Галия Марат – Когда плачет каштан (страница 3)

Внезапно грудь старика пронзила острая боль. Широко открыв рот, он пытался вдохнуть столь необходимый воздух, но тело не слушалось. Сознание уходило, он начал падать на бок, неудачно подвернув под себя руку. Легкие все также предательски не хотели впускать в себя кислород. Старик упал и, уходя в небытие, тихо прошептал:

– Прости… балам… прости Ш…

Обеспокоенная долгим отсутствием деда Жания нашла его в том же положении в сарае. Тело было еще теплым, но душа его уже покинула. Горячо обожаемый дедушка ушел, оставил их навсегда. Из груди девушки рвался душераздирающий крик, но, крепко заткнув обеими руками рот, она не могла его себе позволить. Ради Наримана… нельзя… она должна держать себя в руках, она должна быть сильной.

Голова шла кругом. Она пыталась хладнокровно оценить обстановку, просчитать все необходимые действия. Пыталась понять, что ей следует в первую очередь предпринять, но ничего не получалось. «Теперь наш мир станет иной,» – среди целого потока мыслей, только одна все время назойливо вертелась в голове, не желая отпускать разум. Жания неимоверным усилием собрала всю свою волю в кулак и, набрав номер, глубоко вздохнув, поднесла телефон к уху:

– Папа, это я. Бери маму и приезжайте. Аташка умер…

2 Два ведра холодной воды

– Дядя Алтынбек! Дядя Алтынбек! Суюнши! Родилась! Суюнши! У Вас родилась дочка!

С нехарактерными для жителей родного аула светловолосый мальчик лет восьми, с криком влетел в дом, где в большой комнате за длинным столом сидело много человек и трапезничало. В этот день дом был полон гостей, в этот день вся огромная страна отмечала очередную годовщину дня победы в самой страшной, самой разрушительной войне. Не было ни одной семьи, в которой так или иначе она бы не оставила свой горький след. Празднование этого дня на самом деле считалось огромным событием, которое никто никогда не обходил стороной даже в своих мыслях. Вот и в доме ветерана Заманбека, почтенного аксакала, известного на всю округу, собрались ближайшие родственники, чтобы отдать дань уважения старцу и почтить память погибших родных и близких.

От такого количества народа глаза мальчика разбежались и очень трудно было сфокусироваться на ком-то одном. Он усердно выискивал в толпе того, кому предназначались его слова.

– Ты пришел с улицы, сначала иди помой руки, Ануар, – невозмутимо спокойно произнес один из мужчин, сидевший за столом и неторопливо поедавший руками пищу из своей тарелки.

Это был его отец, по имени Алишер, младший брат Алтынбека. Отец мальчика был довольно красив. На редкость большие, темно-карие, почти черные, глаза, унаследованные от матери, награждали людей своим добрым и умным взглядом. Он был обладателем густой, вьющейся, только-только начинающей покрываться у висков мелкой сединой, шевелюрой. Не менее густые черные брови и ресницы делали лицо очень выразительным. Вот только нос, по размеру больше среднего, был далек от идеала красоты, но по-своему придавал облику мужественность. Алишер внешне был очень похож на старшего брата. Лишь только их большая разница в возрасте, почти в десять лет, выдаваемая большей сединой Алтынбека, и отсутствием иной растительности на лице младшего брата позволяли людям их различать. В отличие от старшего брата, Алишер был гладко выбрит, не имея ни усов, ни бороды, которые с гордостью носил Алтынбек. Только бороду старший брат отрастил уже к старости. В свои зрелые годы лицо он украшал лишь черными, идеально постриженными усами.

Мальчик послушно развернулся, выйдя в коридор в сторону умывальника. Через некоторое время он снова появился в дверях, теперь уже выискивая для себя свободное место у стола. Заметив наконец свою мать, выразительным взглядом указывавшую ему на место возле себя, на коленях которой сидел его младший брат и поглощал еду, размазывая все вокруг своего рта, да и вокруг тарелки на столе. Рядом с матерью, по другую сторону, сидел другой его младший брат, но постарше, лет шести, который широко улыбнулся, обрадовавшись при виде Ануара.

Обойдя вокруг стола, поздоровавшись со всеми мужчинами, Ануар наконец разместился возле матери и терпеливо ждал. Пока его мать накладывала невероятно аппетитно выглядящий и пахнущий бешбармак, его дядя, к которому он бежал с новостями, произнес:

– Спасибо, балам. Ты заслужил свой суюнши. Айсулу, кажется, сегодня под утро у нас родился ягненок, так вот, он теперь принадлежит Ануару, – Алтынбек обратился к своей старшей дочери и весело подмигнул мальчишке.

Вспыхнувший блеск в глазах мальчишки был самым откровенным доказательством радости и довольства только что полученным подарком. Алтынбек продолжал:

– Пусть он немного окрепнет, сынок. А потом сможешь его смело забирать.

– Поздравляю, брат! Пусть дочь растет вам с Мариям на радость! – произнес отец мальчика. Искренность его пожеланий и радости чувствовалась в каждом слове.

