Галина Матвеева – Отец республики. Повесть о Сунь Ят-сене (страница 25)
— Бежать хотел, — зло сказал часовой, — и ушел бы, не подверни ногу его коняга.
— Я и не думал бежать, — торопливо возразил офицер, — наоборот, я собирался встречать батальон.
Тао и Сюн переглянулись.
— Так вы сочувствуете повстанцам? Ах, вы член Союза? Это же замечательно! Скажите, а вы могли бы принять на себя командование революционными войсками?
По лицу офицера скользнула удивленная и растерянная улыбка.
— Или вы отказываетесь служить революции?
— Нет, нет, — поспешно сказал офицер, — но…
— Ну и прекрасно, — оборвал его Сань-го. — Идемте, я представлю вас батальону.
Так, волею случая У Чжао-лин превратился в командующего повстанческими войсками.
Прикинув ситуацию, новый командующий отдал приказ немедленно прервать телефонную связь Чувантая с городом и выстроить войска для смотра перед походом на штурм резиденции императорского наместника маньчжура Жуй Чэна.
Орудийные залпы разбудили наместника среди ночи. Нервно поигрывая тяжелыми кистями пояса от спального халата, стараясь сохранить перед слугами величие и спокойствие, Жуй Чэн медленно прошествовал в большой зал и приблизился к окну. По черному небу расползлось зарево пожара. Во дворе солдаты втаскивали на повозку пулемет, а к воротам волокли тяжелые ящики со снарядами. Мысль о том, что восстание, которого он так боялся, началось, обдала его жаром. Жуй Чэн бросился в спальню и, не дожидаясь слуг, стал судорожно одеваться, путаясь в платье.
Без доклада вошел начальник личной охраны.
— Дворец окружен повстанцами, — сообщил он, еле шевеля помертвевшими от страха губами.
Жуй Чэн повернулся на пятках и ожесточенно принялся чесать руки — им овладел нервный зуд.
— Прикажете подать ордена? — спросил начальник охраны, протягивая наместнику длинный футляр. Жуй Чэн имел обыкновение нацеплять все свои награды всякий раз, когда ему приходилось принимать важное решение.
— Какие ордена! — заорал наместник. — Ты в своем уме? Ступай и распорядись, чтобы ломали заднюю стену дворца, готовили выход к реке.
Пролом в стене сделали быстро. Жуй Чэн с двумя женами и детьми погрузились в лодку. В реке зловеще плескалась темная вода. Низко осев, лодка пошла вдоль берега, прячась в тени деревьев. Уже на рассвете военный корабль «Принц Чунь» принял на борт беглецов и направился в порт Ханькоу.
К утру весь Учан был в руках революционеров.
За день до восстания в Учане доктор Сунь Ят-сен, прибыв в американский город, Денвер, первым долгом отыскал в своем багаже шифр и прочитал телеграмму, полученную от Хуан Сина из Гонконга: «В учанском гарнизоне готовится восстание, — сообщал Хуан Сип, — нужна немедленная финансовая помощь».
Восстание! Но деньги?! Без них нет оружия, нечем платить солдатам жалованье, оплачивать поездки эмиссаров. Он, конечно, приложит все усилия, но уснеет ли раздобыть нужную сумму. Ведь на это уйдет несколько дней. После долгих размышлений Сунь решил посоветовать Хуан Сину отложить выступление.
На другой день в кафе, куда Сунь заглянул позавтракать, было почти пусто. Он выбрал столик и развернул купленную по дороге газету. В глаза сразу бросилось сообщение: «Учан взят революционерами!»
«Успех в Учане! — мысленно воскликнул Сунь. — Вот этого я никак не ожидал!» Выходит, что условия для революции в этом городе созрели настолько, что достаточно было, очевидно, одной искры, чтобы вспыхнуло восстание!
Сунь бросился на почту.
Глава шестая
ЧЕРЕЗ ЛА-МАНШ
— Великобритания объявила о своем нейтралитете, не понимаю, чего же еще добивается от нас доктор Сунь Ят-сен?
— Я просил доктора Сунь Ят-сена предварительно изложить суть просьбы, однако он продолжает настаивать на личной аудиенции.
Стояла глубокая осень 1911 года, и она ничуть не отличалась от осени 1896 года, когда Сунь впервые посетил Англию. Над Лондоном колыхался туман, растворяя силуэты домов, чугунные решетки, фонарные столбы в своей желтоватой мгле. Тускло поблескивали мокрые мостовые.
Сунь Ят-сен направлялся в министерство иностранных дел. Часть пути он решил пройти пешком, чтобы еще раз обдумать предстоящий разговор, но все его мысли уносились на родину. Он думал о том, как трудно сейчас Хуан Сину, который выехал в Ухань, несмотря на то что считал ее самым неподходящим местом для обороны. Недавно Сунь увидел в газете снимок, на котором глава Учанского революционного правительства генерал Ли Юань-хун торжественно вручает Хуан Сину печать и флаг командующего действующей армией. Этот снимок обошел европейские газеты. Но, несмотря на все усилия, Хуан Сину не удалось отстоять Ханьян — город пал под натиском цинских войск. Хуже всего дела обстоят на севере. Цины упорно цепляются за трон, рассчитывая, и не без оснований, на поддержку западных держав.
