Галина Погодина – Воин света (страница 12)
- Он вроде бы и ни при чём.
- Но кто тогда и зачем?! Ведь Игорь принял схиму, отрёкся от мира!..
- Ну, многие считали его чуть ли не святым во плоти, к нему толпами шёл народ за благословением. Он вполне мог призвать народ на вече и потребовать вернуть ему власть. Однако Изяслав, как я понимаю, не придавал этому значения. Он даже выехал в какой-то из загородных дворцов, а Киев оставил на своего брата Владимира Мстиславича. Тогда начали действовать бояре, которые предали Игоря Ольговича и имели все основания бояться его возвращения на престол. Тысяцкий Улеб сообщил Изяславу, что Владимир Давыдович со Святославом Ольговичем замыслили его убить, чтобы спасти Игоря. По предложению Улеба Изяслав отправил грамоты митрополиту и тысяцкому с поручением созвать вече и сообщить народу - мол, не только вашего князя враги хотят убить, но и всех киевлян искоренить. А там уже были наготове нужные люди, которые сразу подняли крик, что нужно немедленно убить Игоря. Тысяцкий и митрополит Клим возражали, но лишь на словах. Только Владимир Мстиславич вскочил на коня и помчался к Феодоровскому монастырю, чтобы поспеть первым и увезти Игоря, однако не смог проехать по мосту, запруженному народом, и повернул в обход.
Тем временем убийцы с оружием приблизились к воротам монастыря. Игорь в это время находился в храме, где служили обедню. Злодеи ворвались внутрь, вытащили его, стали бить и терзать, сорвав мантию. «Почто, окаянные, как разбойника, хотите меня убить! Не ведаете что творите, вы мне крест целовали!» - кричал он.
Тут подоспел Владимир Мстиславич. Он растолкал конём толпу, спешился, покрыл Игоря своим княжеским корзном и потащил его к дому своей матери, который оказался рядом. Среди убийц были такие, кто продолжал наносить удары, часть которых досталась Владимиру. Он закричал, что его брат не разрешил им такого творить, но над ним принялись насмехаться. Прискакал на коне один из священников Феодоровского монастыря, отец Михаил, и на некоторое время задержал нападавших. Благодаря ему Владимир сумел втолкнуть Игоря во двор и закрыть за ним ворота. Отца Михаила толпа побила, сорвав с него золотой крест с цепью весом в гривну. Владимира схватили и хотели убить за то, что он отнял Игоря, ему пришлось защищать собственную жизнь. А вражьи дети тем временем сломали ворота и ворвались внутрь. Игоря нашли на сенях, поволокли за ногу со двора ещё живого, истерзали, убили и разволочили, вопя при этом, что это не они Игоря убивают, а Ольговичи и Давыдовичи, которые хотели убить Изяслава. Нагое тело бросили на улице и не давали похоронить...
Андрей прикрыл глаза, стараясь справиться с потрясением. Подумав с минуту, взглянул на отца.
- Такое ужасное убийство на глазах у всего народа, да ещё надругательство над телом - не просто чьё-то затмение разума. Это сатанинская треба. Сверженного великого князя, безоружного, принесли в жертву дьявольским силам. Такое делается намеренно, чтобы призвать Божий гнев на страну и народ! И очевидно, что кто-то управлял этим действом, ведь зачинщики были наготове! Не знаю, узнаем ли мы когда-нибудь, чьих это рук дело. Одно могу сказать: православный христианин не мог такое измыслить!
- Здесь я с тобой соглашусь. Но не думаю, что в этом убийстве замешан Изяслав. Похоже, что он и сам был в растерянности. А вот слыхал ли ты про франкского проповедника Бернара Клервосского?
- Который требует от папы римского уничтожить «восточных варваров и их веру»?
- И в этом году благословил резню полабских славян.
- Ничуть не удивлюсь, если латиняне помогают Изяславу захватить власть при условии перевода Руси в их веру. А владыку Нифонта освободят ли?
- Боюсь, как бы не уморили.
- Вот уже второй раз по проискам Изяслава иерарх русской церкви оказывается в заточении. Верует ли он в Бога так же, как и мы?
Юрий, помолчал, прикрыв глаза.
- Он наш родич, - наконец произнёс он.
Отправив грамоту киевскому тысяцкому, Изяслав Мстиславич нервно ходил взад-вперёд по просторной повалуше своего загородного дворца в ожидании вестей. Текли часы, и наконец со двора донёсся перебивчатый топот копыт. Князь подумал, что это прибыл гонец от тысяцкого, и был неприятно удивлён, увидев в открытом дверном проёме своего младшего брата Владимира, которого он оставил вместо себя за главного. Юноша был в разорванном корзне и с подбитой скулой, словно только что из боя.
- Как ты мог! Зачем ты убил Игоря! Бога на тебя нет! - вместо приветствия закричал он срывающимся голосом.
- Думай, что и кому говоришь, мачешич3! - надменно ответил Изяслав, подходя вплотную.
- Ты не как князь поступил, а как ночной тать из подворотни! Да ещё и чужими руками!
