Галина Маркус – Первая любовь. Повести и рассказы (страница 1)
Первая любовь
Повести и рассказы
Галина Маркус
© Галина Маркус, 2025
© Елена Юшина, дизайн обложки, 2025
© картина на обложке – "Love story" Юшина Елена, иллюстрации, 2025
ISBN 978-5-0068-7696-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Предисловие
Первая любовь – как первая попытка летать: не знаешь, куда понесёт, но с той минуты уже не можешь без неба. Она приходит внезапно и оставляет след на всю жизнь.
В этом сборнике нет ни сахарной романтики, ни хэппи-эндов на заказ. Здесь – живая, настоящая любовь: та, что приходит внезапно и остаётся в памяти навсегда, даже если сама не задерживается. Первая – не обязательно по возрасту, но всегда по силе переживания. Первая – потому что раньше не болело именно так, не светилось именно так, не рушилось так окончательно.
Герои этих историй разные – ироничные, нежные, беспощадные. Иногда всё это в одном лице. Подростки и взрослые, начинающие и уже по уши увязшие. Все – участники наивно-серьёзной и великой драмы под названием: «почему именно он?», «почему – она?», а порой и «что теперь делать?» С годами становится труднее признаться, что всё началось с чьих-то ресниц, взгляда, футболки, кассеты, случайной встречи в метро или письма из армейской части.
Порой жизнь подбрасывает нам такие варианты развития уже знакомых сюжетов, что диву даёшься. А у Галины Маркус как раз так: очень жизненно, ощутимо и узнаваемо. Стылость осенних дачных домиков, разухабистый бардак студенческих общежитий, душная суета офиса, чопорность книжных презентаций – и за всем этим обязательно стоит история любви. Несбывшейся, трагичной, невинной, роковой, разрушающей, дающей надежду, ломающей и возвращающей к жизни. Разной, но всегда – первой.
«Будьте как дети»… Именно такими трогательными детьми являются герои рассказа «Белые носочки»: первое нежное чувство помогает им освободиться от нелепых комплексов и стать по-настоящему свободными и счастливыми.
А вот в драматическом рассказе «Ведьмин внук» предрассудки оказываются сильнее юношеской страсти… Может, и правильно – как сложилось, так сложилось. Но пусть это решает читатель. Иногда неудачная первая любовь рождает монстров – одного из них мы встречаем под маской интеллигентной преподавательницы в рассказе «Стерва».
Не позволяйте циничным людям запутать вас, как бы тонко они ни играли на чувстве вины. Как говорил старый мудрый волшебник в известной на весь мир книжке: «Ты – это выбор, который ты делаешь». Об этом – и ещё о многом другом, психологически неоднозначном, рассказывает история о коварной и обаятельной писательнице Мусе.
Рассказы Галины Маркус ломают стереотипы. Оказывается, девушкам иногда можно и даже нужно признаваться первыми. В этом мире любимого человека можно переубедить – если делать это с настоящим чувством. Все мы имеем право на ошибки, и родители тоже не три жизни прожили, особенно такие молодые, как в рассказе «Нарисуй мне птицу».
Дружба? Это ведь тоже любовь. И предать друга – значит предать самого себя. Очень тонкие вопросы затрагивает офисный рассказ «Служебный не-роман», на первый взгляд – простой и житейский.
Пока жива любовь, всё возможно. И бывает так, что первая любовь становится главной и единственной. Не у всех и не всегда, но случается. И от таких историй становится особенно светло на душе. Рассказы Галины Маркус дарят надежду там, где, казалось бы, её уже не осталось. Заставляют разглядеть добро даже в самом чёрством сердце, учат не сдаваться и верить в чудо.
Потому что первая любовь – это не про идеальных людей, а про нас самих, растерянных, храбрых и настоящих. Тех, какими мы когда-то были и, возможно, всё ещё остаёмся.
Так пускай этот сборник станет вашим письмом самому себе. Тому, кто когда-то любил – впервые.
Ведьмин внук
Не очень приятно оставаться на даче одной, но что поделать. Планировалось ведь сначала как: мама берет отпуск, они вместе живут в Обозлово эту неделю. Галя пишет диплом, и при этом на воздухе, не в городе выхлопными газами дышать. Раз уж моря в этом году им не видать, то хоть на природе. А тут эта родня из глубинки – у них, видишь ли, тоже отпуск. Приехали посмотреть Москву.
Мама, конечно, отказать двоюродной сестре не могла. Галя возвращаться с нею не стала: во-первых, ночевать на раскладушке удовольствие небольшое (гости ведь займут комнату родителей, а мама будет спать в Галиной). Во-вторых, надо писать диплом, а где там писать, если сумасшедший дом? Хорошо еще папа в санатории, лечит язву, он всегда нервничает, когда в доме чужие. Да и не слишком жалует ту мамину родню.
