Галина Троицкая – Сказки для слишком рано выросших детей (страница 2)

Понял, проснулся и улыбнулся. С кухни пахло его любимыми блинчиками.

Сказка про мальчика, который обиделся на своих родителей

Жил-был мальчик Сева. С папой жил и с мамой. Плохо ему жилось. Тяжело. Мама с папой были неправильные, нелегкие. Все время от сына чего-то хотели, житья ему спокойного не давали, к чему-то цеплялись.

А Сева не любил, когда к нему цеплялись. Любил, чтобы его любили. Чтоб заботились любил. Но чтобы удобно любили – когда надо, чтобы рядом были, а когда не надо – не мешали. Когда у него свои дела наблюдались – это вообще самое главное – мешать ему было нельзя.

А дел у него много было, всего не переделаешь.

Больше всего на свете Сева любил думать. Ни о чем. То о том, то о сем, и ни о чем конкретно. Важно, чтобы мысли были легкие и жить не мешали. Даже Севины мысли не имели право его жизнь портить.

Порисовать – тоже дело важное, особенно когда за уроки надо было садиться. Не было ничего важнее в жизни, чем порисовать, когда уроки надвигались.

И гулять любил с друзьями, когда можно ничего не делать и только бегать.

А еще конечно важным был для Севы телефон. В нем целая жизнь была, только вредные родители все время ругались и телефон забирали.

Еще Сева любил полежать. Очень приятное, надо признаться, это было занятие. Полежать и погрустить – о своей несчастной жизни, о странных людях, которые его не понимали и не ценили, о друзьях, которые (это надо же такую глупость придумать!) не во всем его слушали и позволяли себе высказывать свое мнение, которое Севу совсем не интересовало, об уроках, которых много зачем-то задают.

В грусти и печали Сева был чемпион. Тут его просить было не надо. Сам мог часами лежать и жалеть свою непутевую ужасную жизнь. Тут и родителям доставалось, и собаке – зачем она на улицу гулять просится, когда он о жизни думает – очень неудобно. А про родителей и говорить нечего – то им тарелку за собой со стола убери, то зубы почисти, то – совсем уже – делать что-то просили.

Вот такие неудобные родители были у Севы. Вот же не повезло!

Все беды в Севиной жизни получались от родителей. Делать что хочет – не дают, а все время что-то требуют. Как будто они что-то понимают! Разве они могут знать, что нужно Севе? Он такой умный и такой взрослый – целых восемь лет! Он сам все замечательно понимает и знает, как жить уж точно получше, чем какие-то глупые доставучие папа и мама.

Так они Севе уже надоели, что он часто мечтал, как было бы хорошо, если бы родители исчезли – вот бы жизнь началась! Делай – что хочешь, смотри по телеку – что хочешь, и ешь все подряд, только успевай газировкой запивать. Сказка!

Как-то раз, когда родители снова придумали для сына какую-то неважную ерунду, Сева восстал. Объявил непонятливым предкам, что он личность свободная и попрания своей независимости не потерпит за что и был посажен под домашний арест. Без телефона.

Ощутив бездну, простерзшуюся между ними, мальчик сделал самое страшное, что смог придумать, чтобы наказать родителей – обиделся и решил уйти. Пусть поймут, как тяжело им одним жить придется. Пусть теперь попляшут – без него.

В отличном настроении обиженный Сева брел по бульвару. Светило солнце и не было вокруг ни одного человека, смеющего ему указывать, что делать. Не жизнь, а рай!

Чтобы он не решил предпринять, запретить ему было некому. Он повалялся в траве, и попинал носком ботинка камни, и посмотрел на реку, разглядел все витрины и погонял голубей. Даже помечтал, как он красивый и свободный едет над морем по горам на гоночном авто. Полная свобода самостоятельного взрослого человека!

Вдоволь нагулявшись, мальчик захотел есть, но денег в кармане не оказалось – обычно мама напоминала ему, но обиженному Севе было не до маминых напоминаний. Когда наказываешь родителей, о таких мелочах не думаешь.

Кушать хотелось все больше и больше. Вокруг проходили какие-то чужие люди, которым не было никакого дела до голодного мальчика. Очень неправильные мужчины и женщины безразлично спешили, не обращая на него никакого внимания.

Сева приуныл (а это он умел делать очень хорошо) и присел на скамейку – думать. Возле скамейки грелся на солнышке нахальный бродячий пес, лежал себе и улыбался – мешал Севе сосредоточенно грустить.

– Эй ты, пошел прочь! Мешаешь! – потребовал Сева. – я тут думаю!

Пес даже ухом не повел, продолжая улыбаться. Ну надо же, какой наглый, – подумал Сева, а вслух сказал:

– Уходи, я тут сижу на скамейке, а ты беги по своим собачьим делам, а то пну!

– Ну, положим, не успеешь, – лениво потянулась дворняга. – Это раз. Во-вторых, я тут был первый. И еще – ты чего такой злой? Лучше давай знакомиться и играть – это три!

Пес весело вскочил на все четыре лапы.

– Не до игр мне, – приуныл мальчик. – Я есть хочу…

Пес рассмеялся:

– Есть? Ну, это пара пустяков! Смотри – я недавно стащил косточку, это совсем просто. И было очень вкусно. Ну, или можно заработать – тогда побежим до ближайшего рынка и там обязательно кто-то тебя покормит!

Сева обрадовался – жизнь налаживалась.

