Галина Салийчук – По ту сторону (страница 1)
Галина Салийчук
По ту сторону
Глава
По ту сторону
Я смотрела в центр магического шара— туда, где обычно скрывается истина, а иногда и наглая ложь, если шар встал сегодня с той стороны стола. Он играл всеми цветами радуги от нежного розового до такого ядовито-салатового – предвещание того, что сегодня связь с прошлым установится крепкая, как обещание, данное шёпотом.
Каждый шар, как и человек, имеет свой характер. Один трудолюбивый – покажет, что попросишь, другой – вредный, будто кошка на сквозняке. Мой шар был не просто инструментом магии – он был личностью. Точнее, барышней с характером, и характером сложным. Захочет – покажет тайны мироздания, не захочет – изобразит безмозглый сувенир с турецкого рынка. Вот уж кого в наряды не переодевай – всё равно найдёт повод сказать:
«А я сегодня не работаю! Ой, не знаю, голова болит, ретроградный Меркурий, ноготь сломался…»
Два года он устраивал забастовку, валялся на полке и изображал «стеклянную померяшку». Но сейчас – ах! – он сиял так, что любой диско-шар тихо рыдал в прихожей, мечтая о такой жизни.
Он блистал огненными всполохами, пускал солнечные зайчики, а потом хмурился и наливался туманом – прям готовый портал в иной мир. Причём не обязательно в тот, где цветы и единороги. Может, и в мир мёртвых – там, где уж точно не спросишь дорогу обратно.
Я аж пискнула от восторга – настолько быстро у шара сменилось настроение.
– Ну наконец-то! – радостно прошептала я, потирая руки, будто злодей в мультфильме. – Сейчас я выжму из тебя всё, на что ты способен, дорогуша! И даже то, на что ты не подписывался!
«Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом ещё сильнее пожалеть» – золотое правило любой уважающей себя ведьмы, уставшей от шаров-лентяев.
Проколов палец, я выдавила каплю крови и нарисовала на шаре пентаграмму с собственным именем в центре – чтобы гад не запутался, кого слушать. Потом собрала по квартире все пирамидки: и дорогие, и те, что «ну просто прикольно смотрелись на полочке». Расставила их вокруг, выровняла свечи строго по окружности, и каждая свечка, кажется, смотрела на меня с немым вопросом:
«А точно духов безопасных позовём? Может, без сюрпризов сегодня?»
Я начала торжественно перечислять имена тех духов, которые хотя бы не пытаются сожрать тебя с первого приветствия. Вежливость – наше всё.
Шар вспыхнул так ярко, что миска с котом в коридоре подозрительно звякнула.
Он пульсировал живым светом, как будто кричал:
«Готов! Давай магию, детка!»
И я точно почувствовала – в нём зреют сюрпризы.
Приятные?
Сомневаюсь…
Но уж точно такие, от которых волосы дружно встают дыбом и поют гимн электричеству.
Этот вечер обещал быть незабываемым.
Шар затуманился, словно вдохнул слишком много зимнего воздуха.
Цветные всполохи внутри медленно растаяли, уступая место белизне – холодной, бескрайней, как забытая дорога.
Мир вокруг меня исчез – остался только хрустящий снег, звон бубенцов и шёлковый ветер, играющий с лошадиной гривой.
Я больше не глядела в шар – я была по ту сторону.
По заснеженному полю, сверкая копытами, неслась лихая тройка. Бубенчики звенели так задорно, будто и они спешили на веселье. В расписной телеге, украшенной лентами и охапками счастья, сидел молодой жених – Иван, сын достойного рода и наследник больших надежд.
Кучера Иван брать не стал – не барин, справится и сам. Лошади у него умные, дорогу знают. Да и спешить надобно: чем меньше народу в санях – тем легче они скользят . Хотел жених явиться к невесте не уставшим путником, а молодцом – бодрым, в меру нарядным и готовым к новой счастливой жизни.