Ночевать тут было не страшно – кругом люди, здесь же не садовое товарищество, а обычная поселковая улица. Раньше здесь жили бабушка с дедом, и мама тут выросла. Потом уехала учиться в Москву, вышла замуж. Всей семьей навещали стариков по выходным, оставляли на лето внучку. Когда те умерли, дом стали использовать как теплую дачу. Даже телефон тут есть и водопровод. Удобства, правда, на улице.
В воскресенье вечером Галя проводила маму на электричку, на обратном пути зашла в магазин – успела до закрытия, накупила себе продуктов на неделю и не спеша добрела до дома. И только возле калитки поняла, что единственный (так и не сделали второй!) ключ уехал вместе с мамой в Москву.
А она даже не может поехать следом – следующая, последняя электричка совсем уже ночью, метро работать не будет, а главное, она даже не взяла с собой сумочку, только деньги в карман, и все потратила. Вот так в один миг можно оказаться бомжом!
Галя вышла за калитку и в панике огляделась. Все ее подружки проживали как раз на дачах, на параллельной улице. И они уехали в начале сентября – кто учился, кто уже работал. На улице горел единственный фонарь, во многих домах зажегся свет, но она почти никого тут не знала. Ну, кое-кого знала, конечно, здоровались, но и всё. Их семью называли здесь «дачниками», считали чужаками.
Заявиться вот так и сказать: здрасьте, я буду у вас ночевать, или дайте мне денег на такси с электричкой, она, разумеется, не могла. Ночевать на улице тоже. Может, разбить окно?
Она вгляделась: от поля со стороны пруда кто-то шел. Хорошо бы кто-нибудь из соседей, спросят ее, что случилось, она ответит, а там…
Точно, из соседей, но только она и днем-то при виде этой старухи спряталась бы за калитку. Жила она на другом конце улицы, внизу, слева от перекрестка. «Очень неприятная бабка», – говорила про нее мама, а соседи так и прямо называли ведьмой. Смуглая, сутулая, с черными – не седыми! – волосами мочалкой, злыми острыми глазками и крючковатым носом: ну точно Баба Яга. Впрочем, окрестили ее так не из-за внешности и не только из-за злобного нрава. Даже девчонки с дач знали про нее, что она – настоящая ведьма. Не в смысле там травница или заговорами лечит, а взгляд у нее черный и вообще может сделать с тобой что угодно, коли ей не понравишься. Бабка могла отчихвостить любого встречного, а те ей ответить боялись – проклянет.
А еще у бабки был внук – тот у девчонок вызывал скорее опасливый интерес. Жила старуха вдвоем с этим внуком, чем он занимается, никто не знал, на улице считали, что у него криминальное прошлое (раньше он жил в городе), то ли с местной бандой связался, то ли сам по себе. Взгляд и у него был тяжелый, волосы черные, но Гале, да и не только ей, мерещилась в нем какая-то хищная опасность, и это странно притягивало. Когда она шла к дачным подружкам и поворачивала в конце улицы направо, частенько его встречала. Иногда он копался на углу со своим мотоциклом, иногда что-то делал на участке, но всякий раз поднимал на нее глаза и смотрел, прищурившись, как-то очень уж нагло, то ли с усмешкой, то ли с иронией – мол, иди себе мимо, хорошая девочка, смотри, осторожно.
Недавно она шла вместе с подружками, и они, хоть и боялись бабки, похихикивая, поглядывали в сторону ведьминого внука. Только Галя прошла мимо гордо, не повернув головы.
– Девчо-оонки… – протянула Наташа. – А он-то, похоже, на Галечку нашу глаз положил.
– Глупости, с чего ты взяла? – она невольно залилась краской.
– Да так смотрел на тебя, прям укусил бы, – девчонки захохотали. – Смотри, приворожит тебя ведьмин внук!
Ей стало тогда страшно – но как-то по-особенному страшно… Словно смотришь вниз с большой высоты: и завораживает, и что-то внутри опускается при мысли о расстоянии до земли.
И вот теперь та самая бабка подходит к ней, да не проходит мимо, а останавливается, уставившись своими тараканьими глазками. В свете дальнего фонаря фигура ее казалась зловещим призраком: в руке у старухи была коса, видать, заготавливала сено для коровы. Молока у нее, правда, никто никогда не брал.
– Здравствуйте, – сказала вежливая Галя, все еще не понимая, как быть.
Она слишком боялась эту бабку, чтобы просить о помощи. Но больше просить было некого.
– Здравствуй, деточка. Что у тебя случилось?
Раньше Галя никогда со старухой не разговаривала, но слышала, как та хрипато отчитывает то одного, то другого соседа. Заботливость в ее неожиданно ласковом голосе казалась уловкой Бабы Яги, заманивающей жертву на противень.
Надо было ответить, что все нормально, и поискать другой выход, но Галя, как под гипнозом, рассказала бабке о происшествии.