Галина Погодина – Капер его величества (страница 3)

– На нашей «Наяде» то же самое, – мрачно говорил коренастый молодой ирландец, сжимая в руках бутылку дешёвого рома. – Как ни старайся, в награду получишь только линёк боцмана да пощёчины офицеров. А я не раб и не негр. Раньше был свободным рыбаком, жениться хотел, да вот только наш старый бот затонул во время бури. Брат, отец и дядя погибли. Я спасся, и должен теперь один кормить мать и младших, а земельного надела у нас нет. Но клянусь святым Патриком, когда-нибудь ночью я вышвырну за борт этого пса, нашего боцмана.

– И повесят тебя, дружок Оскар, на марса-рее, как пирата и разбойника, – иронично продолжил второй собеседник, моряк средних лет.

– Лучше уж и в самом деле стать приватиром, – подал голос третий. – Иначе ни денег нам не видеть, ни жизни человеческой. А не угнать ли нам корабль, в самом деле?

Собеседники неуверенно переглядывались.

– Нужен капитан, – авторитетно заявил Оскар. – Да, нужен капитан, который умеет пользоваться навигационными инструментами и прокладывать путь по звёздам, который знает правила судоходства и сможет управлять большим кораблём, а не только рыбацкой лодкой. Но капитанам и так богато живётся, зачем им рисковать?

Наступила печальная пауза, и тут Мейнуэринг, раздвинув плечом собравшихся, влез в середину, обвёл всех взглядом исподлобья и негромко, с придыханием произнёс:

– Я буду вашим капитаном!

Все удивлённо уставились на вновь пришедшего. Генри было всего двадцать два года, а выглядел он ещё моложе.

– Ты курс-то хоть можешь проложить? – осторожно спросил Оскар.

Генри кивнул.

– Не беспокойтесь, могу. Умею и пушку навести, и отобрать ветер у противника, и провести абордажную атаку.

В этот момент один из участников беседы с рёвом кинулся на него с кортиком в руке. Мэйнуэринг, почти не повернув головы, выбросил вперёд руку и перехватил кисть противника, сжав её так, что тот выронил оружие.

– Ну ладно, ладно, проверку ты прошёл, отпусти уже, – усмехнулся моряк.

– Раз так, капитан, ты теперь должен одним глотком осушить эту чарку, – заметил другой, протягивая огромную пивную кружку, полную рома.

Генри отпил немного и протянул кружку соседу.

– А теперь каждый из вас сделает глоток, а потом вы встанете на колени и поклянётесь мне в верности.

Так и произошло: больше никто не пытался устраивать ему проверки. Это был только один пример из многих, показывающих удивительную способность Мэйнуэринга подчинять себе людей.

– Ну, не будем тянуть парус за шкоты, – деловито произнёс ирландец. – Предлагаю захватить баркалон «Наяду», у нас там полные трюмы шерсти и вяленого мяса, а на страже всего один матрос, остальные сошли на берег.

– Клянусь черепом папы, «Наяде» уже лет сорок, это старая гнилая калоша! Лучше наш пинас «Бристоль», это отличный, быстроходный корабль, и ему всего восемь лет!

– А я предлагаю флибот «Мэри энд Маргерит» – отлично идёт курсом крутой бейдевинд!..

– Стоп, – произнёс новоявленный капитан, подняв ладонь. – судно должно быть каким угодно, но не английским.

Генри поставил перед собой цель сделать такую же головокружительную карьеру, как и Фрэнсис Дрейк, а для этого требовалось не ссориться с соотечественниками. Поэтому его выбором стал голландский двухмачтовый флибот «Хорн», перевозивший оружие, предназначенное для продажи алжирским пиратам. Среди заговорщиков находился один из его матросов, и он сообщил, что почти вся команда пьянствует на берегу, а на борту остались всего шестеро, которых несложно будет уговорить примкнуть к бунту. Такое положение дел позволило захватить корабль, не поднимая шума, и спустя полчаса «Хорн» поднял паруса и покинул Плимут.

Новые правила

На следующее утро Генри собрал команду на палубе. Все, за исключением вахтенных, построились на баке. Молодой капитан принялся прохаживаться вдоль линии моряков, всматриваясь в лица, которые он накануне в полумраке таверны толком не успел разглядеть.

– Ну что, бродяги, мы неплохо стартовали! В наших руках надёжный корабль, мы сильны, храбры и хорошо вооружены, так почему бы нам через три-четыре года не стать богачами, чтобы вернуться к мирной жизни? Но так, чтобы потом не приходилось удирать от каждого копа и не украсить своим бренным телом виселицу перед Ньюгейтской тюрьмой, как считаете? А для этого нужно сохранить репутацию, и потому наши правила будут такими. Я запрещаю причинять вред англичанам, кто бы они ни были. Я запрещаю причинять зло пленным. Также я запрещаю обижать женщин любой национальности и любого достатка хоть словом, хоть делом – и кто нарушит этот запрет, будет сурово наказан.

