Галина Погодина – Воин света (страница 11)
В города, где находились епархии, полетели гонцы, и как только подсохли пути, в киевскую лавру начали прибывать поезда церковных иерархов. О соборе епископов быстро узнали в Суздале, и Юрий немедленно собрал ближних советников.
- Клим Смолятич умён. Редкостный книжник и умелец красно говорить, но тщеславен и алчен. Такой же, как Изяслав. Если эти двое захватят власть, плохо придётся Руси и православию, - глухо произнёс отец Леон, настоятель Владычного монастыря в Суздале.
- Епископы не допустят такого нарушения канона, - недоверчиво отозвался сын суздальского тысяцкого Иван Георгиевич.
- У Изяслава великий князь сидит, сверженный и постриженный в монахи, до канона ли ему, - заметил Юрий. - Думается мне, мы не знаем всего тайного, что творится сейчас в Киеве. Нам нужно быть готовыми ко всему и… собирать полки!
Глава седьмая
Изяслав довольно потирал руки. Поезда епископов прибывали один за одним, и на лаврском дворе было уже не протолкнуться от возков и лошадей. Правда, приехали не все. Ростовский епископ Нестор отказался участвовать в соборе, который проводился без благословения патриарха. «Ну и шут бы с ним», - подумал великий князь и принялся усердно хлопотать вокруг высоких гостей. Особенно тщательно он обхаживал Онуфрия Черниговского, опасаясь, что тот захочет отомстить за недавнее нападение на его город. Серебряная дароносица, постав чёрного бархата и многое другое перекочевало в келью Онуфрия, и он растаял: со многими добрыми напутствиями благословил князя Изяслава, случайно встретив во дворе лавры.
Теперь ждали только Нифонта Новгородского, которому нужно было ехать дольше всех. Подкупить его было намного труднее, чем епископов других городов, учитывая, что он был духовным главой богатейшего города, но Изяслав не слишком тревожился, поскольку в Новгороде правил его сын и там было много его сторонников.
Однако епископ Нифонт, едва прибыв в лавру, потребовал скорейшего заседания собора, так что Изяслав не успел даже подойти к нему под благословение. Пристукивая своим посохом чёрного дерева, украшенным серебром и перламутром, новгородский владыка принялся отчитывать великого князя, словно глупого отрока.
- С каких это пор князья стали ставить митрополитов? Не будет на то моего согласия! Нет того в законе, чтобы епископам ставить митрополита без патриарха, но ставит митрополита патриарх! Не князь!
Внешностью новгородский владыка был похож на святых древности - тщательно расчёсанная белая борода, белые длинные волосы под драгоценной митрой. Но его сверкающие глаза и энергичное лицо не имели ничего общего с монашеской робостью. Изяслав слушал, терпел и наливался бурой кровью. К его пущему возмущению то один, то другой епископ одобрительно склонял голову, выражая согласие с Нифонтом. Досталось и Климу Смолятичу.
- Не ты ли, мнящий себя философом, ссылаешься на римских иерархов вместо Иоанна Златоуста и других почитаемых писаний истинной церкви? Не ты ли впал во грех, толкуя Библию, словно проклятые бенедиктинцы, которые переписывают её, как им вздумается? Воистину пал ты под искусами тщеславия, возжелав против закона стать митрополитом! А мы не будем ни кланяться тебе, ни служить с тобою, потому что ты не брал благословения в храме у святой Софии от патриарха! - гудел Нифонт, словно большой колокол.
Клим, трясясь от гнева, вскочил с места.
- Сие не грех, а тонкое толкование, так делают и монахи на Афоне!..
Удар посоха по дубовому полу прервал его речь.
- Монахи на Афоне отрекаются от мирских грехов, а не встают во главе их!
Это был сильный намёк, говорящий о том, что новгородский епископ знает о тайной жизни своего оппонента намного больше, чем хотел бы Клим Смолятич.
Нифонт умолк, но продолжал вперять суровый взор то в Клима, то в Изяслава.
- Нам достоит прежде всего выяснить мнение Царьграда. Вести идут долго. Возможно, там уже избрали патриарха и назначили на Русь нового митрополита, - поддержал Нифонта Козьма Полоцкий.
- Год пройдёт, пока посольство будет ездить туда-сюда, да и византийцам не до Руси сейчас, - ехидно вставил Клим.
- Возможно, нам рано или поздно придётся самим избрать митрополита, но без благословения патриарха это избрание будет недействительным. - негромко произнёс престарелый Фёдор Владимиро-Волынский.
- Нужно отправить Клима Смолятича на поставление в Царьград, как полагается, с посольством и дарами, - подтвердил Демьян Юрьевский.
- Если ты поправишь дело, испросишь благословение у патриарха, то мы тебе поклонимся, - добавил Евфимий Переяславский.
