Галина Соколова – Тайные касания Ариады (страница 1)
Тайные касания Ариады
Галина Соколова
Элла Мазько
© Галина Соколова, 2026
© Элла Мазько, 2026
ISBN 978-5-0053-7469-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Касание первое
(Что было)
Отважные на Отважных
Кто не любит острое,
тот не может быть
настоящим революционером.
Мао Цзэдун.
В мае 2020-го Одессу потрясло громкое дело. Ему присвоили сложноподчинённый номер и назвали «Делом якутов». В Одессе?! Так точно. Девять месяцев оно зрело под улицей Отважных и в конце концов превратило одного отважного выпускника академии СБУ в звезду, подсыпав ему звёзд на погоны. И не только ему… Хотя никаких якутов в «Деле якутов» не было.
А было так. В одно велюровое утро предыдущего августа-месяца одна мадам по фамилии Переляк, старожил Царского Села, кайфовала в одноимённом кафе. Все приличные города, помимо черёмушек, имеют и свои царские сёла. У одесситов это бывшее «ПГТ Мизикевича», красного коменданта города. В 90-х посёлок облюбовали местные нувориши, и с тех пор риэлторы не любят это коттеджное урочище – дорого, мало у кого найдутся такие деньги. Плюс громкое название «не соответствует»: в Царском почти нет табличек с номерами, и нужный вечером дом можно искать до утра. Нет и охраны со шлагбаумом, как принято в иных коттеджных посёлках. Очистные сооружения требуют ремонта. И вообще, село хоть и одесское, но приписано к Таировскому сельсовету. То есть топографически полсела – в черте города, полсела – вне. Золотая межа проходит именно по Отважных: нечётная сторона – элита, чётная – чернь. Короче, не царское это дело – жить в Царском Cеле. Но вот кафешка на углу Отважных и Славянской если не царская, то королевская наверняка.
Там и вкушала «кофе по-турецки» Переляк Катерина Петровна – не худая и не толстая, уже не шатенка, но ещё не блондинка, рослая (около 173 см) дама в морковном халате. Вкушала и лениво переругивалась в
Раньше Переляк отжигала стюардессой – летала самолётами «Аэрофлота». Позже – «Аэросвита». А потом перепутала двери и вместо рекрутингового офиса «Odessa Airlines» угодила на мастер-класс психолога Поплавской
Все эти изначальные подробности не случайны. Они необходимы, чтобы при желании расплести это словесное макраме – иначе не уследить за перемещениями некоторых гомноедовцев. Вот доктор Переляк «cместилась», так сказать, в онлайн. Это и модно и без риска получить в глаз от пациентов – такой вид общения похвалил бы сам доктор Перлз. Его бы мозги да к её диплому! Но Переляк о докторе таком не слышала. И слышать не хотела, особенно узнав, что за всё время Нобелевскую премию дали одному-единственному психологу. Тю!
Катерина Петровна любила местное кафе за его застрявшие в ХХ веке цены, а ещё потому, что жила буквально за углом, на старой, «нецарской» половине. «Ответственность любит удобства», – в родную кафешку не грех заскочить и в халате. Отдохнуть от суеты чужих будней. Это же так тоскливо – чужие будни. А ещё… ещё из стрельчатых окон кафе просматривались бастионы Прокопыча, соседа. Отсюда этому субчику носили супчики и любимые им рыбные котлетки. Сам Прокопыч кафе обходил, а за харчем присылал свою жиличку Ксюху. Она раньше убирала всё тот же «Гономед». После его закрытия Прокопыч, регулярно посещавший тамошние массажи головы, предложил девушке убирать теперь у него, что называется, «с проживанием».
