Галина Погодина – Воин света (страница 3)
- Новгородцы знатно присели после Жданой горы, но Мстиславичи не успокоятся. Слишком давно они готовились к захвату власти на Руси. Просто будут действовать иначе. Нужно готовиться к большой войне.
- Вот кого Долгоруким надо было прозвать, а не отца нашего. Отец города строит, а старший Мстиславич только и смотрит, чего бы чужого захапить!
- Ты прав, брат. Если не окоротить Изяслава, следующий крестовый поход будет на Русь. Латиняне не отпустят его с крючка, пока он не поможет им сгубить православие, - сумрачно ответил Андрей.
- Ну-у, это ты загнул. Православие никуда не денется!
Ростислав выразительно повёл плечами, привстал в седле и погнал коня намётом.
- А почему отец велел нам скакать в Кучково, а не в Суздаль? – спросил Андрей, когда снова догнал брата.
- Видать, не хватает ему там воинов, нужна наша дружина.
- Или Степану Кучко зачем-то люди понадобились.
- Ну-у не знаю. У него восемь деревень вокруг Суздаля - народ-то есть.
- Где Суздаль и где Кучково. Да и крестьяне заняты в полях: сенокос…
Сумрачный еловый лес сменился сосновым, дальше по пути всё чаще встречались светлые берёзовые рощи. По земле скользили яркие солнечные пятна. Извилистая дорога привела всадников на вершину холма. Андрей отбросил назад растрепавшиеся волосы и подставил разгорячённый лоб свежему ветру. Ростислав дёрнул уздечку, его конь мотнул головой и перешёл с рыси на шаг.
- Тьфу, ну и жара. Мой конь уже шатается. Нужно сделать привал.
Андрей скосил глаза на взмыленную морду братнего коня. Старший Юрьевич всегда то чрезмерно гнал своего скакуна, то резко его осаживал, в то время как Андрею не требовалось никаких усилий для того, чтобы его конь шёл так, как ему хотелось. И сейчас он свободно сидел в седле, немного откинувшись назад и опустив уздечку, а его Позвизд плавно замедлил ход.
- Дорога пошла на спуск. Наверняка внизу будет речка. Если берег удобный, можно и отдохнуть.
Так и оказалось: среди кустов ивняка по песчаному ложу протекал полноводный ручей. Ростислав привстал на стременах, осмотрелся и указал в сторону открытого пригорка, поросшего розовой кашкой и одуванчиками. Всадники с топотом подъезжали, спешивались, водили и стреноживали коней, отвязывали от сёдел котомки; одни направлялись с секирами в лес, другие ловко раскладывали длинный костёр из валежника, третьи сооружали шалаши для ночёвки. Вскоре в походных котлах варилась каша с вяленым мясом, а воины тем временем отдыхали, плескались в ручье и собирали спелую малину, которой были усыпаны кусты вокруг лагеря. Вскоре ужин был готов. Проголодавшиеся дружинники, смеясь и пихаясь, столпились вокруг котлов с берестяными мисками в руках. Это были молодые, сильные парни, под стать своим полководцам-княжичам.
На следующее утро часовые подняли всех ещё до рассвета. Под угасающими звёздами длинная змея конной дружины с глухим топотом двинулась в путь, нарушая сонную тишину леса. Когда раскалённый солнечный диск уже поднялся над холмами и началась дневная жара, Ростислав выехал на опушку и резко осадил коня. Перед ними струилась река, через неё вёл на другую сторону наплавной мост. На пологом берегу лежали лодки, сновали конные и пешие люди, лошади, телеги. Ростислав привстал на стременах, пытаясь понять, что там происходит. Андрей полуобернулся в седле, проверяя, все ли в сборе.
- Все здесь, Андрей Юрьич! – слегка запыхавшись, доложил его мечник Михн, почтительно коснувшись шапки. - Река Москвой зовётся. Нам на тот берег.
Ростислав поднял руку, и отряд двинулся к мосту. Крестьянские возы шарахнулись в стороны, пропуская воинов. На другом берегу дорога вела на подъём. Ростислав пришпорил коня и взлетел на вершину невысокого холма. Повернулся к подскакавшему брату и указал подбородком:
- Кучково!
На холме стояла деревенька, окружённая невысоким частоколом. Из гущи молодых яблоневых садов выглядывали избы, среди них торчали островерхие крыши боярских хором. Навстречу неторопливо выехал всадник средних лет, в полотняной рубахе навыпуск и с непокрытой головой. Несмотря на простую одежду, гордая осанка и властное выражение лица выдавали в нём не простого человека. Ветер трепал его вьющиеся рыжеватые волосы и тщательно подстриженную бороду.
- Хвалю, что не умедлили! – произнёс он довольным голосом.
Всадник повернул коня и так же спокойно поехал назад, увлекая за собой вновь прибывших. Запылённые воины попарно двинулись за ним. Княжеских сыновей разместили в горницах боярских хором, для дружинников уже были готовы палатки на берегу речки Неглинки. Прислуга потащила на поварню кур и поросят. Пока готовился пир, гостям растопили баню. Ростислав первым стащил с себя пыльную, пропотевшую одежду и полез в парную.
