Галина Погодина – Воин света (страница 13)

Молодой князь едва не задохнулся от восторга. Изяслав признавал в нём силу и власть! Разве не стоило этим воспользоваться? Не задумываясь ответив согласием, Глеб отпустил посла и растянулся на кровати, счастливо глядя в тёмное окно, да так и уснул с грамотой в руке.

Наутро он собрал своих воевод и ближних дружинников, намереваясь похвастаться письмом от Изяслава как доказательством своего политического веса, но неожиданно для него возникли жаркие споры. Среди молодых дружинников были такие, кого воодушевило предложение великого князя, но большинство сошлось на том, что не стоило предавать отца, как и принимать такое решение одному, да ещё с пьяных глаз. Когда все высказались, взял слово воевода Жирослав. У него в руке тоже была грамота.

- Глеб Юрьевич, тут вести из Переяславля. Местные бояре пишут, что готовы открыть ворота Юрьеву сыну и выгнать Мстислава Изяславича, который засел там после потери Курска! Им в Переяславле недовольны!

Глеб, вскинув брови, повернулся к нему. Переяславль! Третий по значению город Южной Руси, в котором всегда сидел наследник великокняжеского престола! Нельзя было упустить такую возможность. А Изяслав... Ему он откажет!

Но тут поднялся младший воевода Константин Станиславич. Его отец до недавнего времени был в Переяславле тысяцким, но не поладил с Мстиславом Изяславичем и бежал из города, уведя с собой значительное число дружинников.

- Изяславу нельзя доверять, но и не стоит спешить с Переяславлем. Мой отец потому и ушёл оттуда, что там сейчас пересилили Мстиславичи. Вспомни, как обманули Игоря. Бояре целовали ему крест, а как только подошёл Изяслав, перешли на его сторону! Сил у нас мало, лучше бы пока укрепиться в Городце и не трогать Переяславль.

- Так то ж было в Киеве! А нам киевляне не смогут помешать, они на другом берегу Днепра. Тут пути-то всего два дня!

И Глеб во главе своей дружины двинулся к югу. Весть о том, что переяславцы готовы сдать город, радовала воинов, они ехали в беспорядке, с шутками и песнями. Сам Глеб скакал впереди, без шлема, с развевающимся корзном за плечами, смеясь и переговариваясь с ближними дружинниками. После весенних дождей выглянуло солнце, и так весело было подставлять непокрытую голову тёплому ветру!

К Переяславлю подъехали вечером. Глеб приказал развернуть стяги. Тяжёлые полотнища засверкали в лучах закатного солнца. Прищурившись, князь смотрел на город, ожидая, что вот-вот распахнутся ворота и ему навстречу выйдут горожане со священниками, но там не наблюдалось никакого движения.

- На ночь глядя не хотят впускать рать, - предположил Жирослав.

Суздальцы расположились на ночёвку, но и утром ворота оставались закрытыми.

- Обманули меня переяславцы, - тихо проговорил Глеб.

- Или изяславлевы люди пересилили, - глухо ответил Жирослав. - Вести верные были.

- Уходим. Прикажи седлать коней.

Теперь Глеб не смеялся, а сумрачно взглядывал из-под шлема и погонял коня. Ближе к обеду рать растянулась: не все могли выдержать такой темп, да и ячменя для коней не взяли, рассчитывая на переяславцев. Вместе с воеводами Глеб выехал на верхушку очередного холма и остановился, чтобы подождать отставших. И тут из-за дальнего поворота на рысях начала выходить конная рать с развёрнутыми стягами Мстислава Изяславича. Не прошло и нескольких минут, как стало ясно: это воинство намного превышало дружину Глеба. Лучники уже вымчали вперёд и начали осыпать стрелами последние ряды суздальцев. Им ничего другого не оставалось, кроме как развернуться и вступить в бой. Воеводы быстро перемолвили между собой и подскакали к князю.

- Нужно оборонить Городец! Придётся оставить часть людей, чтобы задержать Мстислава, а ты, княже, уходи!

- Они что же, думали, что можно безнаказанно обманывать внука Владимира Мономаха?! - холодно произнёс Глеб, выхватывая меч.

- У нас кони уставшие. Люди не емши. Я останусь, а ты возвращайся в Городец, - сурово произнёс Станиславич.

Лицо Глеба исказилось отчаянием, на глазах выступили слёзы. Он обнял воеводу.

- Я виноват в этой беде! Прости, если можешь...

- Бог простит, княже. Поспеши, времени нет.

Глеб склонил голову, повернул коня и пустился в обратный путь, уводя с собой основную дружину. Станиславич с немногими оставшимися с ним людьми даже не смог с честью принять смерть в бою: его окружили, уставив копья, и взяли в плен, после чего продолжили погоню. Началось избиение отступавших. Глеб укрылся в Городце, но подоспевший Изяслав окружил город. Так прошло три дня. На помощь Глебу не смогли прийти ни Святослав Ольгович, ни Владимир Черниговский, и не видя другого выхода, Глеб вышел к Изяславу навстречу, поклонился ему и заключил с ним мир, признав его старшинство. Позже пришла весть, что захваченные в плен ратники вместе со Станиславичем были преданы жестокой казни.