«Тю ещё раз!» – Переляк с досадой вырубила Zoom: один из пациентов огорошил вот, что её труды «Полёты во сне и наяву» и «Не валяй дурака, а?» (базовый тезис: «всё от безделья!») заинтересовали одну из телекомпаний. Предлагают цикл авторских передач. Весть, конечно, лестная, да пустая. При нынешнем состоянии культуры на всё нужны деньги. А их не было. То есть были. Недавно. Но сплыли. На всё того же чёртова Прокопыча. Этого неприступного субъекта Петровна силилась пленить не только умом, но и чарами; потому щедро инвестировала не только в издательство на п. Деревянко (б. Независимости), но и в популярную у разведённых одесситок ворожею. Сама Петровна была мадамой ещё хоть куда, но почему-то не догадывалась, что на халат и модный в её отрочестве начёс мужик уже не клюёт. А конгруэнтной «материальной базы» она так и не нажила. Впрочем, незнание спасало от разочарований: Прокопычу больше баб нравились бутылки. Вернее, их алкогольное наполнение. Хотя интеллект он всё равно уважал. Даже женский. Поэтому и Ксюха трепетала перед Катериной Петровной, несмотря на её морковный халат. Ведь та пекла уже третий «кирпич» по психологии! А Ксюха печатное слово почитала. Хоть и не читала.
Зачем, спрашивается, взрослой состоявшейся женщине алкаш Прокопыч? Увы, был он в округе единственным холостяком. Вытерпеть это было нельзя никак, поэтому ворожбе, как и психологическим опусам, предстояло поставить крест на его положении. Неистребим в наших дамах домострой! Так или иначе, а на поимку субъекта ушли все личные сбережения, а ещё всякие там душевные муки… Ладно, хоть бесплатные.
– Екатериночка Фёдоровна, рыбонька! – вдруг обожгли Катерину Петровну терпкие объятия. Вырвавшись, она узнала Хуторецкую Алису Борисовну, свою сверстницу (по паспорту та была Аллой, но своей знаменитой «двойной тёзке» не симпатизировала). Хуторецкая была новой соседкой из дома напротив. Познакомились обе здесь же в туалете, когда единственная кабинка была занята. За время ожидания Борисовна и выложила Петровне всю свою подноготную.
– Не Екатерина, а Катерина! – буркнула Петровна, тайно сбрызнув себя остатками из флакончика «Быть может…» эры Варшавского договора. – Как у Александра Державина: «Катя-Катерина, маков цвет, я памятник воздвиг себе в ответ…». Садись, рассказывай!
Одесса всегда была не маленьким Парижем, а большой деревней. Любые двое её жителей, перебери они знакомых, обязательно сыщут общих. Впрочем, те и сами найдутся. Так и вышло, когда эту самую Хуторецкую, высокую энергичную мадам за пятьдесят со стрижкой а-ля Шэрон Стоун, погнали с работы. Вкалывала мадам в мясном ряду на Привозе и всюду совала свой хрящеватый нос с похожей на взлётную полосу ложбинкой в центре. Но погнали Борисовну не за нос, а за хамский язык, обматеривший знакомых самого главного босса Привоза. Угораздило же! Виновницу тут же изловили и линчевали, то есть лишили места, чем нанесли её ранимой психике травму. Это потребовало помощи психолога (в Европу же идём!). И по совету недавних товарок записалась Хуторецкая на мастер-класс всё той же популярной в городе Поплавской. Но не помогло. Так было жаль уплаченных за лекцию двухсот гривен, что только о них и думала. А вскоре проблема усугубилась. Ведь из-за чего пошла к психологу? Из-за увольнения: боялась в своём возрасте работу больше не найти. А тут ещё и молодой Вася вдруг объявил ей отставку. Едва стала безработной! «Пришло время», – сказал. И ушёл. И разразился у мадам Хуторецкой ситуативный невроз, а за ним – психоз.
Пару слов о Васе. Был он поджарым цыганистым парнем. Молчаливым и харизматично-угрюмым. С диковатым взглядом и упругими ноздрями скаковой лошади. Увидишь такого – и захочется в степь да под звёзды. Ко всему этому Вася имел ещё и гламурный доход автомеханика. И «славу» в ещё более гламурном, не существующем ныне клубе «Игого». Там когда-то показывали мужские стриптизы. Толково раздеться – дело-то хлопотное. Если женщине помогает совершенство её тела, то мужское наводит на унылую думу об убогой природе примата. Потому и упирают парни на крутые спецэффекты. Вот и наш Вася явил свой томос. Поначалу официантом. Только-только приехал он тогда из райцентра, поступил в автодорожный техникум и стал подрабатывать в кафе на Преображенской. Был длинным, тощим и стеснительным. Так робко топтался возле замусоренного столика этот парень, что никому бы в голову не пришло ждать от него масштабных проектов. Но свезло познакомиться в курилке с половиной эротик-дуэта