Галина Погодина – Капер его величества (страница 7)

Одновременно Генри начал учить арабский язык. Заняться этим ему посоветовал его Аль-Аячи, и он же стал его учителем. Скоро они могли, смешивая арабский и испанский, обсуждать достаточно сложные темы. Генри рассказал другу о драме, произошедшей во время последнего рейса.

– Многим трудно устоять, видя красивую женщину в своей полной власти, – задумчиво произнёс марокканец. – Конечно, я поступил бы так же, как ты, друг, но честно признаюсь, что я не смог бы вот так, сразу справиться со своим естеством.

– Ты тоже честолюбив, Мухаммед, и ты меня поймёшь. Я хочу стать знаменитым и вовсе не желаю, чтобы на моей репутации осталась грязь от поступков, к которым я непричастен.

– Это сложная история, – задумчиво продолжал Аль-Аячи. – Я-то полностью тебя поддерживаю, потому что у меня есть Аише, возлюбленная роза моего сердца, и только благодаря ей я познал счастье в этой жизни. Ради неё я поступил бы так же, как и ты. Думается мне, и у тебя есть такая любовь?

– Была. – вздохнул Генри. – Отец выдал её замуж за другого. И признаюсь тебе, что не только честолюбие владело мной, когда я повесил насильников. Я был в ужасе. Я подумал: а если муж моей Энн обращается с ней вот так же?.. Конечно, может быть я и неправ, может, она вполне счастлива, но у меня всегда было очень богатое воображение.

– Тебе надо найти себе подругу сердца и забыть то, что было, – доверительно произнёс Аль-Аячи.

– Боюсь, что в моём сердце было место только для одной женщины, – вздохнул Генри. – Мы отмечали Рождество в дорогой таверне, там были красавицы, которые замечательно танцевали и пели, соблазнительно улыбались, словом, умели завлечь и расслабить, так что мне и делать ничего не пришлось, чтобы заполучить их. Но потом у меня было одно желание – больше никогда не видеть этих женщин, не смотреть в их пустые глаза. Знаешь, я учился в школе, основанной рыцарями-тамплиерами, которые давали обет безбрачия и всю жизнь проводили в сражениях, постах и молитвах. Не могу сказать, что меня привлекала такая перспектива, но сейчас я думаю: неужели это моя судьба?..

Мэйнуэринг направил свои корабли к Канарским островам, где остановил два торговых судна под испанскими флагами, которые следовали в порт Ла Корунья. Трюмы трофеев оказались забиты какао, сахаром и пряностями, пираты забрали груз себе и отпустили испанцев плыть своей дорогой. После этого главарь приказал взять курс на юг, к островам Зелёного мыса. Корабли провели там несколько недель, но попали в шторм и получили ряд повреждений. Из-за этого пришлось прервать крейсирование и вернуться в порт.

Пираты пришвартовались поздно вечером, а на рассвете к сходням «Хорна» явился посетитель с пухлым портфелем под мышкой и принялся умолять часового дать ему возможность увидеться с «адмиралом Мэйнуэрингом». Выглядел он довольно странно. Его камзол был застёгнут не на те пуговицы, воротник завернулся внутрь, парик был растрёпан.

– Смотри куда идёшь, пьянчуга, – недовольно произнёс Оскар, на которого гость налетел на шкафуте.

– Простите меня, сэр, честное слово, я не нарочно…

– Клянусь святым Патриком, кум Энтони! Откуда ты здесь взялся?

Пришелец страшно обрадовался знакомцу и обеими руками вцепился в лацкан его рукава.

– Ах, кум Оскар, какая удача! Не знаешь ли ты, где мне найти мистера капитана Мэйнуэринга?

– Должно быть, ещё не выходил из своей каюты – знаю, что он вчера допоздна работал с документами. А в чём, собственно, дело?

– Понимаешь, он месяца два назад напал на два испанских корабля в районе Тенерифе и так разорил их, так разорил, так ужасно обошёлся с командой…

– Эге, кум, давай-ка без вранья. Команду никто пальцем не тронул.

– Э… Ну да, как бы, ладно, но убыток такой, что слов нет!.. В общем, я живу в Ла Корунье и работаю тамошним агентом от торгового дома «Блейк и К°». Мы ждали два корабля из Гаваны, которые должны были доставить товары, закупленные в Вест-Индии на наши деньги. И вот они пришли пустые, как скорлупа от ореха, а их капитаны доложили, что груз был похищен английским пиратом Мэйнуэрингом. Я на последние деньги нанял корабль, чтобы спешно приплыть сюда и успеть раньше, чем вы распродадите наши товары, две недели ждал вас тут и чуть не умер от беспокойства. Ты должен понять, как я расстроен! Три тысячи фунтов стерлингов пропали, словно их и не было! Хозяин банкрот, а моя карьера уничтожена! Что делать, что делать!

Агент, вне себя от тревоги, стащил с головы парик и принялся его терзать.

– Ладно, кум, не стони – вон идёт капитан.

