Галина Логинова – Рецепт на смерть (страница 5)

Но и поступиться своей совестью он не мог. Петька Суржиков не просто в школьном туалете подрался. Он девочку изнасиловал. И ему не должно сойти это с рук. Иначе уверует в безнаказанность и совсем распоясается.

– Нужно будет, так явится и подтвердит.

– Имей в виду, я потребую ее явки, иначе, можешь забыть об этом, как о дурном сне. – В голосе Самарина появились жесткие нотки.

Стас знал, что Самарин опасный противник. У него ведь в суде достаточно знакомых. Эх, что за жизнь такая в их среде. Здесь у кого более влиятельные друзья, у того и прав больше и возможности шире. Самарин если сказал, он своего добьется. Но отступать Стасу некуда. Вот в чем беда.

***

Вячеслав Юрьевич Самарин считал, что адвокатура – это его призвание. Он с содроганием вспоминал то время, когда сам был на месте Козюлина. И хоть и говорили все, что как следователь Самарин очень даже ничего, роль адвоката ему нравилась гораздо больше. Во-первых, тем, что подчинялся он теперь лишь сам себе. Ну и во-вторых, конечно же, деньгами.

Жить Самарин любил на широкую ногу, а работа следователем не давала для этого достаточно средств. Да и если уж честно, то и времени-то на эту самую жизнь совсем не оставалось.

Куда приятнее вот так, адвокатом. Работы у него навалом. Еще выбирает за что возьмется, а где просто мимо пройдет. Да и хороших знакомых в суде и прокуратуре, чтобы решать дела, хватает. Самарин всегда мужиком был компанейским. Любили его коллеги. Был у него один секрет.

Самарин еще в институте понял, что все, что человека интересует, это, собственно, он сам. Поэтому, для того чтобы поддерживать хорошие отношения достаточно всего-то научиться слушать других. В нужный момент участливо поинтересуйся, как у человека дела, послушай, не перебивая и не вставляя бесконечные: «А вот я…» и «А вот у моего знакомого…» чужую исповедь, посочувствуй, совет дай, и считай, что купил его с потрохами. Даже подарков и денег не нужно, хотя иногда и это не лишнее. Особенно в праздники и дни рождения.

В общем, любили Самарина в судейских кругах, особенно бабы. Умел он и комплимент, когда нужно ввернуть, и ручку к месту поцеловать. Да и красив был по-мужски. С правильными чертами лица, веселыми карими глазами и запасом шуток. Когда он появлялся в кабинете, всегда гладко выбрит, в начищенных до блеска ботинках и строгом дорогом костюме, даже самые неприступные судьи не могли сдержать улыбку.

А вот проигрывать Самарин не то, чтобы не умел, скорее не любил. Именно поэтому, дело Суржикова его так задело. Он-то уже уверовал, что победа у него в кармане, а тут вон оно как все вышло.

Так что докторша эта Орне стала неким триггером. Не поверил Самарин в ее показания. А раз не поверил, то и сидеть сложа руки он не мог. Ну что ж, на этот случай у него тоже знакомые найдутся.

Прокуратура встретила тишиной. Работают же люди! Не то что следствие, где постоянно кто-то суетится, сроки горят, двери хлопают, и все надо было сделать «еще вчера».

В нужный кабинет он попал без труда, так как его здесь отлично знали. Заместитель прокурора Загорский Яков Константинович мужиком был деятельным и в свои хорошо за пятьдесят выглядел гораздо моложе. Подтянутый, с военной выправкой и умными проницательными глазами. Даже обширная лысина его совсем не портила.

А еще он был достаточно умен, чтобы не рваться в начальники, но и в то же время, не дать себя подсидеть более молодым и резвым.

Когда Самарин без стука вошел в кабинет, Загорский просматривал какие-то бумаги. Увидев вошедшего, он с видимым удовольствием, потягиваясь, оторвался он нудного занятия.

– О. какие люди! Заходи. Ты, Слава, по делу, или как? – Яков Константинович снял очки, положил их на стол и основанием ладоней помассировал глаза.

– Привет Яков. Вообще-то по делу, но в гости. Так что от кофе не откажусь. Тем более, он у тебя всегда отменный.

– Что есть, то есть. Не люблю, знаешь ли, гадость всякую. Сейчас скажу Светлане, чтобы сварила. Мне тоже нужно перерыв сделать, а то уже буквы перед глазами сливаются.

– Что-то срочное?

– У нас все срочное. Сам же знаешь. – Яков Константинович нажал кнопку селектора. – Света, сделай два кофе, пожалуйста.

Селектор заскрежетал, а потом голосом Светланы произнес: «Хорошо, Яков Константинович», и отключился.

Загорский повернулся к Самарину, который по-хозяйски уже устроился в кресле.

– Ну чего, назад не надумал?

– Нет спасибо. – Самарин усмехнулся. Вопрос это он слышал часто, почти в каждом кабинете. – Меня назад ничем не заманишь, я уже вольной жизни попробовал.

– Ну тогда рассказывай, с чем пришел?

– Да вот, посоветоваться хотел. Дело тут такое, щекотливое.

– Ой, Слав, не крути. У нас все дела щекотливые. Людей сажаем.

– Ну, не людей, а преступников.

