Галина Погодина – Капер его величества (страница 5)

– Тем более, что люди меняют веру, как хотят, и выбирая союзников по религиозному принципу, можно нарваться на лжецов, для которых на самом деле нет ничего святого.

– Так что сам Аллах свёл нас с тобой на этой дороге, – улыбнулся Аль-Аячи.

Через некоторое время дорога повернула, и Генри увидел красивую усадьбу на склоне каменистого холма.

– Вот моё скромное жилище, и ты будешь там желанным гостем, – произнёс Мухаммед, с улыбкой поведя рукой.

Генри отметил, что дом похож на крепость: внешние стены были высокими, слегка наклонными и практически без окон, построены из известняка и обмазаны красной глиной. В стенах были предусмотрены желоба на случай вражеского приступа, чтобы поливать нападающих кипятком и расплавленной смолой. Приближение хозяина не осталось незамеченным: Генри зоркими глазами моряка заметил суету на стенах. Распахнулись высокие ворота, окованные металлическими листами, за ними находились вторые – из резного дерева, украшенные золотыми гвоздями. Всадников встретили расторопные слуги: одни приняли лошадей, другие поднесли ароматическую воду, чтобы смыть пыль с лица и рук.

Пройдя во внутренний дворик, Генри почувствовал себя в другом мире. Здесь стены были побелены, этот приём создавал эффект большего пространства, чем было на самом деле. Повсюду виднелись красивые каменные орнаменты и резное дерево. Пыльная, обожжённая солнцем дорога осталась позади: воздух был свеж и чист, а высокие, толстые стены надёжно защищали от жары. Среди апельсиновых и лимонных деревьев искрились и журчали фонтаны, обрушивая прозрачную воду в бассейны. Розы насыщали воздух тонким ароматом, откуда-то доносились звуки струнного музыкального инструмента. Навстречу вышла красивая молодая женщина с блестящими чёрными волосами, в длинном голубом платье с серебряной вышивкой по вороту и таким же поясом. Её белая атласная накидка была расписана цветами и птицами. Едва слышно звенели серебряные подвески на лбу, шее, запястьях. Аль-Аячи, не стесняясь гостя, нежно поцеловал женщину в губы. Приложив руку к сердцу в знак извинения, он попросил Генри подождать.

Пират с удовольствием опустился на прохладную каменную скамью, вдыхая аромат цветов. Подошёл слуга в голубом бурнусе и поднёс ему чашу с ледяным шербетом. Вскоре вернулся хозяин, переодетый в белоснежное одеяние, и провёл гостя в обеденный зал. На низком столе уже было расставлены два серебряных прибора, шербет в запотевших венецианских бокалах, ваза с фруктами и кувшин с ледяной водой. Генри неловко опустился на подушки, которые здесь использовались вместо стульев. Слуги внесли только что зажаренного барашка, закуски из маринованных овощей, кускус и свежие лепёшки. Когда мясо было съедено и тарелки убраны, мужчины продолжили беседу. Генри, помогая себе жестами, сообщил, что намерен здесь поселиться и ищет место для строительства дома.

– Ты можешь купить землю на соседнем холме, там есть хороший участок с родником, – заметил Аль-Аячи. – Утром проедем, посмотрим. Я не желаю ничего лучше, чем если бы ты стал моим соседом.

Место действительно оказалось подходящим, и ещё до нового выхода в море Генри сделал заказ архитектору-португальцу по фамилии Фернандуш, который служил у османского султана и волею судеб оказался в Ла Мамора.

Мэйнуэринг быстро набрал недостающих людей, особенно он был рад тому, что нашёл судового хирурга, которого звали Джереми Питерс. Это был спокойный, ироничный мужчина высокого роста, не только врач, но и боевой офицер, который несколько лет служил во дворце у эмира, но предпочёл снова выйти в море. Кроме него, в составе новой команды оказалось много местных жителей, несколько греков и двое-трое итальянцев. Заново заключая шасс-парти, Мэйнуэринг ещё раз перечислил свои требования, касающиеся дисциплины, и подчеркнул, что несогласным лучше сразу покинуть его корабли.

– Я не хочу брать на свою душу ваши грехи, но совершенно спокойно возьму на себя грех избавления человечества от какого-нибудь мерзавца, если такие окажутся в моей команде. Я вас предупредил, – спокойно заверил он и повторил то же самое по-испански.

Несогласных не нашлось: все подписали условия принятия в команду.

Крейсируя к северу от своей базы, Мэйнуэринг встретил флотилию вооружённых торговых кораблей под испанскими флагами и принял решение атаковать.

– Свистать боевую тревогу! Все наверх, поворот оверштаг – и поднимите сигналы для «Сан-Мартин»!

– Тебя не смущает, что у нас два корабля против восьми, капитан? – поинтересовался Фэтти Джон.

