Галина Маркус – Цвета индиго (страница 24)
«
– Я задал все свои вопросы, – наконец, вымолвил Теаюриг. – Кто из совета хочет задать свои?
– Позволь мне, – послышался голос Кеунвена, отца Стара. – Я хотел бы узнать больше о том, как пересеклись ваши со Старом реки. Что он говорил о тебе самой?
Вопрос был странный, но ради отца Стара стоило поднапрячься.
– Он… Стар постоянно повторял мне, что я индиго, хотя я до сих пор не поняла, почему это имеет такое значение.
– Индиго – это редкий цвет, – вмешался в разговор Теаюриг, избавляя от ответа Кеунвена. – Немногие, даже очень достойные люди, могут его носить. Это трудный дар. Это цвет самопожертвования, цвет разумных, которые способны отречься от себя ради других.
– Что? – изумилась Патрисия. – Ну… тогда это явно не про меня. Никогда ничем не жертвовала и, честно говоря, не собираюсь.
– Теперь я понял бы, что ты настоящий индиго, даже если бы начисто лишился взгляда, – вымолвил Теаюриг, и голос его странно потеплел. – Ты жертвуешь своей жизнью и даже этого не замечаешь. Скажи, почему ты здесь, если не ради другого?
– Ну… я просто хотела помочь! Да у меня и выбора особенно не было. То есть русло моей реки все равно текло в эту сторону. Когда привезли Стара, меня никто не спросил. Ну а дальше… не могла же я бросить его им на растерзание. А сейчас мне все равно надо скрываться…
– Многие из многих побоялись бы ему помогать. Если бы ты хотела пойти против заговорщиков, то сдала бы Стара своим властям, и при этом соблюла бы законы своей планеты. А когда тебя стали преследовать, ты могла скрыться в любой точке Вселенной.
– Но я обещала Стару, что найду его мать и невесту. Если уж мне по-любому пришлось бежать…
Патрисия бессильно замолчала. Ну как они не понимают, что никакого подвига в ее действиях не было, все получилось само собой?
– А почему ты прилетела сюда, в горы?
– А куда мне было деваться? На Земле за мною следили. На Оксандре бы стали следить тоже…
– Но ты же знала, что любой корабль при попытке проникнуть в горы погибнет. На Земле и Оксандре у тебя еще был шанс сбежать и спастись. И ты все еще могла рассказать все властям. Ты не могла знать, что дор Кетлерен решит пропустить тебя в горы. Не окажись его там, ты была бы мертва, ведь другой конец нити был скрыт от нас.
– Э-ээ… возможно, я это сделала от недостатка рассудка, – буркнула она.
– Ты говоришь неправду, и сама это знаешь. Ты сделала это потому, что на Илии оставался еще один человек, близкий для Стара.
– Тогда я это сделала от упрямства. Потому что я привыкла все доводить до конца. Да я просто знала, что прорвусь, вот и все! Не спрашивайте, откуда.
– Позволь мне еще спросить о моем сыне, Теаюриг, – не выдержал Кеунвен. – Что еще говорил тебе Стар, землянка?
– Я расспрашивала его об Илии, а он рассказывал мне, но я мало что понимала. Он объяснил мне, почему нельзя отдавать знания землянам. Но потом от отчаяния даже собирался отдать знание мне. Он думал, что тогда я смогу лучше помочь ему.
– Стар собирался отдать тебе знание?
Цвета всех присутствующих странно замерцали, напоминая одну огромную перекатывающуюся волну.
– Ну… да. Но это он просто от безысходности, я, разумеется, отказалась.
Всеобщее молчание.
«
– Разве это не понятно?
Патрисия невольно ответила ему вслух. Так быстро соображать на чужом языке ей было нелегко, она совсем сбилась с высокопарного стиля илинита, полностью забыла про все их «русла» и «ветки».
– Мне это попросту не надо. Я не знаю, как этим пользоваться. Стар сам говорил, какая это ответственность, и что я почти ничего в этом не пойму. Ну и зачем мне это… я и без того умудряюсь вляпываться во всякую чепуху… то есть мои реки и так сами не знают, куда текут.
– Я думаю, нам пора закончить, – произнес, наконец, Теаюриг. – Дальше мы будем разговаривать без тебя, Паттл Исия. Лайдер должен принять решение, что нам с тобой делать дальше.
– Какое еще решение? – забеспокоилась Пат. – Вы же не убили меня сразу? Неужели теперь вы можете…
– Полагаю, ты слишком много общалась с красными людьми, – укоризненно заключил Теаюриг. – Илле не убийцы.
– Да, простите, я все понимаю… Стар говорил мне. Я просто… я думала… Я надеюсь, вы мне поможете, – решилась, наконец, она. – Я читала о ваших возможностях. Говорят, здесь, в горах, у вас есть космолеты… Хорошо бы попасть к Стару, рассказать ему обо всем. С Оксандры я бы улетела куда-нибудь подальше, а вы забрали бы Стара сюда, он мечтал вернуться в горы к отцу.
