Галина Маркус – Цвета индиго (страница 21)
Пауза повисла надолго. Хозяин просто моргал и смотрел на нее, словно соображал, кто из них двоих спятил – может, у него слуховые галлюцинации? Потом его взгляд приобрел сочувственное выражение – видать, он решил, что Патрисия попросту туповата.
– Вспышка – нетуть вас, – терпеливо повторил он. – Быстро зато. Дык че – хочешь быстро, да?
– Так вы знаете, где проход? Я заплачу, только покажите, и все.
Он уставился на нее странным взглядом.
– А, ладно, – неожиданно сказал он. – Вот даже – чесслово – хочу на это посмотреть. Полечу. Покажу тебе, где проход, ну а дальше сама. Вот и глянем, как это работает. Ты точно помереть-то решила?
– Точно, точно, – покивала Патрисия.
Хозяин даже начал потирать руки от предвкушения: повезло, давно он так не развлекался.
– А ты, случай-то, не русская? – неожиданно спросил он.
– Ну да, – удивилась она. – А откуда вы знаете?
– Ну, точняк! – оживился он. – Никогда у вас не был, я ж из Австралии. Я слыхал, у вас там эта… рулетка такая. А вы все там такие, да? У нас говорят, что все.
– Не все, – буркнула Пат. – И не такие.
– Только тут тебе даже не рулетка, тут без шансов. Я тебе тогда этот селиплан не отдам. Бери тот, списанный. И покупай его, не бойся, не дорого.
– Ладно, – пожала плечами она.
– И топлива я тебе залью только дотуда. А сумочку-то зачем берешь? – неприятно оскалился он. – Рюкзачок-то оставь, его-то за что…
– Я с ним срослась, – твердо сказала Патрисия. – А за топливо я заплачу.
И закинула сумку в селиплан.
Глава 3. Старый Чайник, собеседник гор
Она стояла, и в ней переливались краски-эмоции: мерцал ярко-синий, зеленый слегка посветлел до нефритового, и к ним добавился тревожно-лимонный. А индиго стал ярче и шире. Несколько секунд она стояла в растерянности, а потом желтые оттенки исчезли, и появился яркий цвет морской волны. В тот же момент землянка повернула голову к Кетлу и смотрела бы сейчас, если б могла, прямо на него.
Кетл переключил зрение, чтобы разглядеть ее внешность. Землянка оказалась пониже обычной женщины-илле. Волосы темно-коричневого цвета доходят всего лишь до плеч, и неужели их женщины ходят с открытой шеей? Одежда болотного цвета, похожая на одежду красных людей. Небольшие глаза и нос, и очень белая – белее, чем у всех землян, которых он когда-либо видел, – кожа. Кетл невольно передернулся.
Она сделала несколько шагов точно к нему, и он смог лучше увидеть ее глаза – чуть продолговатые, серовато-зеленые, с коричневыми крапинками, в обрамлении черных ресниц. Очень живые. Глаза немного примерили его с мертвецким цветом ее кожи.
– Здесь… кто здесь… – пробормотала она, а потом, видимо, собралась и добавила на очень хорошем илините:
– Здравствуйте. Я прилетела с поручением. Пожалуйста, выслушайте меня.
– Ты меня видишь? – удивленно спросил он.
И вдруг понял, что они разговаривают прямо. От изумления он не мог вымолвить больше ни слова.
– Я вижу твой облик – цветной, вон там. Я раньше не видела цвет
– Нет, пока не могу. Останься там, где стоишь, и отвечай на мои вопросы.
– Хорошо.
Она повертела головой в разные стороны, словно оглядываясь, и в глазах у нее появилось изумление, а цвета засияли.
– О-оо… но… я вижу… это так красиво… но как много!.. У меня кружится голова!
– Я не понимаю, о чем ты.
– Здесь должны быть просто горы, но я вижу… это как будто… наверное, это имеет форму, да, это горы, но они… это нахлынуло на меня… ох, я не готова!
Она зажмурилась и потрясла головой, потом снова широко раскрыла глаза.
Кетл пытался понять, что происходит. У нее впервые в жизни появился
– Ты землянка? – решил уточнить он.
