Галина Троицкая – Сказки для слишком рано выросших детей (страница 10)

Слава замолчал. Выходило, что это ему так лучше, когда он смотрит на все хмуро?.. Так он раньше никогда не думал. Ведь это не так! С этой стороны как-то странно все получалось. Наверное… Это была какая-то новая, непонятная и неудобная, мысль, которую стоило обдумать получше.

– Ну хорошо, – не сдавался он, – а чему ты улыбалась сегодня, когда разбила коленку?

– Ха! Неужели не понятно? – вытаращила глаза девочка-недоразумение. – я же могла сломать ногу или руку! Все могло быть намного хуже, а я отделалась какой-то царапиной! И самолет был такой красивый… я, наверное, хочу стать пилотом.

Мальчик задумался. Теперь надолго.

Ну да. Все могло быть намного хуже. Слава мог не родиться. Или родится и сразу умереть. Или родиться и жить с такими родителями, что лучше бы и не жить. Он мог быть калекой, инвалидом или вовсе не понимать, что он живет, не ощущать жизни, есть и такое. Он мог жить в том месте, где борьба за само существование есть каждодневный рутинный ритуал, где элементарные для него привычные блага – вода, тепло дома, еда – роскошь и ни с чем несравнимое счастье. Почему же он все это время был несчастным, если у него есть все для счастья?

Вывод напрашивался один: зачем-то он, Слава, этого сам захотел. Так привык, или решил, что так ему будет лучше. И его отношение не изменилось бы с наступлением какого-то события: даже если бы к нему прилетел волшебник в голубом вертолете с тысячей игрушек, он все равно остался бы недоволен – то ли вертолет не того оттенка, то ли игрушки не те. Он не хотел и не готов был выходить из несчастья и жить какую-то другую жизнь.

Хотя да, это было вот такое странное желание – зачем оно ему было нужно? Зачем ждать плохого? Может быть, чтобы не разочароваться, если это плохое приходило? Ну да, ведь он ожидал. Но когда приходило плохое и он оказывался прав, это тоже не делало мальчика счастливым, ведь плохое пришло, а его ожидание затягивалось в дни и месяцы, которые складывались в годы ожидания плохого. Годы несчастья. Он вдруг понял, что в ожидании неприятных событий, в желании оказаться правым в этом ожидании, он платил временем своей жизни, минутами, часами, днями и годами. Дожидался, был прав, получал секундное удовлетворение от своей прозорливости и правоты и… снова был несчастлив. А Злата ничего не ждала. Просто жила, просто радовалась тому, что есть. Радовалась и была счастлива тем, что имеет.

Просто счастье – это отсутствие несчастья. Ничего плохого не случилось – значит, уже счастье. Так жила эта девочка. У Славы уже не получалось назвать ее недоразумением. Глупым недоразумением казалось ему теперь время, проведенное им в унынии и раздражении. Зачем? Неужели он действительно этого хотел?

– Если я решу быть счастливым, у меня сразу получится? – вкрадчиво спросил он, не поднимая глаз.

– Конечно! А почему нет? Ты же решил – ты и сделал!

В словах девочки было столько уверенности, что хотелось ей поверить. И Слава поверил. По крайней мере он решил попробовать. А вдруг действительно получится? Ему так надоело каждый день жить эту нудную несчастную жизнь, он так завидовал Злате (теперь он знал это наверняка), так хотел улыбаться, он так устал в этой серости, что…

– Привет! – Слава ожидал у подъезда и когда Злата подошла, помахал ей рукой. – Знаешь, а у меня сегодня уже немного получилось: мама приготовила на завтрак мои любимые блинчики, и они были еще теплые. И новый свитер – такой мягкий, в нем тепло и уютно, так приятно, что папа думал обо мне, когда купил его в командировке. И дождик перестал – мы успеем сухими добежать до школы.

Он перечислил свои первые успехи и смущенно улыбнулся.

– Здорово! – девочка тоже улыбнулась. – Видишь, уже получается. Не бойся сорваться. Просто если сорвешься, я буду рядом и напомню, что теперь ты живешь счастливую жизнь. Счастье – это твоя новая привычка.

