Галина Погодина – Воин света (страница 2)

Суздальцы начали строиться в боевой порядок, но всё получалось у них странно и неловко. Конница долго топталась вперемешку с пешим ополчением. Петрила Микулич, который со своим полком находился ближе всех на склоне холма, надменно усмехнулся, выхватил саблю и поднял вверх сверкающий клинок.

- Други! Умрём за Святую Софию! - прокричал он.

- Сузда-а-а-аль! - раздался в ответ мощный рёв воинов Юрия.

Первый полк новгородцев помчался, чтобы с налёту сокрушить вражеский центр и пробиться к княжеским стягам. Вес склон покрылся валом конницы и лесом клинков, сверкающих на зимнем солнце. Расстояние стремительно сокращалось, и вот уже стало возможно различить лица суздальских ратных. Петрила наметил себе для первого удара молодого всадника в нарядных алых штанах, который ухмылялся и держал наготове лук. Его меч был в ножнах - что ж, тем хуже для него! Новгородский тысяцкий покрепче сжал рукоять, готовясь к сшибке, но суздальцы внезапно расступились, так что полк Петрилы, не встречая сопротивления, проскочил далеко вперёд и оказался в окружении. Пока озадаченные новгородцы останавливали разогнавшихся коней, ратные князя Юрия принялись бить по ним из тугих луков и метать сулицы с такого малого расстояния, что легко попадали в уязвимые места, сбивая с сёдел одного за другим. Теперь ветер дул туда, куда им было нужно! Вдобавок подступило пешее ополчение, орудуя вилами и медвежьими рогатинами на длинных древках - под этими ударами окольчуженные новгородские всадники десятками падали в окровавленный снег. Под Петрилой Микуличем убили коня, а сам он получил рогатиной в шею, в последние мгновения своей жизни успев понять коварную тактику князя Юрия, который мастерски заманил новгородцев в ловушку.

Конники Петрилы, опомнившись от замешательства, атаковали было суздальцев, но тут в них врезался полк Иванко Павловича и секундами позже - полк Изяслава. Все они боялись опоздать к разгрому противника, мчались намётом и не смогли вовремя остановиться. Новгородцы сбились в кучу, отчаянно толкаясь и мешая друг другу. Однако их всё ещё было намного больше, чем ратных князя Юрия. Те, кто не был стиснут толпой, кинулись врукопашную, чтобы порубить на куски досадных суздальских мужиков с их рогатинами, но суздальцы быстро перестроились, и теперь новгородцев встретила окольчуженная конница с мечами и саблями. Однако не успел разгореться бой, как откуда-то сверху раздался грохот сотен копыт и рёв: «Сузда-а-аль!». По растоптанному снегу с горы мчалась конная лава - на этот раз под стягами князя Юрия. Оглянувшись, Иванко Павлович в ужасе задержал свой клинок, и этого мгновения хватило, чтобы воин, с которым он бился, ударил копьём ему в бок, прорвав кольчугу. Безвольное тело новгородского посадника соскользнуло под ноги лошадей.

Изяслав крутился на своём коне, стиснув зубы, отбиваясь выщербленным мечом и уже понимая, что бой вчистую проигран. В отчаянии он бросал взгляды по сторонам, но повсюду были вражеские ратные. Вдруг они расступились, подняв вверх клинки, и перед Изяславом возник высокий всадник в роскошном гранёном шлеме и волчьей шубе поверх дорогой кольчатой брони. Он подъехал ближе, не вынимая оружия, и Изяслав со смятением узнал в нём князя Юрия Суздальского, у которого он хотел отобрать удел. «Всё. Сейчас он прикажет меня убить», - мелькнуло у него в голове.

- Зачем привёл ты рать на мои земли, Изяслав? «Каждый да держит отчину свою» - твой дед, а мой отец Владимир Мономах сказал это не просто так, от желания язык почесать, а чтобы защитить Русь от кровопролития. Оглянись по сторонам - чего ты добился гордынею своей!

Действительно - вокруг грудились сотни окровавленных тел новгородских воинов, и суздальские ополченцы вместе с обозной прислугой уже начали бойко собирать с них что поценнее. Изяслав готов был плакать от страха и унижения и не поверил своим ушам, когда Юрий повёл рукой в кожаной рукавице и произнёс:

- Уходи откуда пришёл и... подумай, что натворил!

Не дожидаясь вторичного разрешения, Изяслав развернул коня и помчался прочь от места битвы. Юрий мрачно посмотрел ему вслед и принялся отстёгивать ремни шлема.

- Якун! Эгей, Якун Ратиславич, где ты! - гаркнул он, оглядываясь по сторонам.

- Вот он я, княже, - к Юрию подъехал молодой воевода, который руководил засадным полком. Его ресницы побелели от инея, лицо было красным от холода, но абсолютно счастливым.

- Благодарствую, Якун! Точно поспел! Не поморозились твои ратные там, за горой?

- У! Едва к сёдлам не примёрзли, пока дождались этих новгородцев! Вот уж нерасторопные михрютки, прости Господи! И костры ведь было не разжечь!

