Галина Максимова – Пустое (страница 4)

В двадцать лет на её бледном лбу уже оформились сухие, тонкие морщины, на щеке имелась большого размера тёмная родинка, из которой росли волоски, под челюстью сформирован мягонький комочек второго подбородка, а розовые губы, всегда подкрашиваемые помадой, были вытянуты вперёд, словно прижаты прищепкой. Её руки были лёгкие и холодные, на пальце левой руки имелась большая светлая бородавка. Худые подростковые плечи были немного шире бёдер. Но Алёна была красива и не просто красива, а очаровательна, восхитительна, авторитетна. Её волосы были соломенного цвета, а глаза тёмно-карие, что придавало особенную таинственность и глубину её лицу. Крепкое тело, натренированное спортивно-бальными танцами, было эффектное и всё ещё по-девичьи тонкое; большая, упругая грудь; средний рост, ровная спина, прямые, стройные ноги. Она носила в себе способность любить, что обеспечивало ей неподкупную прелесть. Нежность сердца придавала её лицу кроткое и хрупкое выражение, которое поражало и мужчин, и женщин, и взрослых, и детей. Секрет её неотразимости – это любовь и обожание в семье. Какой аванс в жизни ей обеспечили родители своей любовью! Но, как и все молодые девушки, особенно не знавшая близко к себе, ни зла, ни издевательств, ни насилия, ни пьянства близких, не имевшая опыта переживания длительной душевной боли, она была поверхностна, эгоистична и легкомысленна. Также Алёна плохо разбиралась в людях, почему и сблизилась с описанными участницами группы.

Алёна зашла в кабинет уже после звонка. Свою небольшую сумку, в которую помещалось несколько тетрадей, сладкая газированная вода, шоколадка и пенал с несколькими цветными ручками, из которых были даже блестящие, и фломастерами, Алёна бухнула на стол перед своим стулом и села сама. Своё неровное дыхание, сбитое от спешки, юная прелестница старалась выровнять парой деликатных, даже учтивых, глубоких вдохов. Обратно набранный воздух Алёна выпустила изо рта лёгкой, словно розовой струйкой, звучащей еле уловимым сладким ароматом. Свои игривые, сияющие глазки озорницы, но одновременно нежные, свойственные ласковой любовнице, хозяйка опустила перед собой – милое создание смущалась своего суматошного вида. Не произнося вслух, Алёна шептала мольбу своим крохотным голоском: «Не нужно, прошу, не смотрите на меня», будто она не задыхалась от спешки, а была обнажена. В аудитории на короткое время нависла тишина. Никто из студентов не поднимал головы, чтобы посмотреть на Алёну, но никто из них не удержался от трусливого, беглого взгляда по ней, срывающегося в сторону, изображая случайность. То было настоящее волшебство девичьей, свежей красоты, понимающей всю свою магическую силу. Алёна чувствовала, что на неё, так или иначе, поглядывают, случайная встреча с чьим-то крадущимся взглядом только утверждало сладкую догадку, от чего тёмненькие глазки девушки становились светлей и ещё радостней.

Уже через пару минут Алёна справилась с дыханием и рассказывала своим подругам, как одна её знакомая рассталась с парнем, потом он стал встречаться с другой девчонкой, через две недели написал бывшей, об этом рассказали его нынешней девушке, тот выкручивается; сама подруга говорит, что не хочет сходиться… Кате захотелось высказаться.

– Нет, ну нормально он мечется! Я бы тоже принимать не стала. А то походил, сравнил и теперь даже с той не разошёлся, а мне пишет!

– Да там прикол такой, – поясняла Алёна, – что она нам говорит, что не хочет с ним сходиться, а делает всё наоборот.

– Кать, ты маленькая ещё, ты не понимаешь, – сказала Олеся и тут же, сообразив, добавила. – У нас с тобой хоть разница в возрасте всего два года, но ты ещё маленькая и не понимаешь.

Мотивировку возрастом Катя не могла оспорить, как и то, что она действительно могла чего-то не знать по сравнению со своей, как ей казалось, умудрённой подругой. Катя опустила голову. Олеся неприятно улыбнулась, смотря прямо на Катю. Елена удивилась, наблюдая эту сцену от начала до конца, затем, опустила глаза обратно на экран телефона и продолжила играть в игру «Три в ряд». Алёна сменила тему.

– Что-то я сегодня переборщила с духами.

– Да нет, нормально. Вообще аромат приятный, – поддержала Катя.

– Но можно было бы и поменьше, – вставила Олеся.

– Ну да, если только немного, – согласилась Катя.

– Да не немного. Тут ещё кабинет маленький – четыре стены, что лучше с духами быть очень аккуратным.

– Я, знаете, раньше другим ароматом увлекалась, – продолжала Алёна, – довольно долгое время, а сейчас даже представить себе не могу, как я могла ими пользоваться. И…

– У меня тоже так было, – перебила Олеся. – Я как-то брала одни и те же духи… и они мне очень нравились… я пользовалась ими где-то два месяца.

– Два месяца это ещё не долго, – возразила Алёна. – Я даже больше полу года теми пшикалась.

– Я стараюсь часто духи менять, поэтому для меня уже два месяца долго. Катя! Да что ты всё крутишься! Сядь нормально!