– Это засохшее русло, землянка, – печально произнес Теаюриг. – Мы не сможем отправить тебя на Оксандру, у нас нет космолетов. Это невозможно как для тебя, так и для нас. Твой разум должен был подсказать тебе это заранее.
– Что… нет? Тогда… тогда отпустите меня обратно, в город. Топлива у меня хватит, а там…. Небось, никто еще не заметил моего отсутствия. Или вы боитесь, что я покажу, где проход? Так это все знают. Я никому не расскажу о вас, да мне и нечего.
– Ты не можешь вернуться, – мягко сказал ей отец Стара, – и это не из-за нас. Нам нечего опасаться: землянам не разрушить нашу защиту. И мы можем сделать так, что ты не вспомнишь ничего из этого разговора. Но мы не можем отправить тебя назад к красным людям. Даже если земляне не знают о Старе, они узнают, что ты была здесь. Они
– Это мое дело. Я готова рискнуть.
– Нет. Отец не может позволить ребенку прыгнуть с большой скалы, даже если на то его воля.
– Я не ребенок!
– Ты рассуждаешь как неразумная. Какое дерево срубает само себя?
Потрясенная, Пат молчала.
– Лайдер примет решение на твой счет, Паттл Исия, – строго сказал Теаюриг. – Ты его обязательно узнаешь. Дор Кетлерен, – Теаюриг впервые за все время обратился к нему. – Лайдер в моем лице согласился не осуждать твоего поступка.
Патрисия подняла голову – интересно, как они отреагируют на это единоначалие? Никто не возразил, разве что у илянина, который стоял справа, чуть больше замерцал коралловый цвет.
– Но ты раскопал яму и посадил саженец сам, и теперь тебе придется поливать его. С этого момента ты отвечаешь за землянку. Ты заберешь ее в свое жилище прямо сейчас. Остальные решения совета, которые ты пропустишь, мы, разумеется, донесем до тебя позже.
Красно-золотой на несколько секунд замолчал, словно прислушивался, а потом произнес:
– Не говори со мной прямо, дор Кетлерен. Озвучь свои возражения Лайдеру.
– Я признаю, что принял это решение сам, Теаюриг, и готов подвергнуть себя суду Лайдера, – сдержанно заговорил Кетл, но Пат услышала в его голосе нотки неудовольствия и волнения. – Однако я не могу привести землянку в свой дом. У меня много работы, ты знаешь. Я работаю не для себя, а для илле, и землянка будет мешать мне.
– Ты точно не индиго, – произнес Теаюриг, и все снова засмеялись на свой манер. – ты работаешь не для себя, а для илле… и своего удовольствия.
Это явно была шутка, но Кетл промолчал. Пат подумала, что он, должно быть, очень сердит, однако его цвета мерцали по-прежнему ровно.
– Ты сказал, что готов подвергнуть себя суду – вот тебе наш суд, – уже серьезно продолжил красно-золотой. – Ты прервешь иные труды и будешь отвечать за землянку.
– Я сохранил ей жизнь и привел ее на Совет. Но я не слышу, чтобы Силы поручили мне что-либо сверх того.
– Зато я это слышу, дор. Что ты скажешь еще?
– В моем жилище землянке не будет удобно.
– Но у тебя, в отличие от многих, есть место, где она может спать.
– Но она… она женщина!
Это явно был вопль отчаяния. Патрисии даже самой стало смешно – вот вляпался этот несчастный Кетл. Но тут ей пришла в голову очевидная, вроде, мысль.
– Позволь, Теаюриг, – она с трудом произнесла его имя. – Разве нельзя поселить меня с одной из ваших женщин? Неужели они так же ненавидят землянок, как и те ваши, в городе?
Она огляделась и «увидела», как резко потускнели цвета всех сидящих вокруг илян. На этот раз не сдержал эмоций и Кетл – его зеленый превратился в темно-болотный.
– Землянка Патрисия, – печально сказал Глава, – сейчас ты, не зная того, наступила на раненую птицу. Это страшная боль еще не умолкла в наших сердцах, и никто не может ее скрыть от тебя. Ни одной нашей женщины не осталось в живых.
Патрисия несколько секунд пыталась это осознать, а потом у нее по спине пополз холодок.
– Ты хочешь сказать, что я… что я единственная женщина здесь, среди вас?
– Твой страх расползается, застилая прочие краски. Где твой разум? – строго произнес Теаюриг. – Никто в здравом рассудке, не боясь гнева Сил, не посмеет причинить тебе зло. Но я знаю, почему ты боишься, и поэтому не стану упрекать тебя. На Земле есть настолько черные мужчины, что способны взять женщину силой, верно?
– Да, – еле слышно ответила она.
– Здесь это невозможно. Конечно, ты еще опасаешься, что кто-то из нас, кто не был женат, может испытать огонь к тебе, и ты вынуждена будешь опечалить его? Но будь спокойна. Во-первых, никто, кроме совета, не знает, что ты здесь, и пока не узнает. Кроме того, твой… – казалось, он подбирает слова, – э-ээ… внешний вид отличается от того, который желанен мужчине-илле.