Он почти рыдал. В горницу быстрыми шагами вступил Мстислав, старший сын Изяслава, и рванул Владимира за плечо.
- Не смей так разговаривать с отцом!
- Убери руки! Если вы ещё не поняли, что сотворили, то Бог вас рассудит!
Изяслав краем глаза видел, что под окнами собирается народ, привлечённый неподобными криками. Нужно было поскорее заставить Владимира умолкнуть.
- Я не убивал Игоря, и ты это знаешь, - тихо произнёс он. - А теперь ступай. Приведи себя в порядок, охолонь - потом поговорим.
В горницу один за другим прибывали дружинники Изяслава с оружием наготове. Владимир судорожно вздохнул, молча повернулся и покинул княжеский дворец. Мстислав проводил взглядом дядю, который был моложе него.
- Если бы не его мать, Владимир был бы нашим. Она тайно блюдёт интересы своих родичей в Новгороде, и он следом за ней.
- Угораздило же отца жениться на новгородской боярышне, - холодно отозвался Изяслав. - А уж какие слухи ходили про неё. Что и младших детей-то она родила не от мужа, а от боярина Прохора Васильевича, которого отец мой потом сгноил в порубе. Но Владимир мне нужен. Он толковый правитель и хороший воин. Пожалуй, пора его женить. Посватаю-ка я за него дочь венгерского короля Бана и дам ему в удел Луческ. Глядишь, и отвалится он от своей матери.
После смерти Игоря великим князем по праву должен был стать князь Туровский и Пинский Вячеслав Владимирович, старший брат Юрия Долгорукого. Но такой уж был у него нрав, что с ним никто не считался. Когда он, послушав своих бояр и понадеявшись на своё старшинство, попытался было заявить свои права на Киев и другие великокняжеские города, Изяслав жёстко пресёк эти претензии, выгнал и поковал в железа наместников Вячеслава, отобрал у него удел и взамен дал городок Пересопницу. Его брат Ростислав Смоленский был против такого подхода.
- Вячеслав не Игорь, ему не нужна подлинная власть, он и не сможет её удержать. Окажи ему честь и почёт, назови отцом, пускай он считается великим князем, а править на самом деле будешь ты. Тогда никто и слова не скажет, что ты незаконно занял Киев!
Изяслав прислушался к совету, но стал действовать слишком грубо. Он попросту приказал Вячеславу Владимировичу принять формальный титул великого князя, угрожая, что в противном случае пожжёт его волость. Оскорблённый Вячеслав показал письмо Юрию, и тот пообещал защитить его интересы.
Глава восьмая
На помощь к Святославу Ольговичу прибыл Глеб Юрьевич с дружиной, но воевать за Новгород-Северский не понадобилось: Владимир Давыдович, подтверждая свой союз с Юрием, сам вернул захваченный удел. После этого Глеб вместе со Святославом и половцами атаковал Курск, изгнав оттуда Мстислава Изяславича, сына великого князя. Эта смена власти произошла не без участия курских бояр, которые встали на сторону законной власти. Захватив с боем ещё ряд городков, Глеб с торжеством вернулся в Суздаль.
Юрий Долгорукий устроил победителю великолепную встречу. Теперь именно Глеб выдвинулся на первый план среди своих братьев. Он был выше ростом и красивее их всех, обладал глубоким голосом и чарующей белозубой улыбкой, умел и красно говорить, и пить на пиру с дружиной, и биться во главе рати. Он дружелюбно обращался со всеми, кто не выказывал явной вражды, и охотно обменивался со всеми желающими взаимными клятвами верности. Словом, это был всеобщий любимец.
Вскоре отец отправил его с полками на помощь к Владимиру Давыдовичу Черниговскому, который имел все основания опасаться мести великого князя за переход в стан суздальцев. Полный желания проявить себя, Глеб не стал задерживаться в Чернигове и пошёл на Городец-Остёрский, и здесь его снова без спора приняли своим властителем. Отсюда он совершил стремительный переход и захватил городок Отень, который принадлежал Изяславу. На пиру, который горожане устроили в его честь, дружина была охвачена ликованием: у этого молодого князя всё получалось так легко и складно!
Глеб бесконечно выслушивал здравицы и восхваления, улыбался, кланялся и поднимал чаши. Воевода Жирослав с кубком в руке поднялся с места.
- За нашего князя-удальца! За его счастье и здравие!
Пиршественный зал снова загудел, в воздухе закачались полные чаши.
Поздно вечером, когда Глеб, пошатываясь, вернулся к себе и мечтал только о том, чтобы поскорее завалиться в постель, к нему провели гонца, который с поклоном передал ему грамоту. Глеб поморщился.
- До завтра подождать было никак?
- Грамота от великого князя, Глеб Юрьевич!
Помедлив, Глеб дал знак холопу с факелом подойти поближе и развернул письмо. Изяслав Мстиславич подтверждал его владение Городцом, и даже предлагал отдать ещё несколько городов с одним лишь условием: заключить с ним союз против Юрия Владимировича. Для этого Изяслав приглашал его в Киев.