Галина Соколова – Тайные касания Ариады (страница 4)

Испанских кафе в Одессе не было. В отличие от итальянских и китайских, пары турецких и даже одного африканского, всякие «Валенсии» почему-то не прижились и давно закрылись (как и сам город-побратим). Светлана Ивановна уже и название корчме придумала – «Пантумака». И наметила меню завтрака: многослойная «сфунгата» с кабачками, помидорами, лучком и картошкой из личной теплицы, или просто картофельный омлет – т.н. «испанская тортилья». И к ним – натёртые чесноком и помидором жареные хлебцы с оливковым маслом и солью… «Пантумака» была мечтой Светланы Ивановны. Как и всё испанское. Себя она называла «поумневшей Кармен». Её новая экономка подозревала даже, что место досталось ей так легко лишь потому, что она прибыла на собеседование за рулём испанской марки. Мадам Чужало давно рвалась в страну фиесты и сиесты, да только глава семьи всячески упирался. Пришлось утешиться рестораном.

Причина упёртости Адрона Фёдоровича крылась в его селективной клаустрофобии: в салоне самолёта он выдерживал час. Второй требовал нешуточного усилия, а третий колоссального мужества. Дальнейшая задержка в замкнутом пространстве угрожала бы эмоциональной и психической стабильности старого вояки. Светлана Ивановна выяснила это случайно. Как-то, одарив её батончиком «Рошена», супруг предложил заменить запланированные каталонские хлебцы на шоколадное фондю. Последовала быстрая бурная сценка, которая всё прояснила. В то утро Адрон Фёдорович ездил в турагентство «Буерак» за авиабилетами. Он мог бы взять их и через интернет, но с агентом иметь дело привычнее. Тем более, что «Буерак-тур» тут же, на Отважных. С турагентом Сашей сравнили авиалинии по ценам и длительности полёта. И выяснили: не избежать Адрону Фёдоровичу пересадок. В Киеве, Варшаве или Стамбуле. Даже при лучшем раскладе путь должен занять около семи часов – Барселона-то чёрт-те где! Мятущийся взгляд Чужало скользнул по заставке Сашиного компьютера. Там генерал-фельдмаршал Суворов переходил через гору тел участников последнего Всемирного экономического форума в Давосе. Тут «полковника» и осенило: не на Пиренеи ему, а в Альпы!!! Тоже с пересадкой, но в Вене. А венский шницель, как и венский («венское» по новым правилам*) (С 1 сентября 2009 вошел в силу приказ министерства образования и науки России от 8 июня 2009, определяющий список словарей и справочников, содержащих нормы современного русского литературного языка. Согласно вошедшему в список изданию «Грамматический словарь русского языка» под редакцией А. Зализняка, кофе теперь может быть среднего рода) кофе, Адрон Фёдорович любил. Ради них уж потерпит и два часа в пути.

Новый план включил в себя перелёт до Вены, пару дней отдыха и дальнейший путь на Цюрих. Из Вены туда – полтора часа лёту, а в Давос оттуда рукой подать – примерно, как от Одессы до Кишинёва. Туда-назад – месяц. А жену он задобрит и переубедит. И, оплатив билеты с открытой датой, Чужало с чистым сердцем отправился из «Буерака» на «Южный». За коробкой «Рошена» и фарфоровым какелоном.

На «Рошен» выбор пал не с бухты-барахты: такую коробку не жаль, если полетит в дарителя. На Сашиной заставке среди прочих тушек фигурировал и Рошенщик. Чужало когда-то голосовал за него. Ведь тот обещал ему, Адрону Фёдоровичу, Европу. Все тогда верили, что ровно через три года поедут в эту самую Европу бесплатно. Но как ездил Адрон Фёдорович туда за бабки, так и ездит. Ничего не изменилось в новой пятилетке, только билеты подорожали. Адрон Фёдорович разочаровался в Рошенщике и поверил Зеленщику. Главным аргументом в переубеждении Светланы Ивановны стало то, что как фанаты «Смешного» они обязаны увидеть место его будущего ревю. Пусть до него ещё полгода – им всего-то мостки увидеть. А вдруг там, на Давосском инструменте, маэстро и на бис сбацает! Заинтригованная Светлана Ивановна на Альпы хоть и клюнула, но с уговором: улетит она на море, если гора родит мышь. Лучше гор может быть только море, потому как. На том и порешили. И в ближайшую дату приснопамятного августовского путча, оставив вместо себя на работе Попушоя, а дома Хуторецкую с пошаговой инструкцией, чета Чужало отбыла в Вену.

Эх, и жизнь пошла! Адрон Фёдорович азартно посещал пабы и пивоварни, а его жена – сыроварни и бутики. Иногда ездили на экскурсии. Лишь к середине осени переместились в Цюрих. Там и встретили Новый год. Прошвырнулись по ленинским местам. Закадрили фифу* (FIFA – Международная Федерация Футбола с музеем и штаб-квартирой в Цюрихе). И к концу января, уже перед самым форумом, очутились в Давосе, в очаровательном горном шале. Вёрткому Адрону Фёдоровичу удалось разжиться аккредитацией и попасть с женой в зал заседаний на дебют Зеленщика. Впрочем, блистать тому оказалось не для кого – зал был почти пуст. Из внепартийных фанатов присутствовали лишь Адрон Фёдорович и Светлана Ивановна. Зато их мечта сбылась: увидели-таки кумира в новом амплуа. «Я Ленина видел!». После чего вышли на лыжню. И на ней случайно узнали, что до Барселоны – менее двух часов лёту. После снегов душераздирающе хочется к морю. Поэтому в феврале рванули-таки Чужало в вожделенную Барну. Посетили колумбовы и правотроцкистские клумбы* (После открытия Америки Колумб прибыл в 1493 г. именно в Барселону. Троцкий, наоборот, отбыл в 1916 г. в Америку именно из Барселоны). Сгоняли в сюр-музей Дали. И определились, наконец, с «Пантумакой». Пусть и с оговоркой, навеянной жёсткой реалией давосской лыжни: будет «Пан тумака». О чём оповестили по телефону свою экономку, несказанно её обрадовав. Как объяснила свою радость Хуторецкая, сосисочных-то в городе хватает, а вот с тумачными беда.

