Галина Маркус – Первая любовь. Повести и рассказы (страница 2)

– И что, так и будешь на улице торчать? Пошли-ка ко мне, а там… Голодная небось?

Бабка бросила проницательный взгляд на пакеты с продуктами.

Галя и сама не поняла, как оказалась вместе с пакетами на крыльце ее дома. Снаружи он был обычным домишкой, как у всех здесь – бревенчатый, обшитый синей доской. Но репутацию имел плохую, поэтому не стоило считать Галю трусихой за то, что она замерла на темном пороге.

– Входи, входи, я свет включу, – бабка подтолкнула ее сзади, и ловушка – то есть входная дверь – захлопнулась.

Внука дома, кажется, не было. Бабка включила свет, и Галя огляделась: обычная поселковая квартира, терраса, кухня с рабочей печкой и газовой плиткой, круглый стол, скатерть с бахромой, ветхий диванчик под выцветшим покрывалом… Примерно как и у них на даче: после смерти бабушки никто ничего в доме не поменял.

Бабка деловито переложила Галины продукты в холодильник и плюхнула перед ней миску с картошкой.

– Почисть пока, деточка, а я пойду парники закрою. И за сковородкой последи, чтобы не подгорело.

Бабка зажгла газ под сковородой, приподняла крышку, и оттуда вкусно запахло тушеным мясом.

– Может, я на электричку успею… – робко предположила Галя. – У меня только денег нет…

– Да какая тебе электричка, в темнотищу переться на станцию! – гаркнула бабка. – Переночуешь у нас, а утром посмотрим, как быть.

– А телефона у вас нет? – с надеждой спросила Галя.

– И не было никогда, – усмехнулась старуха. – Всем поставили, а нам нет. Завтра со станции позвонишь.

– Да нет, я завтра поеду…

Бабка, не дослушав, отправилась в огород, а Галя принялась обреченно чистить картошку, стараясь срезать потоньше, как полагается – обычно она чистила быстро и как попало.

Старуха скоро вернулась и закопошилась на террасе. И тут Галя услышала подъехавший мотоцикл. Рука с ножом замерла над картошиной. Хлопнула сначала калитка, потом входная дверь.

– Ба, привет, – услышала она насмешливый голос. – Ну что, сварила свое черное зелье? Жрать охота.

– Тише ты, у нас гости, – шикнула старуха.

– Кто это еще?

Галя представила, как он нахмурился.

– Галя.

Бабка произнесла это многозначительно.

– Кто-кто? – cначала не понял внук и появился из-за печки. – Ах, Га-аля?

Не понятно, чего в его интонации было больше – изумления или насмешки.

– Ну, здравствуй, Галя, – и снова этот издевательский прищур, словно птичка попалась в сети.

– Мама уехала и ключи увезла, – быстро проговорила она, желая объяснить свое присутствие одной фразой. – Твоя бабушка меня пригласила.

Парень хмыкнул и некоторое время задумчиво рассматривал ее, словно не зная, что и сказать. Галя принялась сосредоточенно чистить картофелину, срезая все больше и больше мякоти.

– Ну, правильно сделала, – наконец, довольно доброжелательно сказал парень.

Она вдруг поняла, что не знает, как его зовут, и тут же удивилась: а ее-то имя откуда?..

Он взял с кухонного стола маленькую помидорину, запихнул за щеку и отправился куда-то на улицу, видимо, загонять мотоцикл. Потом вернулся, снял грязную куртку и умылся прямо на кухне. Появилась старуха, быстро и деловито помогла Гале дочистить картошку, поставила ее на огонь. Парень схватил было сковородку с мясом, но бабка гаркнула:

– Ждем гарнира! – и тот, пожав плечами, отступил вглубь кухни.

Галя сидела на стульчике, не понимая, что делать дальше.

– Иди, деточка, в комнату, – вспомнила про ласковый тон старуха. – Толик телевизор включит, идите.

