Галия Марат – Когда плачет каштан (страница 5)

– Ты смеешься, или ты умираешь?

Скрежет стал еще сильнее.

– Да тише ты, старый ишак. Сейчас весь дом разбудишь, – шепотом проворчала Дильда.

Заманбек, наконец-то раздевшись, нырнул в постель к своей жене и обнял ее. Она была такая теплая, такая мягкая, что невольно само по себе у него возникло желание.

– Оляяяяя… бетымай… посмотрите на этого старого осла… Совсем из ума выжил? Совсем стыд потерял? Если кто-нибудь узнает, вот позорище-то будет, – она уверено, но мягко отстранила мужа от себя. – Ты где был-то? Пил что ли? И что там с этим Кобжасаром?

Отвергнутый муж какое-то время лежал насупившись, всячески проявляя обиду на свою жену. Но потом ход его мыслей привел к началу их разговора, и он забыл про все остальное. Он так много хотел рассказать своей жене, столько новостей он спешил ей сообщить, но теплая постель опередила все на свете и стала усердно заволакивать его сознание.

– Я нашел Алтынбеку жену… – успел проговорить Заманбек и тут же провалился в глубокий сон, подтверждавшийся громким храпом.

А его жена, потрясенная услышанным, вынужденная вместо продолжения слушать храп своего мужа, долгое время лежала без сна, разбирая в голове целый ворох внезапно возникших мыслей.

Жители аула всегда просыпаются очень рано вне зависимости от того, во сколько они легли накануне. Их жизни были тесно привязаны к жизни домашнего скота, которым требовалось внимание еще спозаранку. Возвращаясь с полным ведром только что надоенного молока, Дильда увидела мужа на крыльце дома, склонившегося над ведром с водой.

– Алтынбек погнал коров к чабану, скоро вернется, поговори с ним, но только, прошу тебя, сильно не дави на него. Принести тебе чего-нибудь? Есть холодный айран. Могу сделать шалап. Голова болит? – в голосе Дильды не было ни капли укора, за что Заманбек еще больше ее любил, еще больше уважал.

– Нет, голова в порядке. Я вчера немного выпил. Но айран бы выпил, потом. Иди сюда, сначала хочу тебе рассказать, посоветоваться.

Поставив ведро с молоком на топчан и предусмотрительно бережно накрыв его чистой марлей, она присела на ступеньки крыльца возле мужа. Дождавшись жену, Заманбек снова заговорил:

– Это дочь Кобжасара, кузнеца из соседнего аула, от первой покойной жены, да будет мир ее праху. Ее зовут Мариам.

Заманбек тяжело вздохнул, что заставило Дильду внутри напрячься. Ей совсем не понравился этот вздох.

«Лишь бы она была здоровой и не сильно страшненькой, а остальное ерунда, чтобы ни было, мы справимся,» – подумала Дильда, но вслух ничего говорить не стала, терпеливо выжидая того, что хочет поведать ей муж.

– С девочкой проблем нет, не волнуйся. Разве что только то, что она молоденькая еще, через три месяца ей семнадцать лет исполнится, – словно читая ее мысли, успокоил ее Заманбек. – Я просто заново переживаю ее историю. Жаль девчонку. Она совсем маленькой без матери осталась, и Кобжасар – глупец, не отдал ее свояченице, когда та просила. А теперь вторая жена ни минуты покоя не дает. Замучила совсем девочку. И Кобжасар страдает от своего бессилия… бесхарактерный добряк! Жену свою на место поставить не может…

Заманбек с раздражением и досадой сплюнул на землю. Брови Дильды сошлись в переносице, но она продолжала молчать.

– Короче говоря, я ему дал слово, что на неделе мы придем свататься. Помоги мне убедить Алтынбека, – Заманбек посмотрел на свою жену только после того. Как закончил говорить. Дильда некоторое время сидела в задумчивости, он ей не мешал.

– А ты видел девочку? – начала она с вопроса.

Увидев отрицательно покачивающуюся голову мужа, продолжила:

– Хорошо, убедим Алтынбека вдвоем.

Заманбек абсолютно не свойственным ему жестом одной рукой обнял жену за плечи. Дильде стало приятно, но виду она не показала. Наоборот, сильнее обычного толкнула кулаком мужа в бедро и ляпнула:

– Не лезь ты в чужие семьи. Сколько тебя просить? Пусть этот Кобжасар сам варится в своем казане. Какая тебе разница, что он с женой делает, или что она с ним делает?

Вставая с места, Дильда демонстративно набрала в ковш воды из ведра, намереваясь смыть плевок мужа и замерев в ожидании.

– Ты тоже знай свое место, раскудахталась… – пробурчал Заманбек, послушно поднимая свои ноги.

В этот момент вернулся Алтынбек. Каждое раннее пре раннее утро, он должен был гнать домашних коров, а их было две буренки и два теленка, через овраг за домом к общему стаду рогатого скота, который аульный пастух собирал со всех домов и уводил пастись в течение дня на жайлау. И с заходом солнца, вдоволь насытившиеся сочной травой быки, коровы и телята, встречаемые хозяевами, возвращались в свои стойла.