– Этот приказ тоже ради того, чтобы потом спокойно жить в Англии? – с хитрым прищуром спросил матрос с квадратной головой, лохматыми чёрными бровями и такой же бородой.

– Этот приказ ради моего собственного желания, понял, барбос? И ты его выполнишь, иначе покинешь этот корабль повешенным, клянусь моей правой рукой, – насмешливо ответил Мэйнуэринг. – Кто с этим не согласен, сообщите об этом, и я высажу вас на ближайший берег.

Генри обвёл взглядом строй. С некоторых лиц сползли радостные улыбки.

– Но почему, капитан? – нерешительно спросил совсем молодой матросик с прыщавым лицом. – Разве не самая большая радость пирата – ходить в шелках и золоте, есть каждый день мясо, пить ром и получить власть над другими людьми, и мужчинами, и женщинами? Можно ведь убить их потом, так что никто ничего не узнает. Это слова Фокса, а он знает толк…

– Я объясню тебе. Понимаете, парни, я не только морской офицер. Я учился в Иннер Темпл, если это о чём-то вам говорит. И хочу познакомить вас со следующей информацией: тот, кто причиняет зло беззащитным, отдаёт свою душу Сатане и рано или поздно заплатит за это. Заплатит такую цену, что жизни не рад будет. И я, как капитан, стану соучастником этих ваших дел, что меня категорически не устраивает. Хотите безумствовать и  – ваш путь к другому командиру. И кстати: пьянство я тоже запрещаю. Стакан грога по выходным, и то если корабль в полном порядке. Понятно вам?

Моряки начали переглядываться, но многие лица просветлели.

– Простым труженикам не очень-то хочется брать грехи на свою душу, – пробормотал Оскар.

– Вот и славно, на этом закроем тему, – продолжал Генри. – А теперь поговорим о приятном. Джентльмены удачи перед выходом в море заключают соглашение о дележе добычи, шасс-парти. Кто сколько получит из того добра, которое мы отнимем у врагов английской короны. Этим мы сейчас и займёмся.

Было решено, что капитан будет получать пять долей от добычи, старший артиллерист, боцманы и плотник – по три доли, дополнительные премии получат те, кто проявил особую храбрость или получил ранение. Остальное должно быть поделено поровну между остальными. Каждый член команды поставил на листе пергамента свою подпись или просто отпечаток пальца. После этого пираты выпили по чарке рома и встали на колени, чтобы принести капитану клятву в верности.

– А теперь – боцмана, сигнальте аврал! Вынести на палубу мушкеты, порох и пули. Я объявляю боевые учения!

Команду поделили на палубную команду, марсовых, мушкетёров, канониров и абордажников. Брюнет с растрёпанной бородой, которого звали Фокс, оказался неплохим фехтовальщиком и стал начальником абордажного отряда. Ему было поручено обучать остальных владению саблей и кортиком. Огромный матрос из Уэльса проявил явные способности к искусству артиллериста и был назначен старшим канониром, а заодно получил прозвище Фэтти Джон. С этого момента учения проходили ежедневно, экипаж учился стрелять, фехтовать, отрабатывать военные манёвры и боевую слаженность.

Кораблю требовалась безопасная база, где можно будет укрыться от преследований, пополнить экипаж и продать добычу. Для этой цели Мэйнуэринг выбрал пиратский порт Ла Мамора на атлантическом побережье Марокко, но не хотел являться туда с пустыми трюмами. Потянулись недели в поисках подходящей добычи. В одно ясное утро капитану доложили о появлении в поле видимости двух кораблей, которые шли курсом на север. Выскочив на палубу с подзорной трубой, Генри рассмотрел на них португальские флаги.

– Фок, грот, марсели поднять! Все по боевым постам! Орудия к бою! – произнёс капитан, отнимая от лица окуляр.

Засвистали боцманские дудки, корабль наполнился топотом, заскрипели лебёдки, марсовые полезли на реи, распуская паруса. Португальцы тоже засуетились и бросились выкатывать артиллерию, но они шли на довольно большом расстоянии друг от друга, чем и воспользовался Генри. Пираты, набирая скорость, помчались навстречу ближайшему противнику. У португальского капитана сдали нервы, поэтому он скомандовал «огонь!» слишком рано – ядра достигли англичан на излёте и не причинили серьёзных повреждений. Португальцы лихорадочно перезаряжали пушки и начали разворот, чтобы дать залп другим бортом, но потеряли на этом в скорости. Мэйнуэринг сменил курс и с расстояния полутора кабельтовых дал прицельный залп, повредив корпус галеона чуть выше ватерлинии. Волны стали захлёстывать в пробоину, экипаж занялся спасением корабля и спустил флаг.

– Поворот фордевинд! Право руля!

– А как же абордаж, капитан?! Мы что, зря на него ядра тратили?? – завопил Фэтти Джон.

– Эти от нас теперь не уйдут, надо не упустить второго!