В его голове не укладывалось, что существуют, оказывается, земляне-индиго, земляне, умеющие говорить прямо, и земляне, видящие истинный образ вещей. Среди женщин на Илии первые и вторые не встречались, а среди мужчин – встречались крайне редко.
– Да, и я…
– Подожди, не торопи своих вод, иначе они утекут от моих берегов. Отвечай по порядку. Значит, ты умеешь говорить прямо?
Он сомневался, что она поймет вопрос, но она поняла.
– Да, но я раньше не знала, что могу. До тебя я говорила прямо только с одним разумным. Я и сейчас заговорила так случайно, наверное, потому, что ты отключил мое зрение, и я…
– Расскажи, как ты видишь меня.
– Скорее только твой цвет, но он так выделяется среди всего, он мерцает, как у живого… но не так, как земля подо мной или небо, они тоже мерцают – и я уже не в темноте, и чем дольше, тем больше я вижу… но… я говорю что-то не так, прости, сейчас у меня не очень хороший илинит. Я теперь понимаю, что значит цвет у разумного! Это совсем не аура (она произнесла непонятное слово). Это весь человек… то есть разумный. Твой цвет сиренево-синий, больше сиреневый, чуть фиолетовый, и есть еще зеленый, как изумруд, а может, как молодая ель, темнее, чем листва у наших деревьев, но я не имела в виду грязный, нет, он очень красивый! И оранжевый. А мне говорили, что у меня тоже есть зеленый и синий.
– Они у тебя более ярких оттенков, – заметил Кетл. – Оранжевый – не мой цвет, он появлялся у меня лишь несколько раз за всю жизнь. Я не скрыл эмоций потому, что сильно удивлен. А еще ты…
– Знаю, индиго, да?
Его ум, привыкший быстро систематизировать информацию, наконец, заработал. Конечно, она может говорить прямо, ведь она индиго. И тут же он выделил главную ветвь из всего дерева:
– Кто говорил тебе про твои цвета? Ты общалась с илле?
– Да.
– Это был мужчина?
– Да. Ты ведь тоже мужчина? У тебя мужской голос и фигура.
– И это был тот самый разумный, с которым ты впервые начала говорить прямо?
– Да, это был…
– Теперь остановись. Возможно, эту информацию сначала нужно услышать не мне или не мне одному. Подожди.
Кетл сообразил, что ему надо срочно рассказать о происходящем Теаюригу, а заодно признаться, что он применил гипноз к дозорному. Но Теаюриг должен понять: Кетл защищал индиго.
Он связался с Главой и описал все, как есть.
– Позволь мне привезти ее. В ней нет неправды.
– Кроме того, что она вообще здесь, дор Кетлерен, – сухо ответил Теаюриг.
– У нее есть сообщение для нас. Она общалась с мужчиной-илле. Я не стал расспрашивать ее до решения Лайдера. Возможно, это сообщение не должно коснуться моих ушей.
– Дор Кетлерен, как светло теперь слышать, что тебе важно решение Лайдера. Ты нарушил закон, дор, и твои воды текут по засохшему руслу!
– Если по засохшему руслу потекли воды, оно уже не засохшее, – слегка раздраженно ответил Кетл. – У меня не было времени запрашивать Лайдер, когда смерть грозила индиго. Я слушал закон, создавший все иные законы.
Теаюриг некоторое время молчал, Кетл даже подумал, не отключился ли он, и не уничтожат ли их вместе с землянкой прямо сейчас. Но тут в его голове снова раздался знакомый голос.
– Веди ее сюда, дор. Будем вместе решать, что говорит закон.
***
Теаюриг за своим ехидством забыл подтвердить запрет, который Кетл сам себе назначил. Ну а раз так, усмехнулся он, – нарушать так нарушать. И раз уж он решил спасти индиго, то ему необходимы новые знания.
– Как твое имя и как тебя зовут? – для начала спросил он ее вслух.
– Я не знаю, в чем разница, – растерялась она, – меня зовут Патрисия. А, наверное, так: мое имя Патрисия, а зовут меня Пат.
Голос у нее оказался высокий и звонкий, в отличие от низких грудных голосов женщин илле.