Катя вылезала из-под стола.

– Да я ручку уронила…

– Так быстрее её достань! Ты уже весь стол растрясла!

Стол был очень тяжёлым, а Катя пробралась под него за ручкой очень аккуратно, слегка опёршись о столешницу, но столь раздражённая реакция Олеси напугала Катю и она подумала, что, быть может, и правда сильно толкнула стол и могла кому-то помешать. Катя поспешила извиниться.

– Да, всё, всё, я достала. Простите.

– Ты Мостала? – спросила Олеся.

– Я говорю, я Достала.

– Ты сказала «я Мостала», все же слышали?

Елена отчётливо слышала, что Катя сказала правильно, но не стала вмешиваться. Ксения же, видимо понимая, что грядёт подшучивание, подтвердила версию о Мостала.

– Ну вот, видишь, другие тоже слышали.

– Да, да, хорошо, я сказала мостала… – Катя опустила низко голову и начала выискивать в своих волосах секущиеся концы и вытягивать волоски так, чтобы раздвоенный волосок становился один. Она точно знала, что сказала, но под давлением согласилась. Олеся вновь смотрела на поверженную Катю своей едкой улыбкой.

– Не ковыряй. Потом на пол эти волосы скидываешь. Ходят, подметают за тобой, – дожимала Олеся.

– Ничего я на пол не скидывала.

– Конечно. Не вижу, чтобы ты их в карман собирала. Отвратительная привычка. Только доказывает, что ты маленькая ещё, – в словах Олеси не было последовательности, они не были связаны общей мыслью, но от них веяло холодом и проникали они ледяным остриём точно в нерв человека. Воспитанная, с чистым сердцем, но глупая Катя была как глина в её руках. Понемногу вливая в Катю яд, Олеся туго привязывала её к себе.

Все в группе почувствовали, что эта сцена неким образом смущала, но так как никто не мог облечь своё чувство в мысль, то никто и не обратил внимания.

Елена удивлялась и до конца не понимала: на её глазах происходило унижение человека, а этот человек не стал возражать. Елена могла вспомнить несколько случаев, когда ей приписывали ошибки произношения, но она не соглашалась, отстаивала своё слово, хоть и не твёрдо: она была из тех людей со слабыми нервами, которые легко возбуждались до истерического состояния, и это ещё больше смешило тех, кто начинал над ней подобные подшучивания. Елена не прощала такого к себе отношения, а Катя принимала, и продолжала общаться с этими людьми.

Елена подумала: «С виду проста, но, похоже, есть в ней что-то. У меня никогда не получалось прощать подобное, а она как-то приспосабливается ещё. Мне, наверное, есть чему у неё поучиться».

Алёне пришло сообщение.

– Кто пишет? – спросила Олеся.

– Мой парень.

– Что пишет? Как зовут?

– Амир, – Алёна прочитала сообщение и стала смеяться. – Я ему написала, что хочу себе лошадку, а он мне сейчас пишет: «Содержать лошадей очень дорого. Знаешь, во сколько ты мне обходишься?» – и Алёна вновь начала посмеиваться. Вместе с ней очень ярко и искренне посмеялась Катя. Олеся же ответила.

– Да, остроумно.

Преподаватель пришёл минут через двадцать после начала пары. Это была молодая, харизматичная женщина лет тридцати шести, в очках, с короткой, мужской стрижкой – Светлана Владимировна, преподаватель культуроведения. Темперамент её отличался спокойствием и смешливостью.

– Здравствуйте. Я немного задержалась – много бумажной работы. Что вам было задано? – мягко и деловито спросила Светлана Владимировна.

– Шумеры.

– Хорошо. Готовы отвечать?

– Ну, так.

Ксения, Оля, Мишин и Карпов опустили головы и начали листать свои тетради, Алёна, Катя, Аяна и Олеся достали свои телефоны и глядели в них.

– Ну, давайте я вас немного поспрашиваю, коль желающих нет, а потом включу вам фильм.

– Может сразу фильм? – игриво предложила Алёна.

– Ну, нет. Вы же читали, готовились, вы жаждете показать свои знания. Итак, что там, мифы и легенды Древней Месопотамии? Та-ак, что вы можете мне рассказать?

Начала Елена.

– Ну, в мифах говорится, что человек был сотворён из глины и сначала люди получались уродливыми.

– Так, верно. Но до сотворения людей нужно было сотворить землю, то, на чём они должны были жить. Каким образом и кто сотворил землю, согласно мифам шумеров?

– Боги, – весело отвечала Алёна.

– Хорошо. А какие боги?

Все студенты, кроме Елены, стали вбивать запросы в телефоны о богах древних шумеров. Елена же пыталась вспомнить, ведь она читала, а пока вспоминала, жалела, что не законспектировала. Прошла где-то минута и Олеся зачитала, что ей выдал запрос. Читая, Олеся старалась придать нужную интонацию, которой обучают в школе: с выражением, с толком, с расстановкой, но выходило всё досадно, по-испански стыдно. Олеся проглатывала слова, сглатывала слюну, почти на каждом слове запиналась, не способная ни выговорить, ни верно прочитать. Кроме того, когда Олеся запиналась, она глубоко приводила голову к себе и низко отводила от себя, будто находилась в приступе удушья.