
– А теперь давай повторим всё с самого начала…
И снова пришла боль…
Альвинора потеряла счёт времени, сколько он так врачевал её раны и наносил их снова. Каждый раз был хуже предыдущего. Тело уже знало, чего ожидать, и заранее сжималось в безнадёжной попытке избежать нового витка мучений, но одноглазый её не щадил. Да, сейчас он искренне наслаждался происходящим, будто вымещал на Аль обиду и никак не мог насытиться местью.
Но вдруг атмосфера в помещении изменилась. Сквозь пелену страдания Альвинора попыталась осознать происходящее. Пришёл кто-то ещё – и пытка закончилась. Надолго ли?