Галина Троицкая – Сказки для слишком рано выросших детей (страница 12)

Внутри было тихо, просторно и, как не странно горел свет. В уголке сидела маленькая девочка, смутно кого-то напоминавшая. Глаза девочки были печальны и, наверное, напуганы. Возможно, это он привел ее в трепет своим появлением. Девочка сидела в какой-то странной конструкции, больше всего напоминавшей клетку, хотя место вокруг было предостаточно и ее никто не ограничивал.

– Кто ты? – спросил Саша у девочки. – И почему здесь одна?

Девочка опустила глаза.

– Ты не узнаешь меня? Я твоя мама…

– Мама? – устало переспросил Саша и, усомнившись, добавил, – Моя мама – взрослая женщина, прилично в возрасте.

– Ну да, пятьдесят шесть лет, помню. И все-таки это я. Я живу внутри твоей мамы, я думаю, и я решаю. Это я.

– И… что ты делаешь здесь, в этом моем мире? Не ожидал увидеть здесь тебя.

– А кого ты ожидал здесь увидеть? Я здесь живу, и здесь все начинается с меня.

Девочка повела плечами.

– Может ты поиграешь со мной? – с надеждой просила она. – А то мне страшно, и я всегда одна.

– Чего ты боишься? – Саша подошел ближе к девочке. – и зачем сидишь здесь одна, если тебе одиноко? Почему не выходишь?

– Я всегда была одна, – малышка грустно опустила голову. – Моя мама умерла рано, я ее не помню, а папа был военным и его почти никогда не было дома. А если и приходил, то был очень строг, тут не до игр.

Девочка-мама посмотрела на него своими большими глазами.

– Там, снаружи, наверное, страшно?

– Ну да, так себе, – согласился Саша, – но совсем не выходить тоже не дело. Ты же не собираешься просидеть здесь всю жизнь?

– Я боюсь… – тихо сказала она, – я не справлюсь. Я совсем одна и, если что-то случится, мне некому помочь.

Саша помолчал. Конечно, можно было пройти мимо. Какая ему разница? Но почему-то стало жалко оставлять ее здесь одну, все-таки мать, да и еще и такая маленькая…

– Пойдем, – сказал он решительно, – что-нибудь придумаем.

Девочка поднялась и доверчиво взяла его за руку. Ее ладошка была мягкой, но холодной.

«Замерзла совсем, еще заболеет», – подумал Саша и накинул девочке на плечи свой шарф. Гора расступилась над ними, и Саша с маленькой мамой снова оказались в бескрайнем бесцветном пространстве парящих теней. Впереди проглядывалась слегка заметная тропинка, которая звала за собой. Куда-то нужно было идти, почему бы и нет? Путники тронулись в путь.

Так странно, но Саша поймал себя на мысли, что как будто бы чуть меньше содрогается теперь в этом жутком пространстве, когда появилась какая-то цель, какое-то направление. По-прежнему придерживая девочку за руку, Саша обернулся назад, чтобы еще раз рассмотреть холм, в который врезался, но не увидел его. Холм пропал, а на его месте появилось легкое, чуть заметное свечение, которое немного подсвечивало пространство.

Когда дорогу преградил большой черный туман, Саша подумал, что это похоже на его главный страх – страх не справится, упасть, не подняться, страх что большой злой мир поглотит его, а он не сможет ничего сделать. Туман распространялся так быстро, что двое путешественников не заметили, как снова оказались внутри. И тут тоже, как нес странно, было светло! Внутри Сашиного главного страха было множество лестниц и ступеней, которые вели вверх и вниз во всех направлениях, но все эти пути были освещены! Свечи, лампы и лампочки, яркие прожекторы и еще подающие жизнь фонарики освещали каждый из путей! Этот бесконечный лабиринт и пришлось преодолевать ребятам – другого пути все-равно не было. Они карабкались и ползли, прыгали и перепрыгивали, падали и снова поднимались. Когда девочка уставала и хныкала, Саша находил слова, чтобы утешить ее, а когда он отчаивался и выбивался из сил, она бережно гладила его по голове. Иногда казалось, что они выдохлись окончательно и уже не смогут подняться, но, отдохнув, они снова поднимались и шли вперед. Отчаяние не раз настигало эту маленькую компанию, но, повитав в воздухе какое-то время, уходило, а Саша и его маленькая девочка-мама оставались. Все слезы высыхали, все отчаяние растворялось, оставались лишь глаза, приободряющие в тяжелую минуту, и руки, поддерживающие когда тяжело. Так и вышли они рука об руку из рассеявшего уже тумана, на месте которого образовался цветочный луг с сочной травой и гудящими пчелами.