Правда в магазине выяснилось, что человек – не собака, и строгие продавцы следят за покупателями, и бесхозные косточки, которые бы заинтересовали его бродячего приятеля совсем не подходят для уважающего себя мальчика, который любит котлетки.

Пришлось все-таки бежать на рынок.

Но и там ситуация не изменилась. Шарик весело скакал между рядов, плясал на задних лапах, весело гавкал, зарабатывая свои законные дивиденды – все смеялись и подбрасывали ему кусочки колбасы. А на Севу внимания никто не обращал. Мальчик растерялся. Ему казалось, что стоит ему прийти на рынок – все сразу поймут, что он голоден и помогут решить ему эту проблему. Только никому не было дела до голодного Севы.

«Вот мама бы сразу спросила не хочу ли я кушать…» – с упреком подумал он. Только мамы рядом не было.

Из соседнего магазина зазывно запахло жареными чебуреками, и голодный желудок увлек Севу на запах. Он стоял и наблюдал, как продавец раскладывает румяную выпечку на прилавок, когда его окликнули:

– Эй, мальчик, чего тебе? – спросил хозяин.

– Я очень хочу есть, – опустил глаза Сева.

– Вот уж проблема! – засмеялся торговец. – Ты же в продуктовом магазине, покупай что хочешь!

– Но у меня нет денег, – потупил взгляд Сева.

– А… тогда понятно, – и хозяин потерял к Севе всякий интерес.

«Эх… а вот мама никогда не оставила ребенка голодным» – пронеслось в Севиной голове, а вслух он спросил:

– Может быть я что-то сделаю, а вы накормите меня чебуреками?

Хозяин магазина на минуту задумался и потом ответил:

– Вымой дверь, собери на складе бутылки по ящикам и отнеси ящики в машину. За это я заплачу тебе двести рублей. Купишь что захочешь.

Работать было лень, но есть хотелось уже очень сильно, пришлось соглашаться.

Никогда еще Сева не работал так долго. Он попробовал было уговорить заплатить ему лишь половину и отпустить, но получил отказ. Пришлось доделывать. Собирая бутылки в пустые ящики, Сева вспоминал, как мама наливает горячий суп и уговаривает его покушать, а сам он злится и отвечает маме, что сам знает, когда и что ему есть.

Голодный и уставший, Сева раскладывал мятые бумажки по карманам и вздыхал, обдумывая что делать дальше.

Пожевывая чебурек, мальчик задумчиво брел по улице. О хорошем, конечно не думалось. Сева никак не мог понять, что же это мир такой странный и не обращает на него никакого внимания, лишь пес шагает рядом с ним. За неимением других товарищей, он был рад и этому бродяге.

Смеркалось. Нужно было подумать о том, что делать дальше. В голове пронеслась предательская мысль – не вернуться ли домой, где тепло и вкусно? – но мальчик отогнал ее то ли из гордости, то ли из мысли, что это тогда какое-то странное для родителей наказание, если они его вовсе не заметят.

Надо было решать, где они будут ночевать – ведь на улице становилось все прохладнее. Пес посоветовал найти гостиницу, желательно собачью – там кости вкуснее. Посовещавшись, сошлись на человеческой – чтобы и Севе было где спать. Только вот как ее найти? Ведь Сева совсем не умел читать! Да, конечно, он учил буквы, а точнее, делал вид, что учил, ведь казалось, что чтение ему никогда не понадобится. Да, папа предупреждал, что нужно читать побольше книг… Но разве папа может знать, что нужно такому умному молодому человеку, как Сева? Только вот, оказывается, пригодилось. Мальчик пробовал спросить у прохожих, где находится гостиница, но проходящая мимо пара захотела увести его в милицию. Сева не стал дожидаться и убежал, больно ему в милицию не хотелось.

Напасти не заканчивались.

Когда он случайно набрел на маленький отель и уже предвкушал, что скоро окажется под теплым одеялом, метрдотель огорчил его, что денег, которые остались у мальчика, не хватает на оплату номера. Сева плохо посчитал деньги, которые дал ему продавец чебуреков, и оставшейся суммы теперь не хватало, чтобы поспать в уютной кровати.

«Ой-ой-ой, как права была мама, – нехотя вспомнил мальчик. – Она же предупреждала, что математика часто встречается в жизни». Похоже, маму надо было все-таки слушать.

Легче не становилось. Весь мир, который должен был Севу любить и заботиться о нем, почему-то был безразличен. Весь мир почему-то жил не для него, Севы, а сам для себя…

Уже совсем стемнело. Редкие прохожие спешили домой, где их ждали их дети, и они совсем не обращали внимания на одинокого поникшего мальчика, уныло бредущего по улицам. На него чуть не наехала машина, накричал ее рассерженный водитель, и некому было заступиться за уставшего мальчика, ведь он был совсем один. Пес храбро гавкнул на Севиного обидчика, но этого было мало, очень мало, чтобы чувствовать себя в безопасности. А о любви речь вообще не шла. Сева чувствовал себя самым несчастным человеком во Вселенной, всеми покинутым, брошенным. Только покинул он себя… сам? Он сам ушел из дома, от родителей, которые делали с ним уроки, объясняя непонятные задачки, от маминых борщей и котлет, от ее заботы, которая так мешает быть взрослым и независимым. Он папиных нравоучений, который подсказывал и делился опытом, чтобы сыну было легче в этой непростой жизни.