Галина Маркус – Цвета индиго (страница 22)

– Меня зовут Кетл. Ты должна сесть в мой куори, Паттл.

– Но я не вижу, где твой куори… он здесь? Очень странно, я «вижу» горы, небо и камни, но не куори.

– Потому что он вторичный.

– Вторичный?

– Он не живой и не отдает энергии. Иди за мной.

Она осторожно двинулась в его сторону, смешно поднимая ноги, словно боялась споткнуться. Когда они подошли к куори, он понял, что сама она в него не залезет. Выбор оказался на редкость сложным. Открыть ей зрение он не мог – ей лучше не знать дороги. Но как дотронуться до ее руки?

Однако она уже протягивала к нему руку и шарила в воздухе. Кетл был поражен, но невольно подставил локоть, и землянка дотронулась до прикрытой одеждой руки, оперлась на него, и он затянул ее в куори. Судя по ее цветам, ни капли не изменившимся – а своих эмоций она скрывать не умела или не желала, для землянки это прикосновение совсем ничего не значило. Надо запомнить это, как промежуточное знание. Он ученый и для него важны только факты. И все-таки хорошо, что никто этого не видел.

Кетл поднял куори в воздух и направил его в сердце гор.

***

Пока они летели, Патрисия старалась смотреть только на собеседника, иначе, если она «видела» небо и солнце, у нее начинало так мерцать в глазах, что казалось, что она с огромной высоты падает в круговорот света и цвета. Никакой черноты больше не существовало, мир наполнился невозможными прежде красками, словно это раньше она была совсем слепой.

Вопрос за вопросом, она рассказала ему обо всем, начиная с Семена и Невидимки и заканчивая невестой Стара, упустив лишь историю отношений с Артуром. Она не знала, все ли понял илянин, но одно знала точно – ему можно доверять. Почему, неизвестно… может, дело в его цветах? Стар, к примеру, успешно на них ориентировался. Хотя этот илянин, кажется, не индиго.

Ей тоже не терпелось получить информацию, но Кетл не спешил с ответами, и большинство ее вопросов повисали в воздухе.

– А я читала, – уже без особой надежды сказала Пат, – что у вас нет никакой техники, что вы или передвигаетесь с помощью одной только мысли, или пользуетесь животными. А вот же, куори…

На это она получила развернутый ответ:

– Передвигаться силой мысли могут лишь достигшие. Но и они не расходуют силу для ничтожных целей. Пока мы не ушли в горы, мы действительно почти не пользовались куори, нам некуда было спешить. Только в медленном пути есть настоящее движение. Но куори у нас сохранились, и мы взяли с собой все, которые смогли.

Ей очень хотелось спросить, относится ли он к «достигшим», совершали ли они космические путешествия, и правда ли то, что она прочитала про уникальное оружие, хранящееся в горах. Но как бы он не принял ее за шпионку после таких вопросов… К тому же, она вспомнила кое-что поважнее.

– Еще я слышала про ваши целительские способности. И что есть такие целители, которые могут вылечить абсолютно любую болезнь.

На этот раз она получила лишь отповедь.

– Не пей из всех сосудов сразу, иначе не познаешь истинный вкус напитка. Жди разговора с Лайдером.

Пат немного расстроилась, но сочла правильным замолчать. Она вспомнила хозяина селиплана, проводившего ее до прохода. Интересно, что он сейчас думает? Видел ли он, что ее не сбили? Пат только сейчас впервые задумалась над тем, что сделала – почему, интересно, она была так твердо уверена, что купол ей не преграда, и что ее не уничтожат при приближении? Может, она и в самом деле безумна? Но, с другой стороны, она ведь жива. То-то, небось, удивился австралиец. А ведь она подвергла его опасности – те, кто за ней следил, наверняка на него выйдут. Впрочем, что он сможет им рассказать?

Интересно, есть ли у них тут топливо для ее колымаги? И как и куда ей потом выбираться? На обратном пути ее могут подстеречь. Ладно, сейчас главное – довести свою миссию до конца. Ну и, конечно же, если ее не прогонят, спрятаться и выждать время. А там будет видно. Если возможности этих илян таковы, как о них говорят, они смогут помочь.

Перед тем, как они приземлились, Кетл произнес:

– Сейчас ты предстанешь перед Лайдером и будешь заново отвечать на вопросы. Все увидят, что ты говоришь правду, но этого недостаточно. Твоя правда должна быть понятна Лайдеру.

Она уже заранее боялась этого Лайдера – кто он такой, самый главный у них? Кажется, Стар упоминал это имя.

– Оставайся со мной на прямом разговоре, – продолжил илянин, – и я смогу направить тебя по верному пути.

– Ты хочешь помочь? – удивилась она. – Почему?

И, предупредив его ответ, добавила с усмешкой:

– А, вспомнила, я ведь индиго, да?

Кетл не улыбнулся в ответ.

– Полного ответа на твой вопрос я не знаю. Но так хотят Силы.