– С чем ты его поздравляешь?! Шестая дочь! Ему нужен сын! – старик, сидевший во главе стола, стукнул кулаком по столу.

Переведя взгляд на старшего сына, также гневно и медленно продолжил:

– А этот… тоже мне хорош! Раздает скот направо и налево! Ишь ты… байский пережиток!

Из-за внезапно образовавшейся тишины в помещении можно было легко расслышать жужжание мухи у окна. Испуганные лица женщин и детей ярко свидетельствовали о стремительно надвигающемся торнадо, которое вот-вот обрушится на их головы следом за тишиной. Два брата взглядом указали им в сторону двери. Тут же все соскочили со своих мест и направились к выходу. Бедному Ануару, не успевшему положить в рот ни кусочка, его мать разрешила взять тарелку с собой.

Алтынбек обратился к дочери:

– Айсулу, кызым, заберите большое блюдо с собой, дети не доели, и прикройте, пожалуйста, дверь за собой.

Как только дверь за женщинами закрылась, Алтынбек развернулся в сторону своего отца и сказал:

– Я раздаю скот не кому попало, отец. Дети Алишера – и мои дети. И если я и подарю кому-нибудь не из семьи, то что в этом такого? Все, что у меня есть, я честно заработал. Наша покойная мать, да будет мир ее праху, всегда говорила, что щедрость к нам перешла от Вас. Сегодня хороший день… у меня родился ребенок… родилась красавица дочь. Порадуйтесь за меня, отец.

Голос Алтынбека внушал вокруг всем присутствующим свое спокойствие и уважение. Накалившееся было до предела напряжение в комнате потихоньку стало спадать к нулю. Сидевшие за столом мужчины, родные и двоюродные братья аксакала, закивали и с благодарностью смотрели на старшего племянника.

– Ну и что, что у Алтынбека снова родилась дочь. Даст Всевышний у него еще будут дети. Здесь нет вины Мариям, отец, – зацепившись за смену настроения окружающих, Алишер встал на сторону брата.

– Вздумал мне перечить? – сверкнув глазами, с еле заметными угрожающими нотками тихо произнес старик, глядя на своего младшего сына. Но с каждым предложением его голос поднимался на тон выше. – Знай свое место, щенок. Если бы не твоя жена, родившая тебе трех сыновей-батыров, глаза бы мои тебя не видели! Думаешь, я забыл, как ты женился?! Снова против отца идешь?

Мужчины за столом снова напряглись и затихли. Теперь Алтынбеку пришлось прийти на помощь брату:

– Ладно, отец… На сегодня хватит этих громких и нехороших слов. Алишер уже более десяти лет женат на Шадияр, а Вы все никак успокоиться не можете. Посмотрите на них, они же счастливы. Вы правильно подметили, каких великолепных батыров она ему родила. И мы с Мариям тоже счастливы. Спасибо, что подобрали мне такую жену. И Алишер тоже все верно говорит. Даст Всевышний у нас еще будут дети, мы хотим много детей. Главное, чтобы здоровье было крепким.

– Да ну вас… делайте, что хотите… – немного помолчав, смягчился старик и махнул рукой.

И судя по тут же появившейся улыбке Алишера, можно было предположить, что у их отца, несмотря на преклонный возраст, все еще взрывной характер был в порядке вещей, и, уже привычная буря, как правило, всегда была скоротечной, за которой также всегда следовало только что представшее нашему взору моментальное смирение.

– Но не забывай, тебе нужен сын. Если Мариям следующего ребенка снова девочкой родит, я выгоню ее из дома, – строго проговорил в сторону Алтынбека его отец.

А затем уже совсем спокойным голосом продолжил:

– Горло пересохло от вас… довели батю… Зовите их обратно, пусть чай дадут.

Указывая жестом в сторону двери, он говорил о спрятавшихся женщинах и детях.

– Папа, давайте попьем чай на топчане. Я забью Вам и нашим дорогим гостям вкусный кальян, – Алишер миролюбиво стал уговаривать отца. – Дети не поели до конца, пусть здесь останутся, нормально покушают.

– Не прикрывайся детьми. Знаю я… о своей женушке печешься. Она пока младшего кормила, сама не успела ничего поесть, – ничто не ускользало от зоркого наблюдательного взгляда старика. – Ладно, пойдемте на топчан.

Мужчины встали со стола и вышли из дома. Алишер отдав жене и племянницам нужные поручения, побежал готовить кальян. Ануар, успевший поесть в соседней комнате, побежал за отцом. Он очень любил наблюдать, как его отец, всегда так серьезно подходивший ко всему, почти ритуально, как бы отдавая кому-то дань, с большим почтением готовил кальян для гостей. Следом за Ануаром побежал второй сын Алишера, Дидар. Если у Ануара идолом был отец, то Дидар боготворил обоих, и отца, и Ануара. При этом оба брата также сильно любили свою мать с их младшим братом, демонстрируя свои чувства всяческой заботой о них.