Раньше, пока Алтынбек служил в армии, эту работу выполняла Дильда и Заманбек по очереди, но в большей степени, конечно, Дильда. После возвращения эта обязанность по умолчанию легла на плечи Алтынбека. Вообще вся работа по уходу за домашним скотом и его содержанию легла на Алтынбека по умолчанию. Он же в свою очередь все исправно выполнял, ни разу не пропустив назначенное время по утру или по вечеру, всегда содержа хлев для животных в чистоте и порядке, даже курятник.

Второй младший сын Заманбека и Дильды, Алишер, следил за порядком в сарае, погребах и чистотой в доме. Оба их сына не сторонились бесконечных домашних дел и были настоящими работягами, помогая родителям практически во всем. Они не гнушались ничего, даже той части работы, которая в селе относилась к чисто женской и высокомерно пренебрегалась многими мужчинами-сельчанами. Алтынбек, например, мог легко подоить коров, а Алишер, очень сильно привязанный к матери, наблюдая за ней, постоянно обучался ее различным умениям, и к своим тринадцати годам мог также легко по просьбе матери замесить тесто для выпечки хлеба.

Отец семейства Заманбек более всего предпочитал пасти овец, а их у него было порядка пятнадцати, что позволяло ему параллельно заниматься любимым делом – чтением книг, что также позволяло углубляться в свои мысли и философствовать наедине с самим собой.

Бывали вечера, когда отец с сыновьями позволяли себе расслабляться и, сидя на топчане, дружно вырезали из дерева фишки и доски для игры в нарды, украшая их замысловатыми красивыми узорами. Не только жители их аула, но и с соседних сел и деревень были наслышаны об их увлечении. И порой кто-нибудь обращался с просьбой обменять на что-нибудь, вплоть до домашнего скота или птиц, их поделки. С годами, хобби у молодых ребят переросло в достаточно доходное дело.

Увидев родителей и их взгляд, устремленный на него, у Алтынбека внутри что-то щелкнуло. Но в силу своего воспитания он никогда не начинал разговор первым. Отец жестом позвал его на топчан. Следом за ними прошла Дильда. Удобно разместившись, Заманбек снова внимательно посмотрел на сына.

– Мы хотим, чтобы ты женился на Мариям, дочери Кобжасара, кузнеца. Знаешь о нем? Слышал? – Заманбек всегда отличавшийся своей прямотой, не отступил от своей привычки и на этот раз, бросив сыну в лоб всю суть разговора. – Она хорошая девочка. И отец ее хороший человек. Ты уже в возрасте, тебе давно пора жениться, сынок.

– Посмотри на нас. Мы уже не молодые. И мы хотим видеть внуков, – Дильда продолжила речь мужа, вложив в слова, обращенные к сыну, всю свою любовь. Она взяла Алтынбека за руку и поцеловала.

– А я могу подумать? У меня есть время? Я могу ее увидеть, хотя бы издалека? – Алтынбек старался быть почтительным и мягко задавал вопросы родителям.

– Справедливо, – подумав немного, ответил отец. – Но я обещал ее отцу, что скоро мы придем свататься.

Он делал признание сыну, разглядывая трещинки на столе, не решаясь взглянуть на него. Потом, все-таки решился и сказал вслух:

– Я не буду на тебя давить. Подумай до завтра, утром сообщишь свое решение.

Оба родителя посмотрели на сына.

– Сегодня я хочу пойти пасти овец. Вы не против, папа? – Алтынбек был как обычно учтив. Немного удивленный Заманбек, не стал возражать.

Плотно позавтракав, Алтынбек завернул себе кусок свежей лепешки, несколько шариков курта, налил в отцовскую боевую флягу шубата и погнал овец на луг, расстилавшийся на окраине аула.

Их аул размещался в очень красивой и богатой растительностью местности у подножия гор. Природа вокруг в любое время года всегда завораживала своей первозданной красотой. Свежий воздух и вкусная ледяная вода горного родника могли любому вскружить голову и привести в расслабленное и умиротворенное состояние. Жители близлежащих окрестностей по праву считались везучими и успешными. Плодородная земля, густая растительность, да и незабываемая красота вокруг и приближенность к величественным горам делали их более счастливыми, поднимали уровень их жизни порядком выше, чем у некоторых степных жителей.

Удобно разместившись под деревом, пересчитав пасущихся баранов, Алтынбек ушел в свои размышления. Он хорошо понимал, что сам допустил такую ситуацию, вынудив родителей к решительным действиям из-за своей природной застенчивости. Он понимал и принимал их правоту. Но он боялся. Внутри зародился страх, что он не сможет быть хорошим мужем, хорошим отцом. Вместе со страхом растущим комом металось внутри сомнение, сомнение к самому себе. Получится ли у него достойно прожить свою жизнь? Сможет ли он подарить счастье своей семье? Не будут ли разочарованы его родители, жена, будущие дети? Имеет ли он право поддаваться своим страхам и сомнениям и идти наперекор желанию родителей? Действительно ли они правы и лучше знают, что для него будет хорошо? Много вопросов возникало в голове и не давало ему покоя. Ответы на некоторые из них приходили следом, а некоторые, более сложные, более глобальные вопросы так и оставались безответными.