Галина Погодина – Воин света (страница 6)
От таких известий сонливость Андрея как рукой сняло.
- Так… А что Изяслав?
- Предложил Святославу Путивль, чтобы он отступился от брата. Святослав ответил, что откажется от любых волостей, только бы вернули ему Игоря живым. Но Изяслав не хочет выпускать его из своих рук. Святослав в отчаянии, от него все откачнулись, кроме Владимира Муромского, сбежал даже его наёмник Иван Берладник, прихватив деньги, уплаченные вперёд. Святослав написал мне и половецким ханам Тюнраку и Оселуку, своим дядьям по матери. Молит о помощи.
- Изяслав как-то объясняет свой захват власти?
- Мол, киевляне сами пришли к нему и пригласили на великое княжение.
- А с каких это пор киевские бояре ставят на Руси великого князя? Или это латиняне заплатили кому нужно? Изяслав им попросту продался! А киевские богатеи уверились, что могут получать прибыль со всех сторон и распоряжаться князьями по своему разумению!
- Латиняне далеко, у них свои хлопоты. А Изяслав засел в Киеве и снова собирает полки.
Ростислав поднял бровь.
- На нас ли?
- Мы ему пока не по зубам. Мыслю, на Новгород-Северский. О том как раз пишет Святослав и просит войско. Нужно помочь! Если Изяслав и киевские богатеи покусились на великого князя, которому целовали крест, дальше будет только хуже. За Святославом наступит и наша очередь…
Пока Андрей собирался с мыслями, чтобы вместить в этот поток вестей просьбу о женитьбе на Улите, в раскрытой двери позади него раздалось какое-то шевеление. Это оказался боярин Кучко – совершенно встрёпанный и помятый: явно его тоже только что вытащили из постели. За его спиной маячила та самая толстая нянька, которую Андрей видел в церкви. Юрий удивлённо посмотрел на него.
- Чего тебе-то не спится, Иваныч, в такую рань?
- Княже, дозволь перемолвить с тобой с глазу на глаз! А после уже пригласим его! – Боярин сердито дёрнулся в сторону Андрея.
- Выйди на мал час, - велел Юрий сыну.
Уже догадываясь, о чём пойдёт речь, Андрей переступил через порог и плотно закрыл за собой дверь. Нянька злобно зыркнула на него и шмыгнула в переход. Через немного времени его позвали обратно. Князь Юрий сидел за столом вместе с боярином и мрачно смотрел на сына. Андрею почему-то показалось, что отец сдерживает смех под напускной суровостью.
- Ну что, боголюбец, - хмуря брови, начал Юрий Владимирович. – До утра свою мужскую резвость показывал? Теперь и ты по ночам будешь девок портить?
Андрея мгновенно захлестнула ярость. Его возвышенное чувство к Улите было опошлено шуткой, как он считал, достойной княжеской молодечной, но не самого князя. Смертельно побледнев, он шагнул вперёд, невесть что и сказал бы, но, к счастью, Кучко прервал его.
- Ты спас жизнь мою, а я не поблагодарил тебя - прости уж, княжич. Отваги тебе не занимать, силён ты, и кровь у тебя горячая: ты воин, а не монах, как говорят про тебя. Но для своих страстей мужских мог бы найти кого-нибудь попроще, чем моя дочь. Чай, сенных девок в хоромах хватает!
Андрей медленно поднял потемневший взгляд.
- Мне не нужны ни сенные, ни княжны, ни купеческие дочери, ни заморские царевны. Улита – свет, лада моя, и я клянусь жизнью своей, что ничем её не обидел и чести не замарал. Дозвольте взять её в жёны! – твёрдо произнёс Андрей, поклонившись в пояс обоим отцам.
- Вот как, сам себе сваха, - задумчиво произнёс Юрий. – А ты не подумал, что нарушаешь свой сыновний долг, свой долг перед княжеством? Страсти проходят быстро. Это сейчас тебе кажется, что ты жить без неё не можешь. А пройдёт полгода, ты и думать забудешь о своей «ладе» и спокойно пойдёшь под венец с той, кого я укажу.
Кучко молчал, постукивая кончиками пальцев по подлокотнику резного стула и переводя напряжённый взгляд с одного на другого.
- Только Бог ведает, что лучше! – твёрдо продолжил Андрей. – Князь Владимир Святой был сыном Святослава от Ольгиной ключницы Малуши. Невесть, что сталось бы с родом Рюриковичей, если бы кровь её не текла в наших жилах. А Улита происходит от дочери Гостомысла, деда Рюрика, и она ничем не хуже княжён!
- Ладно, боголюбец! – Юрий уже открыто захохотал и хлопнул ладонью по столу. – Иваныч! Даёшь Кучково в приданое за дочкой?
Андрей замер, расширенными глазами глядя на обоих. Боярин поперхнулся, но сдержался. Прокашлявшись, встал и поклонился.
- Даю, батюшка князь! Кучково, стада скотинные, угодья охотничьи да рыбные. О серебряных гривнах, парче, жемчугах и другом прочем сговорим отдельно. Нужно ключника спрашивать.