Соломенная Королева

Жила-была молодая королева. Она была статная, красивая, прям королевская. Королевой она стала совсем недавно, поэтому очень важничала – дула губы, чтобы всем и ото всюду было видно, как много она может сказать, выпячивала грудь вперед, чтобы все видели какая горделивая у нее осанка, принимала соблазнительные позы, чтобы ею любовались мужчины (и король почаще думал как ему повезло). Молодая королева совсем не знала, чем должны заниматься царственные особы, поэтому целыми днями прихорашивалась, покупала новые платья и принимала приглашения на балы, чтобы все увидели, какая она. Ее муж, король, был взрослый и умный, глупостями не занимался, а занимался государственными делами, на глупости времени у него не оставалось – как-никак все королевство под его началом. Поэтому, чтобы было не скучно, королева принимала приглашения на балы всех многочисленных иноземных кузенов. Они, конечно, должны были доказать свое право сопровождать молодую королеву, так сказать доказать финансовую состоятельность. Полагалось всенепременно прислать за королевой карету – своей у нее то ли не было пока, толи ли коней экономила. Ну и, естественно, осыпать цветами – без этого она себя начинала чувствовать не по-королевски – кричала и ругалась. На балах требовала развлекать мудреными рассказами, иначе принимала скучающий вид и кривилась. Заморские принцы, знамо дело, старались – все-таки королева, но со временем им становилось скучно радоваться за двоих, и они ускакивали в светлое завтра по своим заморским делам. Тогда королева скучала и жаловалась оставшимся, какие все мужики козлы, а мужу королю – как он неправильно себя ведет и как мало внимания ей уделяет (с ним про козлов говорить опасалась). Король предлагал ей помочь ему с государством – музей учредить или школу открыть для крестьянских детей – а то на все его головы не хватало, а свою молодую жену он считал девушкой умной – все-таки имела почти высшее образование и носила с собой томик Шопенгауэра. Но королева кривила губы и обзывала короля пополамщиком, который собирается взвались на нее все тяготы семейной жизни, а она не для того красивая. Король хмурился и спрашивал, что она собирается тогда делать всю жизнь, если будет ничем не занята, тогда королева всхлипывала и отвечала, что у нее на то есть муж, чтобы решать ее проблемы – в том числе и чтобы ей скучно не было. А скучно ей было уже почти всегда. Платья новые не радовали, их становилось все больше – надо же было как-то заполнять скучные дни – покупка новых платьев с этой задачей справлялась. Зато стали не справляться жители королевства и сам король – когда поднимают налоги (кто-то же должен оплачивать эти прихоти) всем перестает быть скучно, а становится прям весело.

В этом весельи жители страны очень прозрачно королю намекнули, что королева так себе у них – полезного ничего не делает, денег тратит столько, что можно полстраны накормить, а толку ноль от нее, еще и ругается, если что не по ней. Все уже и забыли, что она красивая. Когда королева глупая да шумная про красоту как-то забывается.

Король не дурак был в этом королевстве, голосу народа ( в смысле, разума) внял. И пошел советоваться к старой мудрой волшебнице, по совместительству фее-крестной.

Фея за променадами молодой королевы следила давно – только не вмешивалась – не комильфо. Но втайне надеялась, что король твердость проявит и поймет, что пора как-то зарвавшуюся девицу уразумлять. Так и случилось.

Как и все умные и сильные женщины, фея-крестная полумер не признавала, понимая, что когда надо такое объяснять, то объяснять уже поздно. Посему решено было ею наложить на молодую королеву престранное (но в ее духе) заклятие. Королева стала соломенной! Ну, прямо все из соломы – и руки, и ноги, и то, что и до того было не сильно натуральным.

Проснувшись не совсем поздно утром, королева увидала свои соломенные пальцы и заорала что есть мочи соломенным ртом. И побежала к фее крестной, ударяя соломенными ногами о, естественно, соломенный зад.

Фея в реверансах не рассыпалась, но и долго воду мутить не стала, объяснила сразу что к чему. Отныне королева имела такой выбор:

Хочешь вернуть себе вид человеческий, а не камуфляж и суррогат – милости просим вести себя по-человечески. Используй по-королевски, по-людски, свои части тела – и они будут возвращаться в человеческое состояние. А если забыть и вновь вернуться в лень и ничегонеделанье, соломенное состояние будет возвращаться. Можно, конечно, смириться с соломенной личностью – когда вовсе уж делать ничего не хочется. Чучело потому и соломенное, что ничего не делает – просто стоит – ему деятельные конечности без надобности. Чучелу и такой вариант подходит.

Королева не обрадовалась. Долго возмущалась соломенным ртом, да только фее было безразлично, что она там шуршит. Фея крестная была женщина жесткая, но справедливая – лишних наказаний не давала. Заклятие ее своеобразным было – оно казалось сложным лишь на первый взгляд – для тех, кто привык вести соломенную жизнь. Лить слезы (а это первое что попыталась испробовать соломенная королева – на всякий случай) оказалось бесполезно. Фея-крестная, сама женщина, понимала чего стоят слезы соломенных королев.

Оставшись неумолимой, фея улетела по своим волшебным делам, оставив несчастную королеву разбираться с новым состоянием. К слову сказать, ситуация плачевной не была, хотя вздорной девчонкой воспринималась именно такой. Для нее, в принципе, любая ситуация не совпадающая с ее желаниями и представлениями, была ужас-ужас и кошмар-кошмар.