Толик, усмехнувшись, сделал приглашающий жест. Галя на негнущихся ногах прошла в проходную комнату. Спальня старухи была, наверное, дальше, там было темно, а тут явно обитал внук. Диван поприличнее, чем на кухне, старый письменный стол с двухкассетником (кассеты валялись везде, даже на кресле). Телек – но не такой допотопный, как у них на даче, а современный, как в московской квартире. Старый платяной шкаф с незакрывающейся дверцей. Джинсы на полу и пара маек на том же кресле.

Толик сгреб майки с кресла, поднял с пола джинсы, раскрыл шкаф и запихнул туда все одним комком. Галя сама собрала кассеты и присела в кресло. Повертела в руках коробочки: что за музыку слушает ведьмин внук? Несколько надписей были ей незнакомы, а вот зато: на одной накарябано «Кино», на другой «Наутилус Помпилиус».

– Тебе что поставить, что слушаешь? – спросил Толик, возясь с кассетником.

– Вот эту, – Галя протянула ему коробочку с Нау.

Тот оценивающе хмыкнул, подкрутил пленку карандашиком и вставил в маг. Бутусов запел про синоптиков – запись была не качественной, и это был не настоящий альбом (Галя помнила его наизусть), а сборник песен в произвольном порядке, возможно, с концерта.

– Слушаешь русский рок? – поднял брови Толик. – А я думал, какой-нибудь «Ласковый май».

– А ты даже про это думал? – не полезла за словом в карман она.

Он не ответил, плюхнулся на диван, явно не зная, как себя с ней вести. Это тебе не за заборчиком усмехаться, злорадно подумала Галя. Она вдруг поняла, что больше его не боится. Повернула голову, намереваясь спросить что-нибудь первой, и поймала на себе его напряженный взгляд. Он непривычно смутился, встал и перемотал кассету – она сама не любила «Всего лишь быть». А сейчас эта песня вообще звучала ужасно двусмысленно: «У меня есть дома новые пластинки…»

Зазвучал «Взгляд с экрана»: «Она читала мир как роман, а он оказался повестью. Соседи по подъезду, парни с прыщавой совестью».

– Оставить?

– Оставь, – смело сказала она.

Сейчас все любимые песни казались исполненными иного смысла.

– Учишься? – вдруг спросил он.

– Уже диплом пишу.

– Ясно.

– А… ты?

– Днем обчищаю дачников, а ночью собираю для бабки землю на кладбище.

– Толик! – старуха, оказывается, все слышала. – Не пугай девочку.

– Боишься? – он с интересом смотрел на нее.

– И что, сегодня тоже собрался? – небрежно спросила Галя.

Она не была уверена, что это шутка.

– А как же. Пойдешь со мной?

Бутусов как раз зловеще запел про «Князя тишины», который «идет вслед за мной».

– Ужинать! – приказала старуха своим самым злобным голосом.

Ели молча, бабка с расспросами не приставала, Толик тоже молчал. Галя думала, ей кусок в горло не полезет, но мясо оказалось изумительно вкусным, как и картошка с маслом и зеленью. Из комнаты доносилась самая лучшая песня альбома – загадочная, мистически-таинственная, наполненная безмерным пространством космоса «Бриллиантовые дороги».

Галя вдруг подумала, а где они все будут спать. Неужели старуха постелет рядом с собой? С ума сойти, проснешься ночью, а она… что-нибудь страшное делает, или смотрит на нее, не мигая…

– Похоже, сегодня я сплю в сарае? – притворно вздохнул Толик, словно подслушав ее мысли.

– В сарае, в сарае, – пробурчала бабка.

– Оставить тебе музыку? – парень повернулся к Гале.

– Как хочешь.

– Ладно, до завтра.

Он как-то слишком быстро поднялся, и Галя вдруг с тоской поняла, что Толик сейчас уйдет в сарай (если не на кладбище), а она останется с бабкой наедине.

– Подожди, – невольно вырвалось у нее.