И ведь место-то под неё выбрано идеально – трёхсторонний перекрёсток. Именно поэтому, когда безымянный приживал Прокопыча (тогдашнего хозяина участка) предложил Адрону Фёдоровичу прокопычевы сотки (мотивируя тем, что хозяину не на что достроить ригу), он за это ухватился, даже не выяснив, ни зачем соседу рига, ни что это вообще такое. На этих сотках и предстояло вырасти «Тумачной».

– Шкаааааа-лииииик! – вновь вознеслось над рассветным Царским Селом. И в проёме окна так и не достроенной риги возник небритый лик тщетно охмуряемого Катериной Петровной Прокопыча. За глаза его все называли Купырём. Наверное, по причине когда-то яростно щетинившегося на его участке дягиля, или купыря. Позже его частично потеснила конопля, потом – сурепка, а уже сурепку – чертог Адрона Фёдоровича. В общем, купыря не стало, а Купырь остался, но уже не на четырнадцати, а на семи сотках. Раскрутил его всё-таки приживал, который и засеял участок коноплёй. В то время семь соток в одесском Царском Селе стоили свыше ста тысяч негривен! Но счесть их Купырю не удалось. Опрометчиво доверенные квартиранту деньги тот тут же прокутил. Не все, правда: на оставшиеся разжился б/ушным плазменником и рыдваном неопознанных марки и цвета. И то и другое отошло потом знакомому лейтенанту. Назовём его Серёгой Всезнанским. Когда-то Серёга входил в группу поимки чеченской банды (которая, вроде, свозила порох в одну из одесских хат на Пересыпи). Хотя верится с трудом – зачем бы чеченцам Одессу взрывать? Их когда-то в 90-е бывший мэр Гурвиц пригласил. И до сих пор одесситы слышат на своих улицах чеченскую речь. А самих чеченцев уже и не отличить от своих – такие же светло-русые и светлоглазые.

– Шкаааааа-лииииик! – продолжал взывать обуянный жаждой Купырь. Хуторецкая как раз зашла в местный продмаг за «американо» и кормом для аквариумной акулы Адрона Фёдоровича.

– Выпить треба. Жажда, – понимающе кивнула в сторону Купырёвой риги младоокая Алёнка Передок – приземистая «пергидролевая блондинка» двадцати семи лет, с крысиным хвостиком и цепкими карими глазками, – в общем, классическая склонная к полноте, пьющая продавщица сельмага. Она бережно заворачивала в газетный разворот «Юга» кулёк лежалой тюльки.

– Хо-о-ороший человек! Бывает, за вечер нам кассу сделает. Сейчас Оксанка, его сиделка, прибежит. До «Таврии» далеко, а к нам самое то, хоть и дороже.

Передок глянула в сторону Купырёва лежбища с явной симпатией. Втайне она слегка ревновала, хотя ревновала вяло и как-то безынициативно. Ведь это именно она, Алёнка, массажировала когда-то Прокопычеву голову. Порой и не только голову. Передок тогда работала в «Гономеде» «менеджером по массажу». И, как ей чудилось, крутила роман с Прокопычем. Но тот о романе, видимо, не догадывался и поселил у себя не её, а Ксюху. Та и младше. И добрее. И к полноте не склонная ни с какого боку. Глаза мятные, а волосы – дивным ореховым водопадом. Хотя пила Ксюха даже больше. Заселил Купырь девушку вместе с её тогдашним бойфрендом – санитаром клиники. Хотя санитар это ещё громко сказано – так, умственно отсталый разнорабочий, длинный и засосанный как глист. Но с сертификатом от самого господина Кандыбы, автора «Криминального чтива», то бишь гипноза, члена всемирной ассоциации профессиональных гипнотизёров. Именно Ксюхин криминально-санитарный Гудини и накрутил Купырю астрономический тарифный долг. После чего пол-участка продал и скрылся. Не оставив после себя даже имени. А Ксюше пришлось разгребать. Побеждённая на всех фронтах Передок утешалась единственно приятным для себя доводом: её «соперница» не имела в Одессе жилья, поскольку «понаехала» из соседней области, кажется, Винницкой. Сама же Передок была гордо прописана на Славянской. Там в свободное время и подрабатывала в гастрономе на полставки, дополняемой массажами. Хотя переплюнуть «гономедские» доходы всё равно не могла. Но, привыкнув к близости рабочей точки, никто из бывших сотрудников клиники далеко ездить не хотел. Устраивались тут же. Интересный штрих: Катерина Петровна тоже не догадывалась об Алёнкином «романе» и соперницу в ней не видела.