– Так преступники тоже люди. Но ты ведь здесь не за тем, чтобы в словоблудии упражняться. Так что рассказывай, как на духу. Знаешь ведь, врачу и следователю…

– Так вы не следователь.

– Тогда считай, что врач. Говори уже.

– Да дело это мое. Изнасилование.

– Это Абрамцевой что ли? Значит ты взялся пацана этого защищать. Как его там, насильника этого… Я забыл.

– Петр Суржиков. Только в том-то и дело, что он не насильник.

– Как это не насильник, если девчонка на него указала? Несовершеннолетняя, между прочим.

Самарин, в который уже раз поразился памяти друга. Ведь все дела, которые проходят через их ведомство помнит.

– А так. Мало ли, что она указала. Она и соврать могла. А у Суржикова алиби есть. Он в это время в поликлинике был. Зубы лечил.

– Что, и справка есть?

– В том-то и дело, что была.

– В смысле была?

– В смысле, что доктор эта, у которой он зубы лечил, дала Стасу показания, что они этого Суржикова сами на прием записали. А он об этом знать не знал и у них, соответственно, не был. Только думаю я, врет она.

– Постой, как это сами записали. Зачем?

– Вот и мне интересно. Только если ей верить, то получается, что она в преступлении признается. Медицина-то сейчас платная. И они за прием пациентов деньги со страховой компании получают. Чем больше примут, тем больше денег. А если прием ложный, то еще и экономия материалов и препаратов. Отметил в карточке, что тот же укол анестезии сделал, и все шито-крыто. А ведь у врачей и рецептурные препараты есть.

– Постой, постой, ты хочешь сказать, что в больнице это на поток поставлено?

– А почему нет. Если этим стоматология занимается, остальным что мешает?

– Ты прав. Но тогда получается, что так и наркотические препараты можно легализовать. А что, выписал какому-нибудь больному раком тот же Морфин, а тот об этом ни сном ни духом. По готовому рецепту-то его любой получить может.

– Яков, а ведь я об этом и не подумал.

Как же, не подумал он. Все он, Самарин уже продумал. Именно поэтому и выбрал Загорского. Мужик тот уж больно дотошный, коли вцепится, так до конца пойдет. А Самарину именно этого и надо. Проучить девчонку очень уж хочется. Пусть Загорский проверку инициирует. Будет эта врачиха знать, как Самарину поперек пути вставать. Честная она и принципиальная? Так и Самарин такой. Раз совершила преступление, так ответь.

– Придется, видимо, нам в этом покопаться. Какое-то мутное дело. Ну как, чего выплывет?

В дверь постучали.

– Заходи Света.

Девушка, держа одной рукой поднос с чашками, сахарницей и молочником протиснулась в кабинет. Быстро расставила все на маленьком столике у окна и молча удалилась.

Самарин поднялся и взял свою чашку, вдыхая аромат настоящего кофе.

– Покопайся, Яков. Что там у них в этой больнице происходит. С врачихой этой поговори. Показания ее в деле есть.

– Что-то злой ты на нее какой-то, Слава. Что, все карты она тебе спутала? – Загорский беззлобно рассмеялся. – Думал, победа уже у тебя в кармане, а тут раз и вон, как все повернулось.

Самарин юлить не стал. Глупо перед Загорским-то. Он мужик умный и все правильно понимает.

– Есть такое дело. Только говорю я тебе все это не только из-за Суржикова. Он, коль виновен, свое отсидит. Я же гонорар получу в любом случае, ты знаешь. Не выйдет совсем отмазать, значит попробую срок скостить. Получит года три. Учитывая, что он уже в СИЗО, выйдет через несколько месяцев. Судимость останется, но так это уже его проблемы. Сам в дерьмо вляпался. Мне просто, как говорится, за державу обидно.

– Да понял я, понял. Не суетись. Больницу эту я тряхну, самому интересно. Знаешь, старею что ли. Заскучал, понимаешь, от рутины. А тут хоть что-то новенькое. Давай кофе попьем, а то мы все о делах, да о делах.

– Так встречаемся-то только в прокуратуре, да в суде, мимоходом. А так что б собраться, посидеть.

– Приглашай.

– А и приглашу. Тем более, день рождения скоро буду отмечать. Сорок один это тебе не вот. Жизнь мимо проходит, а мы все в делах и заботах.

Покидая кабинет Загорского, Самарин был на сто процентов уверен, что тот не оставит его слова без внимания. Так что зря ты Яна Леонидовна Орне думаешь, что это сойдет тебе с рук. Да и Козюлину урок будет. Решил с Самариным потягаться. Кишка тонка. Самарин на этом собаку съел. Все ваши приемчики знает. Вы его голыми руками не возьмете.

Конечно, придется теперь чего-то придумывать с Суржиковым. Алиби-то накрылось медным тазом. И здесь если уже не восемь лет строгача, то куда с добром. А смягчения приговора добиться можно. Схема – отработанная годами. Положительные характеристики с места учебы и от соседей, ну и девчонку эту попробовать очернить. Без этого никак. Изнасилование женщины легкого поведения нашими людьми воспринимается вроде, как и не изнасилование вовсе. Так что и срок можно будет скостить. А там амнистии всякие, УДО. В общем вариантов много.