Галина Маркус – Первая любовь. Повести и рассказы (страница 3)

Толик удивленно обернулся. Бабка принялась собирать со стола.

– Мне бы позвонить завтра… – просительно сказала Галя. – Не знаешь, откуда?

– Могу утром подбросить на почту. А куда будешь звонить, в Москву?

– Ну да… скажу родителям про ключи.

– И че, они сорвутся с работы и ключики тебе повезут?

– Ну… нет, ты прав. Тогда одолжи мне на электричку… пожалуйста. Уеду с утра.

Она невольно обращалась к нему, а не к бабке – та самоустранилась.

– С пустыми руками? Паспорт твой где?

– Внутри, где же еще. Да всё там, – с досадой сказала Галя. – Вот же попала… И диплом там, и все.

– Ну и чего ты паришься. Откроем завтра твою дверь.

– Да? – удивилась Галя. – А как же замок?

– Новый поставлю.

– А ты умеешь?

– Что, квартиры вскрывать? Конечно, – снова усмехнулся Толик.

Он немного постоял, словно не зная, не пригласить ли ее на улицу подышать воздухом. Она бы с радостью вышла – конечно же, ради воздуха, – но момент был упущен, оба промолчали, и Толик отвернулся, подхватил телогрейку и был таков.

***

Нина Егорьевна – Галя догадалась, наконец, спросить, как ее зовут, – постелила ей на диванчике Толика. Белье было старенькое, но пахло свежестью. Обращалась старуха к ней все так же ласково, но односложно. Вообще ничего особо зловещего сейчас в ней не наблюдалось. Дома она ходила в холщовом халате и синих плюшевых тапочках с зайчиками – такие носят девчонки. И казалось просто некрасивой, полной забот старухой. Вежливости ради, но в надежде получить отказ, Галя предложила помыть посуду.

– Ну, помой, – согласилась Нина Егорьевна, – а я пойду одеяло Толику отнесу.

Под песню «Казанова», не жалея соды, Галя кое-как отмыла жирную сковородку чуть теплой водой. Старуха вернулась, повозилась еще на кухне и ушла к себе, пожелав ей спокойной ночи. Галя обычно до двенадцати не ложилась, но, видимо, старуха вставала рано.

– Ой, а туалет у вас где? – опомнилась Галя.

Дома у нее на такой случай стояло ведро – не бегать же ночью на улицу.

– Как выйдешь с террасы, налево, сбоку от сарая, – зевнула бабка.

Провожать она ее явно не собиралась.

Галя вышла, выпустив полоску света с террасы. Сталкиваться с Толиком сейчас не хотелось. Окошко сарая было темным – наверное, умотал куда-то, к приятелям, может. Или к девке какой. Хотя все были уверены, что Толик принадлежит местной банде, никаких приятелей-хулиганов рядом с ним никогда не видали. Но девушка-то у него наверняка была. У девушек он, похоже, пользуется популярностью.

Галя нащупала скрипучую дверь туалета – темно внутри, ну совсем ничего не видать, не промахнуться бы…

– Фонарик там справа.

Она вздрогнула. На лавочке за сараем сидел Толик. Он как раз чиркнул спичкой и зажег сигарету.

Хорошо, что ночью не видно, как она краснеет. И что, он так и будет сидеть тут, пока она?.. Толик, однако, встал и прошелся к калитке – огонек его сигареты мелькнул в конце дорожки. Галя как можно быстрее закончила с посещением заведения (фонарик, и правда, помог), но в дом не зашла, задержалась на пороге, словно ожидая, что ее снова окликнут.

– Я машины чиню, в мастерской. Кооператив у ребят на той стороне станции, – услышала вдруг она. – А ты что думала?

Снова мелькнул огонек – Толик по-прежнему стоял возле калитки. Она нерешительно подошла, он посторонился, и она тоже оперлась плечом о невысокий забор – настоящих воров тут не боялись, кто же полезет к ведьме?

– Ничего я не думала…

– А я, как ты верно сказала, думал, – усмехнулся он.

– А учиться, значит, не стал? – торопливо спросила Галя.

– Значит, не стал, – жестко ответил он.

– У тебя родителей нет, да? – аккуратно задала новый вопрос она.

– Отец ушел давно, а мать в Москве.

– А ты что же здесь…

Он ответил неохотно и не сразу:

– Она с новым мужем живет, у них двое детей. Я там лишний.

– Понятно…

– Да? – он бросил сигарету и повернулся к ней. – И что тебе понятно?

Голос был злым, и Галя тоже разозлилась.

– Ничего. Спокойной ночи. Спасибо, что приютили.

– Стой, – он сказал это как-то иначе, придержал ее было за руку, но тут же отпустил. – Не обращай внимание. Я знаю, что тут о нас говорят.

– Это все глупости! – горячо, но неловко запротестовала она.

– Да ладно, – хмыкнул он. – Видел я, как ты у печки дрожала. Гадала, небось, что там на тебя наложила бабка: приворот или безбрачие?

– А ты бы чего хотел?

– Приворот, конечно, – его голос неожиданно улыбнулся. – Я же давно на тебя глаз положил.

Значит, слыхал, что сказала дура Наташка.

– Тогда лучше безбрачие, – съязвила она.

Но Толик уже помрачнел – она угадывала его настроение в темноте, словно видела, – и достал новую сигарету.

– У бабки моей характер скверный, – сказал он чуть хрипло. – Настроила против себя весь поселок, и внешне тоже не ангел. Дед от нее быстро ушел к другой, через два дома отсюда. А та через неделю утопла. Вот все и кличут с тех пор ведьмой.

– А… дед?

– Вернулся. Но она не пустила. Помыкался где-то и помер с пьянки. Ну, это тоже бабке моей приписали.

Он помолчал.

– Я это с детства слышу. До школы мы здесь с мамой жили. Я тебя, кстати, помню. Тебя на лето сюда привозили.

– А я тебя – нет… Правда, я с местными мало играла, меня с ними далеко не отпускали.

– Я тоже. Пацаны со мной играть не хотели. Боялись и дразнили.

– А ты?

– Ревел, дрался, а после решил: обойдусь. Пусть по-настоящему боятся.

– А они?

– По-настоящему испугались. Дразнить перестали. Но дружить не начали.

– А там, в Москве, у тебя остались друзья?

– Ну… я не особо общаться хотел. Да нет, так, есть приятели, одноклассники. Они все в институты поступили. Я десятилетку окончил, год в техникуме автотранспортном, а потом бросил. После армии уехал сюда.

– Отчим? – изобразила понимание Галя.