Это означало, что избрание Клима откладывается как минимум на год, а там уже время будет упущено, византийцы спохватятся и назначат своего митрополита. Изяслав надеялся, что задаренный им Онуфрий Черниговский выскажется решительно в его пользу и убедит колеблющихся, но тот помалкивал, переводя внимательный взгляд с одного на другого. «Вот так и верь этим пресвитерам», - зло подумал Изяслав.
Спор продолжался, епископы приводили каждый свои доводы, то и дело заходя в тупик. Все изрядно выдохлись и устали.
- Должно быть некое святое действо, иначе рукоположение не будет иметь законной силы, - бесстрастно изрёк Мануил Смоленский, словно подводя черту под спором.
И тут раздался тонкий голос Онуфрия:
- А я знаю, что мы имеем право поставить митрополита: у нас есть глава святого Климента, которую привёз из Херсонеса князь Владимир. А ведь греки ставят рукою святого Иоанна.
Все переглянулись. Изяслав воспрял духом. Действительно, хитроумный черниговский епископ не только выбрал самый подходящий момент, но и заготовил аргумент, который имел вес в глазах священнослужителей. Видя, что собравшиеся настроены согласиться, Нифонт принялся доказывать, что такое избрание приведёт к ссоре с Царьградом и расколу на Руси.
- Грядёт гнев Божий на сынов непокорных! - возглашал епископ, - потрясая своим посохом, но его речь бесцеремонно прервал великий князь.
- Сегодня все вы уже утомились, святые отцы. Утро вечера мудренее, не так ли?
И он поднялся со своего креслица. Остальные тоже начали вставать и расходиться.
Нифонт был вне себя. Его мнение было растоптано, и кем! Самозванцем, который посадил великого князя в затвор и едва не уморил, вынудив постричься в монахи! Новгородский епископ решил призвать князя на исповедь и попытаться вразумить. Изяслав ничего не ответил, но его лицо исказила странная усмешка, более похожая на оскал.
Нифонт без каких-либо сложностей добрался до своих покоев, однако утром, когда пришла пора идти на литургию и заседание собора, он не смог отворить двери. Владыка Великого Новгорода оказался в заточении, а в его отсутствие епископы согласились на всё, чего требовал великий князь. Клим Смолятич был избран митрополитом.
Возок Евфимия Переяславского покинул Киев и направился к югу. Епископ был полон угрызений совести. И светская, и духовная власть на Руси оказалась в руках самозванцев, а он, правду сказать, побоялся выступить против их происков. Нифонта так и не отпустили на свободу. «Ещё и уморят, прости Господи», - подавленно думал Евфимий.
В Суздале готовилось празднество в честь крестин девятого сына Юрия Долгорукого, Ярослава. Это был подходящий повод, чтобы под его прикрытием устроить княжеский снем. Приехали старшие сыновья с семьями, союзники суздальского князя со своими ближними боярами. Готовился большой пир, после которого должны были состояться важные переговоры. Суздальский кремник был невелик для такой толпы, и Андрей вместе с беременной женой разместился в Кидекше, подальше от пыли и толкотни.
Пир был в разгаре, сотрапезники пристойно веселились, одна за другой сменялись заздравные чаши, когда к Юрию протолкался скромный монашек, покрытый дорожной пылью с ног до головы. Он протянул князю грамоту, и тот словно забыл, где и по какому поводу он находится, его лицо потемнело, как грозовая туча. Это заметил Андрей.
- Изяслав опять некую пакость сотворил, - негромко произнёс он, обращаясь к сидящему рядом с ним Глебу.
К Юрию уже спешил престарелый тысяцкий Георгий Шимонович, князь что-то ему сказал - такое, что у боярина сошёл с лица румянец. Услышали другие, кто был рядом, и у них на устах таяли хмельные улыбки. Андрей вытягивал шею, стараясь понять, что происходит.
- Твой батюшка гневен. На нас ли? - робко прошептала Улита.
- Нет, нет, не тревожься, моя милая! Но что-то случилось...
Не отпуская её руки, Андрей настороженно всматривался в лица. За спинами слуг к нему пробрался его мечник Михн.
- Господин!.. Беда! Убит Игорь Ольгович!
- Убит?? Кем?
- Говорят, киевляне сами и порешили…
Князь медленно кивнул и поднял руку, отпуская верного слугу: Улите незачем было знать подробности. Она положила пальцы на его локоть.
- Будет война?
Он посмотрел в её ясные голубые глаза и не смог сказать правды.
- Постараемся обойтись без войны.
Андрей изобразил на лице беспечность и притянул к себе блюдо с томлёной гусятиной.
- Войди!
Князь Юрий словно знал, кто пришёл к нему ночью, когда все разошлись почивать. Андрей плотно закрыл за собой двери и вопросительно посмотрел на отца. Тот невесело усмехнулся.
- Как жена?
- Она спит.
- Ну, садись, что стоишь-то… В Киеве створилась пакость.
- Изяслав?
Юрий Владимирович неопределённо повёл ладонью.