Оскар с видимым облегчением сдал посетителя на руки Мэйнуэрингу и в двух словах рассказал ему суть проблемы. Тот понимающе кивнул.

– Документы на груз у вас есть? Они оформлены на вашего хозяина?

– Конечно, сэр. Всё в этом портфеле. Владелец груза – мистер Валентайн Блейк из Голуэя. Меня зовут Энтони Линч, я его агент и доверенное лицо в Ла Корунье. И весь груз помечен его печатью.

– Хорошо, сейчас разберёмся. Оскар, попроси кока принести нам кофе и что-нибудь перекусить.

Мэйнуэринг взял агента под локоть и повёл в свою каюту. Через полчаса, разобравшись с документами, оба спустились в трюмы: действительно, мешки и ящики были помечены печатью ирландского купца. Уже к обеду корабли встали борт к борту, чтобы вернуть пиратскую добычу её владельцам. Линч был вне себя от счастья, он то и дело хватал пирата за руки, называл его благодетелем и сбивчиво благодарил.

– Я прошу у вас извинения за причинённое беспокойство, сэр. Мы никогда не нападаем на соотечественников и не причиняем ущерб их имуществу. Вы правильно поступили, что прибыли в Ла Мамора и доверились чести английского офицера, – сказал Мэйнуэринг, кланяясь на прощание.

Однако пираты не были в таком же восторге от поступка своего капитана. Они уже предвкушали делёж и гулянки, как вдруг добыча рассеялась, как дым. Генри отлично понимал их настрой и потому собрал всех на палубе.

– Друзья, я уже объяснял вам мою политику: не трогаем англичан. Я хочу оставить нам всем возможность вернуться на родину и благоденствовать остаток своих дней, не опасаясь, что в дверь постучится констебль с каким-нибудь соседом-купцом, которого мы ограбили десять лет тому назад. Корабли, которые мы с вами выпотрошили, были испанскими, но их груз оказался английским, мало того – ирландским, а ирландцев среди нас хватает. И чтобы с ними в будущем не произошла та неприятность, о которой я уже сказал, я вернул нашу добычу её владельцам. Точно так же я буду поступать и впредь, зато испанцы, португальцы и все прочие по-прежнему будут нашей законной добычей, и я обещаю, что мы быстро наверстаем сегодняшние убытки. И ещё раз повторюсь: кто не согласен с моими условиями, может уйти к другому командиру. А мы через неделю выходим курсом на мыс Спартель.

Если среди экипажа и остались признаки недовольства, то все они улетучились после успешного нападения на семь кораблей испанского Серебряного флота. Бой был скоротечным и принёс роскошные трофеи. За следующие десять месяцев Мэйнуэринг совершил несколько настолько успешных рейсов, что оказался во главе флотилии, состоящей из восемнадцати кораблей. Пять или шесть из них прежде состояли в пиратском братстве и добровольно примкнули к молодому главарю, но большинство были трофеями, взятыми на поле боя.

Ещё до того, как эскадра вошла в гавань, едва ли не все жители городка столпились на берегу, размахивая платками и шляпами, выкрикивая приветствия. После швартовки на борт поднялись приближённые эмира, которым Мэйнуэринг представил отчёты о захваченных ценностях и уплатил портовые сборы. Теперь наступил самый приятный этап пиратской экспедиции, который заключался в продаже добычи и дележе вырученных сумм. Поздними вечерами усталый капитан выпроваживал последнего купца и просил кока принести ужин к нему в каюту.

Когда все получили расчётные суммы, Генри отвёл корабли вверх по реке и поставил там на ремонт и кренгование, а сам на лодке вернулся в город, чтобы наведаться к месту строительства своего дома. Одновременно он отправил курьера к Аль-Аячи с подарками и с приглашением повидаться.

Капитан привстал на стременах и издалека увидел массивные красные башни крепости, принадлежащей Аль-Аячи, а на холме напротив – красивый новый замок из серого камня. Пират ощутил огромное воодушевление при виде воплощения своей мечты и пришпорил коня. Менее чем через полчаса он въезжал в ворота собственного поместья. Тут и там ещё трудились рабочие – сажали цветы и вывозили мусор, но в целом замок был готов.

Фернандуш повёл хозяина смотреть его новое владение. Внешне оно выглядело скорее европейским, чем арабским. Башни, фронтоны, оконные ниши были украшены тонкой резьбой. Глубокий, прохладный подвал предназначался для хранения припасов. В цокольном этаже располагалась кухня, мастерские, помещение для повозок с отдельным выездом, конюшня, хлев и курятник. Восточную часть первого этажа занимали жилые комнаты, которые предназначались для прислуги. В северной части находился большой зал, который Генри сразу определил, как мужскую гостиную: здесь стояли широкие диваны со спинками, массивный стол на резных ножках и несколько сундуков в том же стиле, что и стол. Стены были оформлены тщательно отшлифованными балками из оливы. Из зала можно было выйти на внутреннюю галерею или спуститься по мраморной лестнице в прохладный дворик. Там искрились фонтаны, цвели розы, лилии и жасмин, в огромных вазонах зеленели апельсиновые деревья.