– Ты когда-нибудь встречался со стаей бродячих собак? Здесь то же самое: если не нападём мы, то нападут они, и тогда нам будет намного сложнее перехватить инициативу. Так что шёл бы ты к своим пушкам, приятель.

Фэтти хмыкнул и подчинился, через минуту с артиллерийской палубы раздались его гулкие команды, перемежаемые забористой руганью. Два пиратских корабля совершили манёвр, чтобы атаковать с наветренной стороны. Видя, что противник настроен решительно, пять испанских кораблей откровенно пустились наутёк, но три приняли бой и попытались окружить пиратов. Генри велел передать на «Сан Мартин» приказ идти тем же курсом, а сам снова совершил поворот и заблокировал самый крупный из испанских галеонов, который попытался, в свою очередь, повернуть, но потерял ветер и вынужденно лёг в дрейф; его паруса оглушительно хлопали. Артиллеристы Мэйнуэринга довершили дело успешным залпом по рангоуту: у испанцев оказалась сбита фок-мачта.

– Молодец Фэтти, – прошептал Генри, и тут же завопил:

– Право двадцать! Абдулла, живо брасопить реи, Фокс, гони парней на бакборт!

Абордажники, которые на правом борту готовились к сближению с галеоном, с топотом помчались на левый борт, вахтенный налёг на румпель, флибот накренился и повернул, уворачиваясь от бортового залпа другого испанского корабля, который, пользуясь попутным ветром и дымовой завесой, приблизился на расстояние прямого выстрела. Несмотря на то, что испанские ядра достигли пиратов по касательной, они зацепили верхнюю палубу, ранив несколько человек – по палубе текла кровь, раздавались стоны и ругань. Судовой хирург Питерс бесстрашно ходил под обстрелом, помогая раненым. В следующий момент раздался ответный залп, левый борт пиратского корабля окутался пороховым дымом. Генри приказал повернуть влево, чтобы, в свою очередь, под прикрытием дыма подойти ближе и отработать по мачтам калёными ядрами. Ему это удалось: опасный противник теперь полностью был занят тушением пожаров, практически лишился парусов и беспомощно качался на волнах.

Теперь флибот произвёл правый поворот, намереваясь атаковать флагман.

Генри вертел головой, стараясь понять, что происходит за плотными клубами дыма, затянувшими море. Порыв ветра помог ему в этом: дым начал рассеиваться, и взгляду открылся большой галеон, команда которого сбросила за борт сломанную мачту и теперь использовала вёсла, пыталась увести корабль подальше от простреливаемой зоны, в то время как «Сан-Мартин» и испанский галеот удалялись, обмениваясь артиллерийскими залпами. «Хорн» без труда настиг намеченную жертву. Корабли столкнулись, пираты забрасывали крюки и десятками взбирались на высокий борт испанского флагмана. Их встретили разрозненные выстрелы, но это слабое сопротивление было быстро подавлено.

Капитан наблюдал за атакой с квартердека, когда до него донеслись абсолютно истошные вопли. На галеоне явно происходило что-то помимо грабежа. Мейнуэринг сделал знак Оскару и другим, которые оказались рядом с ним, следовать за собой и поспешно перешёл на палубу призового корабля. Из внутренних помещений доносились крики, звуки выстрелов и звон клинков, но на палубе бой уже заканчивался. Возле грот-мачты лежали несколько мёртвых или умирающих испанцев и двое-трое пиратов. Раненым уже начал оказывать помощь судовой хирург. Капитан с саблей в руке пересёк залитую кровью палубу и спустился по трапу, отмечая, что тут и там его люди методично взламывали двери и выносили добро.

Ужасные крики не прекращались. Генри торопливо прошёл в кают-компанию, где увидел пять или шесть своих моряков с оружием наготове и толпу охваченных ужасом пленников разного возраста. У них под ногами лежал мертвец с отрубленными руками. В спёртом воздухе стоял тошнотворный запах горелого волоса. В середине расступившейся толпы богато одетый мужчина бился в руках коренастого пирата в красном платке – голова пленника была объята пламенем.

– Это было лишнее, Майлс-Кутёжник, – негромко произнёс один из разбойников – совсем молодой парень, взял со стола кувшин и залил водой горящие волосы и бороду несчастного.

Обгоревший человек продолжал громко кричать, тогда Майлс поднял саблю и вонзил её в спину страдальца. Последний вскрик перешёл в угасающий стон.

– А то не слышно ничего за воплями этого болвана, – усмехаясь и вытирая саблю, произнёс пират. – И так будет с каждым, кто промедлит с выдачей своих сокровищ, поняли? Следующий!

Мэйнуэринг раздвинул толпу плечом и вышел вперёд.

– Связать его! – негромко произнёс он.

Майлс с недоумением оглянулся, но пираты, которые пришли с капитаном, бросились на него, связали и поволокли на верхнюю палубу. Мэйнуэринг прошёл вплотную к участникам этого шабаша, запоминая лица.