Усы князя Юрия тронула улыбка.

- Ну, теперь это место надо звать Жданой горой, и никак не иначе.

На тонконогом пегом коне подскакал Иван, сын суздальского тысяцкого Георгия Шимоновича.

- Княже! Юрий Владимирович! Глянь - новгородский обоз привели! - весело прокричал он, махнув рукой в сторону реки.

Князь развернул коня и увидел, как по льду Кубри тянутся многочисленные сани, влекомые сильными лошадьми.

- Половина пустая, это они для добычи. Нас грабить, значит, - отметил Иван.

- Ходили по шерсть, воротились стрижены… Ладно! Нужно отпеть и похоронить православные души. Распорядись жечь костры, чтобы отогреть землю. Кто есть погибший из суздальцев, везём домой.

- Попировать-то дозволишь, княже? Новгородская закусь добрая, а мёд ещё добрее!

Юрий поднял руку в знак разрешения. Ратные с радостным гулом принялись потрошить возы.

Изяслав погонял коня, пока не добрался до леса. Здесь он наткнулся на бегущих наёмников, которые состояли в его полку. По их предложению он собрался было ехать с ними в земли немецкие, но уловил из разговоров, что они намерены выдать его своему магистру в качестве виновника неудачного набега. Поэтому он не поехал дальше Смоленска, где княжил его брат Ростислав.

Митрополита Михаила новгородцы освободили и с покаянием покорно приняли епитимью, назначенную им разъярённым Нифонтом. Всеволод Мстиславич бежал с поля боя и вернулся в Новгород, где попал под раздачу очередного вечевого схода. Разгневанные новгородцы изгнали его из города.

С той поры прошло одиннадцать лет. Согласно лествичному праву великим князем должен был стать Вячеслав Владимирович, князь Туровский и Пинский. Но этот сын Владимира Мономаха был известен своим слабым характером, и с ним никто не считался. Вячеслав просидел в Киеве меньше месяца, когда его без особых хлопот прогнал Всеволод Ольгович Черниговский. Это был талантливый полководец и деятельный политик, однако он имел неосторожность наладить сбор податей с богачей Киева и Вышгорода, чем вызвал недовольство бояр, именитых купцов и еврейской общины. Богатеи стали думать, кем бы заменить неугодного им великого князя, и им не пришлось долго искать.

Изяслав Мстиславич, который был инициатором похода на Суздаль 1135 года, утих лишь временно. Он княжил в Переяславле - старинном городе на Днепре, но часто наведывался в Киев, поскольку его сестра Мария была замужем за великим князем. Здесь Изяслав тайно налаживал связи с местными богачами, обещая им все возможные льготы и освобождение от податей, лишь бы только они поддержали его в стремлении к великокняжеской власти.

Глава вторая

Небольшая дружина на рысях шла по лесной дороге. Ехали без обоза, только с заводными лошадьми, на спины которых были приторочены мешки с поклажей. Породистые боевые кони чётко держали ритм. Всадники не снимали броней: они двигались по границе Рязанского княжества, где нельзя было исключать вероятность засады. Но вот остались позади две-три деревеньки, утопленные в землю по самые окна, три-четыре брода, которые лошади прошли, взметая хрустальные брызги и почти не сбавляя хода. Теперь путь пролегал по лесу, где огромные ели закрыли всадников от жаркого летнего солнца. Здесь то и дело перебегали дорогу рыжие белки, а один раз отряд спугнул стадо косуль.

Во главе дружины ехали двое молодых воинов, за их спинами развевались алые плащи-корзна. Это были сыновья князя Суздальского. Старший, Ростислав, отличался крепким сложением, его лицо было властным и решительным. Младший рядом с ним казался совсем юным, его прозрачные голубые глаза были устремлены на дорогу, тонкие пальцы легко держали поводья. Он взглядывал искоса и старался держаться немного позади, но старший придержал своего вороного коня.

- Андрей! Как по-твоему, Изяслав угомонится теперь, когда Всеволод Ольгович заставил его целовать крест Игорю как своему наследнику и следующему великому князю?

- Если его не остановил разгром на Жданой горе, не остановит и это. Игорю нужно быть осторожным.

- О-о-о да, на Ждан-горе отец показал себя крутым воеводой! Разметал врагов, как сухие листья по оврагам. Ты ещё был отроком, а я помню, что по весне из сугробов вытаивали ладожане, псковичи, немцы, но более всего досталось новгородцам. Был убит тысяцкий, посадник, вятших сотни три, а простых воинов и не счесть! И сам князь Всеволод Мстиславич бежал с поля боя…

- И умер через три года, с позором изгнанный из Новгорода…

- Я когда княжил в Новгороде, такого наслушался про Мстиславичей! Пленённого ими владыку они выпустили с поклонами, мол, прости нас, дураков неразумных, это нас ты хотел защитить, а мы-то не поняли! Но нашего отца новгородцы боятся и помогать нам не хотят...