Серая тропинка, которую стало видно чуть лучше, повела их дальше, к водопаду, который бил из-под большого камня. Саше захотелось напиться и подставил ладони под струи водопада. Как только его ладони дотронулись до воды, ледяная корка сковала их и парень оказалась в плену. Девочка согревала его руки своим дыханием, удерживала в своих ладонях, пытаясь отогреть – все тщетно, ледяной плен продолжался. Девочка подняла глаза к небу и в отчаянии прокричала: «Мама! Мамочка! Если ты слышишь меня, помоги…»

Серое небо казалось безучастным. Девочка безнадежно заплакала, и две маленькие горячие слезинки скатились с ее щек. Как только они коснулись Сашиных рук, лед стал колоться, трещать, пока не рассыпался вовсе. Он таял, ледяная вода потихоньку согревалась, небо прояснялось. Девочка-мама еще долго оттирала его закоченевшие, как две льдинки, ладони.

Она было и взрослой и трогательно маленькой одновременно. Что-то странное и незнакомое было в ее глазах.

– Знаешь, – помолчав призналась девочка, – раньше всегда, когда мне было плохо я была одна. А теперь мы с тобой вместе. Это так странно, и не привычно, но очень приятно. Мне, конечно, все еще страшно, но уже не так страшно, как раньше. Как будто чувствуешь, что со всем можно справиться, когда ты не один, когда кто-то рядом.

Саше было приятно ее прикосновение, тепло ее рук, тоже озябших, то, что она рядом. Он подумал вдруг, хотя и сам удивился этой мысли, что они дойдут. Когда, как, еще не известно. Тяжело, конечно, и долго, но они найдут отсюда выход. Вместе. Он понимал уже, или скорее чувствовал, что не зря эта девочка оказалась в его этом страшном мире, что это нужно было, и правильно. Нужно было и ему, и ей, и всем.

Они продолжили путь вдоль берегов реки, образовавшейся от водопада. Это было нелегко, порой им приходилось входить в странную, иногда мутную, иногда темную и как будто густую воду, так как крутые берега реки сходились высоко и не было возможности идти по земле. Иногда поток сужался и бурлил, сдавленный берегами и им приходилось плыть, рискуя разбиться о камни. Порой они натыкались на странные парящие в воздухе субстанции, и сразу проваливались внутрь их. Саша уже понял, что все эти парящие тени и были его страхами, а весь этот мир и есть сосредоточение страхов, страданий и боли – все, что он чувствовал и опасался в жизни. Каждый раз, проваливаясь внутрь очередного такого существа, он оказывался в пространстве большем, чем это казалось снаружи. Он уже не удивлялся, что внутри всегда было светло и совсем не там уж мрачно. Что бы не находилось внутри каждой такой субстанции – это было… не страшно. Да, странно, непривычно, непонятно, но не страшно. После проникновения внутрь, соприкосновения, взаимодействия субстанция неизбежно распадалась, оставляя после себя странное «наследство» – то стайку вылетевших бабочек, то непонятную животинку, а один раз даже велосипед. Иногда Саша проваливался внутрь вместе с девочкой, иногда один, а она ждала его снаружи. Каждый раз после рассеивания очередного страха, как будто в этом сером мире становилось чуть больше света, ведь свет, бывший внутри каждой тени, никуда не девался. После ее разрушения, свет просто оставался в пространстве. Саше даже подумалось, что в этом сером мире собраны весь свет и радость его жизни, которые пока заключены, как будто спрятаны, внутри этих странных теней. Весь его свет был как будто спрятан внутрь этих его разных страхов, потому и было так серо вокруг. Он даже стал сам, специально, натыкаться на них, с интересом рассматривать содержимое и выбираться наружу, высвобождая очередную яркость. Ему нравилось, что в этом мире становилось больше света. Он даже начал различать, что некоторые из них как будто чужие, не его, а придуманные или навязанные кем-то, оставшиеся в его мире по недоразумению или по его молчаливому согласию. Такие разрушать было особенно приятно и продуктивно – свет от них был ярче и надолго озарял пространство

Становилось легче идти, девочка уже иногда улыбалась, прыгала вокруг Саши и совсем не пугалась, когда им приходилось плыть. Вдалеке уже виднелось, как река расширяется, а потом, упираясь в высокою скалистую гору, уходит вправо, к морю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.