– Стар говорил, что немногие из илян могут говорить прямо, но все индиго говорят. Ты же не индиго?

– Нет. Ты же видела мои цвета, для чего ты спрашиваешь?

– А много у вас этих индиго?

– Их никогда не бывает много.

Илянин посадил свое воздушное судно. Она, разумеется, надеялась, что он поможет ей выбраться, но увидела только, как его мерцающий силуэт чуть отдалился в сторону и замер в ожидании. То, как она карабкалась, на ощупь вылезая из куори, наверное, представляло собой забавное зрелище. Но этот «чайник» – а его имя звучало точно как английское слово – даже не шевельнулся.

Когда она, наконец, приняла прямой и достойный вид, то сразу почувствовала, а потом и «увидела», что на поляне, где они сели, присутствует множество народу. Ее новым зрением угадывалось плотное мерцание серебристых пик – похоже, горы окружали поляну с трех сторон.

– Пройди и сядь, землянка, – торжественно произнес вслух чей-то красивый, внушительный голос.

– И куда мне пройти и сесть? Как мне это сделать? – почти разозлилась она.

– Прости, мы забыли, что твое зрение закрыто. Подойди туда, где стоит дор Кетлерен, привезший тебя сюда. Он сказал, что ты можешь видеть его цвета. Пока совет не примет решения, мы не станем открывать твое зрение.

Она обернулась и посмотрела туда, где перед этим видела Кетла – различить его цвета посреди остальных оказалось делом нелегким, однако он подошел к ней сам, а его голос в ее голове подсказал, куда идти. Патрисия сильно подозревала, что с той стороны поляны находится обрыв – там сияло небо. Возле обрыва тоже мерцали силуэты илян, но гостью подвели к широкой надежной скале. Поляна в этом месте сужалась.

Ее провожатый снова ей не помог, и она, ориентируясь по холодному серому свету, нащупала камень и, наконец, села. Теперь большая часть илян, судя по свечению, уселась большим полукругом вдоль скал, а часть осталась стоять возле обрыва слева от Пат.

«Дор – это уважительное обращение? – мысленно спросила она у Кетла. – Надо называть всех с этой приставкой?»

«Нет. И меня тоже не надо», – последовал ничего не разъясняющий ответ.

Пат снова попыталась разобраться с тем, что вокруг нее. Распознанные ею скалы светились матово-серебристым, блеклым, холодноватым цветом. Живые существа виделись совсем иначе, они мерцали, переливались яркими разнообразными красками. В районе головы цвета усиливались, иногда собираясь в один. Попроси кто-нибудь Пат назвать эти цвета, она не смогла бы – ей попросту не хватило бы слов для их обозначения.

Вот тебе и слепота… Кто бы мог подумать, что ее органы чувств смогут выделывать подобные фортели? А может, органы чувств тут вообще ни при чем?

Голос, который разговаривал с ней вслух, исходил, как она поняла, от одиноко стоящего илянина – он спокойно мерцал себе возле самой пропасти. Патрисия сразу выделила его по цвету: ярко-пурпурный, с примесью золотого. Наверное, это как раз и имел в виду Стар, говоря ей про «чистый красный».

Он и начал допрос.

– Как твое имя и как тебя называют? – повторил он вопрос Кетла.

– Мое имя Патрисия, меня называют Пат, – заученно ответила она.

– Меня зовут Теаюриг, и я буду говорить с тобой от имени всех здесь находящихся. Каковы твои занятия у тебя на родине, Паттл Исия?

Теаюриг? Если главный здесь он, значит, к суровому Лайдеру ее пока не поведут. Она отметила, что, в отличие от Стара, тут ее полное имя произносят с большой паузой посередине, протягивая «т» и почти не выговаривая «р».

– Я ученый и учитель. Я изучаю языки народов с разных планет, а потом обучаю этим языкам детей.

– В тебе нет сиреневого, ты не ученый, – последовал непримиримый вердикт. – Но ты, несомненно, можешь учить детей тому, что знаешь сама.

Патрисия обиженно молчала.

– Позволь мне спросить, раз уж ты не прячешь эмоции, почему ты недовольна моим свидетельством?

«Он видит темный в твоих цветах, постарайся его скрыть», – посоветовал Кетл в ее голове.

– Разве можно роптать на то, чем одарили нас Силы, и желать того, чем они не захотели нас одарить? – продолжил Теаюриг.

Патрисия растерялась.

«Скажи им правду, что ты и твой народ думает об этом», – услышала она мысленный голос Кетла.

– Я думаю, – начала, осторожно подбирая слова, Пат, – что многие из нашего народа постоянно желают не того, чем одарили их Силы, а того, чем Силы одарили других. Мне показались больными твои слова, потому что я считала себя ученым. А своего цвета я раньше знать не могла.

Она старалась говорить на самом правильном илините – благодаря Стару она стала лучше понимать и применять его образы и обороты. Теаюриг это, видимо, оценил.