Китай зависит от шести империалистических держав. США и Франция, вероятно, повременят с вооруженным протестом. Царская Россия и Германия настроены к революционерам недружелюбно, а Япония — просто враждебно. Надо непременно заручиться поддержкой Джона Буля в вопросе о нейтралитете, тогда, может быть, и Япония, связанная с Великобританией рядом договоров, последует ее примеру. Великобритания присоединилась к Заявлению держав о нейтралитете восемнадцатого октября 1911 года. Ну и что? Она по-прежнему помогает цинам.
Сунь подозвал кэбмена и через пять минут был у министерства иностранных дел.
Чиновник министерства вышел к Сунь Ят-сену в парадном мундире и при всех орденах. Сунь счел это хорошим предзнаменованием.
Министр встретил Суня доброжелательно, пригласил его сесть в кресло возле камина, сам уселся рядом. Весело потрескивающий огонь в камине, непринужденная обстановка располагали к доброй беседе, поэтому, отбросив правила этикета, Сунь сразу перешел к делу:
— Если цины будут настаивать на вооруженном вмешательстве держав, сохранит ли Великобритания обещанный нейтралитет?
Министр понимающе улыбнулся.
— Вы позволите и мне говорить с вами без обиняков? — Сунь кивнул.
— Благодарю вас, доктор. Скажите, пожалуйста, учанское правительство или любая другая революционная власть смогут гарантировать неприкосновенность английского капитала в Китае? Гарантировать права и преимущества?
— Необходимые поручительства вы получите в ближайшее время.
«Нейтралитет, любой ценой нейтралитет!» — подумал Сунь, а вслух сказал:
— Необходимо, господин министр, чтобы ваше правительство отказало цинам в займах и предоставило их революционному Китаю. Тем самым наша задача установить республику на территории всей страны значительно бы упростилась. Не секрет, что английские фунты в руках цинов — это пушки и пулеметы против республики.
Министр склонил голову набок, по выражению его лица трудно было понять, о чем он сейчас думает. А думал он о том, что генерал Юань Ши-кай, которого цины недавно провели в премьер-министры, хитроумный и опытнейший политик. Но было, очевидно, и другое: монархия в Поднебесной доживает последние дни.
Ответ министра прозвучал неопределенно:
— Британия готова разделять с китайским народом его тяготы.
«Не тяготы народа вы намерены разделять, а его добро, господин Солсбери», — понимающе усмехнулся про себя Сунь Ят-сен.
— Прошу вас, сэр, пояснить вашу мысль.
«А этот китаец не так прост, как может показаться на первый взгляд», — подумал министр, нажимая кнопку звонка.
Внесли большую карту Китая. Красным карандашом на ней были сделаны пометки в тех местах, которые заняли революционеры. Южные провинции были сплошь покрыты красным. «Недавно штурмом взята древняя столица Нанкин. Вероятно, она станет столицей революционных сил», — подумал Сунь.
— Мы слышали последнюю новость, доктор. В Нанкин съезжаются представители свободных провинций, они объявили, что созывают временный парламент. И все-таки Юг — это еще не весь Китай. Нам приходится считаться исключительно с фактами, а факты говорят, что пекинское правительство еще существует. Мы вынуждены выполнять старые обязательства. Отказ от них и договор о новых займах будут возможны, когда для этого возникнет реальная почва. Как вы считаете, дорогой доктор, долго ли продержится Пекин? «Он имеет в виду Юг?» — подумал Сунь.
— Возможность сохранения самодержавия исключена.
— Новый тур наших взаимоотношений с Китаем начнется, когда это станет ясно окончательно.
Министр, вежливо улыбаясь, проводил своего гостя до двери.
В небольшом искусственном пруду в самом центре Нанкина плавали сизые утки. Человек в широких брюках и коротенькой курточке крошил белую лепешку и бросал крошки в пруд. Увидев приближающегося прохожего, он быстро сунул остатки лепешки в карман: в городе, недавно захваченном революционерами, было голодно. Он мог навлечь на себя подозрения: бедный горожанин скармливает птицам такое добро.
Он взглянул на городские часы, висевшие на красной кирпичной башне почти напротив пруда. Пора!
Он прошел сотню шагов и открыл дверь в полутемное помещение телеграфа, вывеска которого была прошита пулеметной очередью. Взял на столе бланк с красной полосой и заполнил его: «К больному приглашен врач из Америки». Телеграмма была адресована торговцу скобяным товаром в Пекин.
Премьер-министру цинского правительства, его превосходительству генералу Юань Ши-каю, ее подали в дешифрованном виде: «Наш агент сообщает: в Нанкине все склоняются к тому, чтобы президентом временно избрать доктора Сунь Ят-сена».