Той осенью рано завернули морозы. Дороги заледенели, с белёсого неба сыпались крупные хлопья. В эти пасмурные дни Улита родила первенца, которого назвали Изяславом. Мальчик был крепким и здоровым, хорошо ел и быстро рос. Вскоре после крестин Андрей отправил в Суздаль обоз с налогами: зерном, живностью, мёдом, а позже выехал сам с пушниной и увесистыми серебряными гривнами. Пока холопы носили мешки, Андрей вслед за отцом спустился в бертьяницу. Длинная комната без окон находилась в глубине княжеского дворца и была заперта на хитрый замок новгородской работы. Юрий Владимирович вытащил большой узорный ключ и открыл тяжёлую дубовую дверь с медной оковкой. Отец и сын спустились по крутой каменной лестнице. Передав Андрею серебряный подсвечник с витыми свечами белого воска, князь перебирал поставы парчи и бархата, связки мехов, скрутки персидских ковров; открывал сундуки с золотой и серебряной посудой, с дорогим оружием.

- Перед нами лежат будущие города, которые я построю в своём уделе, - задумчиво произнёс Долгорукий. - Храмы, дома, пашни, кремники.

- А где возьмём людей? - поинтересовался Андрей.

Юрий усмехнулся.

- Не знаешь, как я заселял Кснятин, Дубну, Кидекшу, да и Суздаль, когда перенёс сюда столицу из Ростова?

- Объявил вольные годы?

- Конечно. Свободу от налогов на десять лет. Землю давал хорошую, плодородную - столько, сколько берутся обиходить. Лес на строительство. Зерно на обзаведение. Кому надо - серебро, но с возвратом. Дороги прорубал через леса. Строил церкви, пристани. И сюда потянулись люди из чужих княжеств. Не только бедняки, которым нечего было терять. Тесть твой, Степан Кучко, пришёл из Новгорода и привёл несколько сотен крестьян. Таким, как он, я давал не только земельные владения, но и почёт, и место в думе.

Наверху хлопнула дверь. Юрий повернул голову, сдвинув брови. На лестнице раздались шаги. Андрей мельком взглянул на отца и взялся за рукоять ножа. В неярком свете прорисовались узорные сапоги с загнутыми носами, затем - штаны небесно-синего аксамита, парчовый малахай и наконец сердитое лицо Ростислава. Андрей улыбнулся было брату и двинулся навстречу, раскрыв объятия, но тот отмахнулся от него, даже не взглянув.

- Отец! Почему ты всегда с Андреем мимо меня? Я старший! Мне ты должен показывать свои сокровища, что здесь да как! В первую голову мне!

- Андрей привёз владимирские налоги, - бесстрастно заметил Юрий.

- Тиуна, значит, изображает твой Андрей. А почему он княжит во Владимире, Глеб княжит в Городце-Остёрском, а я сижу в Суздале под твоим присмотром? А?! Я тоже хочу быть неподвластным в своём городе, хочу сам распоряжаться серебром, а не как ты по счёту мне гривны выделяешь!

- Я оставлял тебя княжить в Суздале, и что? Ты роздал боярам княжьи покосы! Добрее меня захотел быть? Княжеская доля не только в том состоит, чтобы тратить серебро и красоваться в узорных сапогах, но и за порядком следить, и доходы приумножать, и жизнь свою отдать, если понадобится!

- Что-то не особо вы тут, в бертьянице, свою жизнь отдаёте! У тебя вон Елена что ни год рожает нового сына - куда их посадишь? Кому передашь Суздаль??

- Хочешь прежде моей смерти лишить меня удела?

- Ты то в Ростове, то в Москве, то ещё где мотаешься по княжеству, а здесь, в Суздале, правит Шимонович твой! Почему не дашь мне здесь больше власти?

- Георгий всё и всех знает. Его никто не обманет. Езди с ним, учись! И не забудь, что я в черёд должен стать великим князем Киевским. Ты получишь тогда Переяславль на Днепре.

- Когда ещё это будет, и будет ли! А прежде что мне делать? Яблоки жевать да косточки в окно плевать, как тот юродивый?!

И Ростислав плюнул на пол. Повернулся и, громко топая, поднялся по лестнице. Хлопнула дверь. Юрий задумчиво вертел своими длинными, тонкими пальцами витую восковую свечку.

- Слишком многое должно соединиться в одном человеке, чтобы он смог стать князем на Руси и достойно нести свою ношу. Среди моих сынов пока не вижу такого. Ты, Андрей, молитвенник и хозяйственник. Глеб - воин, а в мирном управлении мало понимает, не интересно оно ему. А Ростислав… Вырос, возмужал, а сам как дитя. Только забавы ему подавай.

- Прости, батюшка, что раньше тебе не говорил… Изяслав предлагал Ростиславу союз. Обещал дать ему волости за признание его старшим вперёд тебя. Ещё год назад.

Глаза Юрия замерцали.

- Вот как!..

- Думал я, что брат склонится к моим словам…