Помывшись, княжичи занялись своей внешностью. Для них уже были готовы раскладные стулья, банщики накрыли их плечи рушниками и вооружились ножницами. Через полчаса Ростислав с удовлетворением любовался своими подстриженными, подвитыми усами и умащённой бородой. Но Андрей, вопреки канонам мужской красоты, предпочитал стричься достаточно коротко, особенно это касалось бороды и усов.
- Ну и что ты опять всё состриг-то? - поинтересовался Ростислав. - Выглядишь, как наказанный за разгильдяйство послушник монастыря.
- Лучше я постригусь покороче, чем потом полдня буду добывать из зарослей на лице остатки трапезы, - невозмутимо отозвался брат.
Княжичей провели в просторную расписную повалушу. Слуги торопливо накрывали столы и вносили недостающие лавки. Низенький, полноватый боярин и высокий, атлетически сложенный князь уже были здесь и увлечённо беседовали, стоя в нише возле окна. Для пира в честь прибытия сыновей Юрий оделся роскошно: на нём был охристо-жёлтый парчовый кафтан поверх малиновой шёлковой рубахи, расшитые жемчугом лёгкие поршни, шёлковый пояс с кистями и драгоценное эмалевое ожерелье византийской работы. Андрей двинулся было к отцу, но Ростислав уловил несколько слов и удержал брата за руку.
- Смотрю, возмужал уже и Андрей, - задумчиво произнёс Кучко.
- Да… Двадцать второй год пошёл. Ростислав всё по девкам бегал, пока не женился, а Андрей – боголюбец, почитает иноков, подолгу молится… В прошлом месяце такое отчудил - к княжому дворцу пришли прокажённые, плакаться о своей нищете. Ключник погнал было их прочь. А тут как раз Андрей с охоты возвращался. Так рявкнул на ключника - тот чуть не обделался и рысью побежал за милостыней. А Андрей тем временем принялся со слезами утешать тех прокажённых, даже брать их за руки… Праведник, одно слово. Ищу ему жену, да княжон нет на примете. Часом боюсь, как бы в монахи не пошёл.
Несмотря на то, что князь вроде бы жаловался, в его голосе звучала гордость.
- У меня вторая дочь на выданье, тоже редкого нрава: добрая, жалимая, богобоязненная. Боюсь отдавать её за кого попало, а достойного жениха не могу ей сыскать. А с приданым не поскуплюсь, - осторожно намекнул боярин.
Юрий угрюмо посмотрел на него.
- Даже не думай, Иваныч! Андрей - третий мой сын и в свой черёд станет великим князем, если Бог не попустит. Хотел я женить его на Звениславе Всеволодовне, да Болеслав Вроцлавский успел раньше её просватать. А у меня ведь ещё младшие сыны подрастают. Елена обещала поискать среди своей византийской родни...
- Слыхал? Кучко хочет определить тебя в зятья, - прошептал Ростислав на ухо Андрею, оттесняя его назад на несколько шагов, чтобы их не заподозрили в подслушивании. - Хотя слыхал я ещё в Новгороде, что он древнего рода, в числе его предков сам Гостомысл, дед Рюрика…
- Лучше бы этот родич Рюрика слуг своих поторопил с ужином, пока мы тут с голоду не померли, - так же шёпотом ответил ему брат.
Увидев сыновей, князь умолк. Перехватив его взгляд, Степан Кучко тоже остановился на полуслове. Разморённый баней, Андрей не вникал, что за люди входили в широкие двери, раз за разом кому-то механически кланялся, пока перед ним не возникла стройная девушка в травчатом сарафане. Он замер, уставившись на неё как на диво: светло-русая коса, прямой нос, нежный румянец, большие голубые глаза… Ростислав, удивлённый состоянием брата, чувствительно толкнул его локтем.
- Дочь моя, именем Улита, - важно сообщил Кучко.
Андрей отвесил девушке поясной поклон, но вместо того, чтобы двинуться дальше, сделал шаг вперёд, охваченный безотчётным желанием обнять её, и сдержался в последний момент. Он не замечал недоумевающих взглядов со всех сторон, не видел и не чувствовал вообще ничего, кроме тихого сияния в глазах Улиты, её вспыхнувших щёк и приоткрытых губ. Неловкую ситуацию разрешил Ростислав: на правах старшего брата со смехом отпихнул его и поклонился сам.
На пиру творилась обычная в таких случаях суета - бесконечная смена блюд и заздравные чаши. Степан Кучко слыл известным чревоугодником, на его дворе особым способом откармливали живность, в садах выращивали особые сорта яблок, вишни, крыжовника. Повара у него были искусные, служившие Степану ещё в его бытность в Новгороде. Даже наспех собранный стол украшали запечённые с ранними яблоками поросята, гуси с кашей, хрустящие солёные рыжики, мочёная брусника, датская селёдка с луком, благоухающие курники, расстегаи и кулебяки, нежные творожники и ягодники, имбирные пряники, медовый сбитень и малиновый квас. Несмотря на редкую изысканность яств, Андрей жевал и пил, не чувствуя вкуса. Перед его мысленным взором стояло милое лицо девушки, и он не спешил отогнать это чудное видение. Но он уже овладел собой и не позволял себе ни одного лишнего взгляда.