Юрий снова повернулся к сыну.
- Значится, решено. Сейчас едешь за белозёрской ратью. Как вернёшься, будем играть свадьбу.
Андрей вышел из отцовских покоев и откачнулся к стене, прикрыв глаза. Ему понадобилось не меньше минуты, чтобы справиться со своими чувствами и со спокойным лицом вернуться к себе. Когда солнце поднялось над лесом, он уже скакал во главе небольшого отряда по лесной дороге. Заполучив Кучково, князь Юрий назвал его «Москва», по имени протекающей здесь реки, и призвал мастеров для строительства наместничьего двора.
Глава четвёртая
Андрей привёл полк из Белозёрья, разместил воинов в суздальском посаде, а сам направился в город. На подъезде он застал необычную беготню и суету. В заснеженный Суздаль прибывали гружёные возы и подводы, наполненные битой дичью, куканами вяленой рыбы, связками битых куриц, корзинами, горшками, мешками и бочками разного размера. Всё это добро толпилось возле переезда через Каменку, и там творился сущий бедлам. Андрей оказался прижат к возу с обложенными сеном бочонками, так что ему ничего не оставалось, кроме как слезть с коня: ехать дальше верхом было невозможно. По небу ползли серые лохматые тучи, из них сыпались и кувыркались в воздухе редкие снежные хлопья, путаясь в гривах коней.
- Куда мёд-то сгружать? – обратился к Андрею молодой возчик, приняв его за боярина.
- Что тут происходит, не объяснишь ли? - откликнулся княжич.
- То-то и вижу, что тебя всего снегом запорошило - издалека, значит, прискакал, новостей не знаешь… А у нас новость так новость: княжич Андрей Юрьевич женится на дочери боярина Кучко! Вот и везём всяко-разно добро для пира. Уже и баб подбирают, кто поголосистей, значит, чтобы петь. Из нашей деревни взяли одну, Марфёну. Как запоёт - на том берегу у коров ноги подгибаются.
Андрей поморщился, представив себе хор из полутора десятков таких баб.
- А ты жениха-то видел? – продолжал балаболить медовоз. - Говорят, богатырь сажённого росту, борода лопатой, толст и ладен, голос как гром, медведей бьёт, как мух…
- Вон ключник идёт, не упусти, - указал парню Андрей.
Протолкавшись в конюшню, он оставил Позвизда на попечение прислуги, а сам взбежал наверх, в покои отца. Юрий Владимирович сидел на лавке, разложив на дубовой столешнице расправленные грамоты. Услыхав доклад сына о прибытии белозёрской рати, довольно шевельнул бровью.
- Хвалю! Толково сработано, а главное - вовремя. Вчера прибыл гонец от Святослава Ольговича. Пишет, что Игорь тяжко захворал в порубе, и когда был уже совсем плох, Изяслав приказал Евфимию Переяславскому его исповедать, причастить и возложить на него схиму - словом, подготовить к смерти. Однако же в тепле Игорь выздоровел и решил остаться иноком Феодоровского монастыря в Киеве. Должно быть, это нарушило планы Изяслава. Во всяком случае, он опять собирает полки. Святослав уверен, что на него.
- А… Что со свадьбой, отец?
- Нет времени гулять да разговляться. Свадьба будет через три дня. Потом ты поедешь наместничать во Владимир.
Андрей, который до последнего момента боялся, что отец передумает, едва не задохнулся от радости. Юрий усмехнулся.
- Ну, что ты встал? Садись - с дороги, чай. Эй, Кузьминишна! Накрой по-быстрому на стол да прикажи изготовить баню.
Дни, назначенные до свадьбы, пролетели быстро, и вот уже Андрей, разодетый в иноземные шелка и скарлат, встал перед аналоем. Он настолько волновался, что не сразу заметил, как рядом с ним возникла девушка, с головы до ног закрытая полупрозрачным бледно-розовым покрывалом, и только увидев сияющие глаза сквозь тонкую ткань, понял, что это она – его лада неземная. И вот они стоят, оба в венцах, слушают напутствия священника и кланяются.
Андрей сидел один во главе пиршественного стола и снова нервничал - но вот вводят его наречённую, уже с открытым лицом и с переплетёнными косами, как полагается венчаной жене. Гусляры ударили по струнам, гости разразились приветствиями и налегли на кушанья. Во всю длину стола красовалась огромная белуга - особая гордость боярина Кучко. Запечённый вепрь с мочёными яблоками был разделан до костей за считанные минуты, за ним последовали лебеди в перьях на серебряных проволоках. Слуги вкатили вторую бочку ароматного малинового кваса. Теперь гости уплетали сдобные ватрушки и кашу сорочинского пшена с изюмом и сливками. Молодым не полагалось есть на пиру. Под гомон гостей они кормили друг друга с ложки обрядовой кашей, стараясь не промахнуться мимо рта. Обоих «отпустило»: поняв, что теперь уже точно их друг у друга никто не отнимет, они принялись украдкой переглядываться. Песельницы, о которых говорил Андрею молодой возчик, действительно голосили так, что дрожала бахрома камчатной скатерти.