Дело было давнее: когда-то два отца, крепкие друзья, решили породниться. У одного – сын Иван, у другого – дочь Настасья, благовоспитанная и на пару лет младше. Отец Ивана в церкви сам лично вписал их будущую свадьбу в церковную книгу – чтоб ни один ангел не забыл напомнить небесной канцелярии. А копию записи аккуратно сложил и дома хранил, будто главный документ семейного счастья.
Годы шли, друзья разлетелись по губерниям, да судьба – известная пакостница – взяла и сплела пути так, что отцы ушли в мир иной, а дети друг друга и не видели. Но матушка Ивана, женщина стойкая и уважаемая, напомнила:
– Завещание – дело святое! Надобно ехать, сынок, сватать невестушку.
Иван – парень со смекалкой – в ответ поклонился, но возразил уважительно:
– Матушка, не пристало к девице с пустыми руками! Сначала капиталу нажить, подарков достойных скупить, да связи нужные завязать. А там уже – хоть под венец, хоть на край света.
Матушка подумала… и согласилась: разум у сына – хоть сейчас на ярмарку продавать.
Так он и решил: попутешествовать, умом и опытом разжиться, да вернуться женихом завидным, чтобы Настасья, увидев, сразу подумала: «Вот он – счастье моё с усами!» (Ну или без – смотря как мода повернёт.)
Сделки выгодные Иван провернул, родственников уважил, сундук гостинцами до скрипа набил – и вот теперь, на удальской тройке, он несётся в соседнюю губернию свататься, счастье своё искать.
Зима искрится, ветер играет шарфом, а сердце то и дело приплясывает – свадьба ведь ждёт впереди!
Подъезжая к церкви, Иван только собрался было слезть с саней, как навстречу ему выскочил дьячок – нос красный, шапка набекрень, дыхание паром валит.
– Ох, гляди-ка! – замахал руками. – Барин, никак, на свадьбу торопишься?
Иван аж поводья в руках перехватил:
– Угадал! А ты откуда ведаешь?
Дьячок с выражением «щас такое расскажу – сам ахнешь» приблизился и горестно покачал головой:
– Так опоздал ты, Иван-барин… Свадьбу уж сыграли! Гости, молодожёны – все по дом поехали, праздновать да пузо набивать.
У Ивана брови так и полезли вверх:
– Как это – опоздал? Сегодня ж, по завещанию батюшки, я должен был жениться на рабе Божьей Настасье Ильиничне!
Дьячок всплеснул руками, перекрестился:
– Ох, лихо! Беда-беда…
– Так! – Иван нахмурился. – Не крутись рыбой на сковороде – рассказывай, что стряслось.
Дьячок тяжко вздохнул, будто сам виноват:
– А чаво рассказывать… В прошлом годе пожар приключился. Огонь лютый был: прежний батюшка наш угорел – Бог царствие ему небесное… А книгу церковную-то он спас, да только не всю – половина в уголь обратилась.
– И?.. – Иван подался вперёд.
– И то, что невестушка Настасья Ильинична должна была повенчаться – в книге сохранилось, число и месяц тоже… А вот с кем – огонь сжёг!
Иван перекрестился:
– Эка напасть…
– Так Настасью-то мать её не стала долго ждать, – продолжал дьячок. – Выдала за сына кузнеца, Еремея Матвеевича. Парень ладный, руки золотые – гвоздь загнёт, подкову слепит… А ежели кто обижать станет – и в глаз врежет, чтоб два раза не вставал.
Повисла тишина, только снег под копытами поскрипывал.
Иван снял шапку, провёл ею по лбу, будто усталость с него стряхивал. Вздохнул – тяжело, но без отчаянья:
Жениться он, конечно, собирался. Но Настасью никогда не видывал – ни образа её не знал, ни голоса не слышал.
– Раз Господь распорядился иначе… значит так и быть, – буркнул он, пытаясь сохранить достоинство. – Не бывать мне помехой семейному счастью.
Только сердце… эх… где-то под кафтаном сжалось и тонко свистнуло, как струна на морозе.
Часть III.
В дверь позвонили.