Галина Логинова – Рецепт на смерть (страница 4)
Господи, Стас окончательно запутался. Придется, видимо, еще раз побеседовать с этой Орне Яной Леонидовной. Вряд ли она, конечно, врет, но может и в самом деле не помнит. Может Суржиков и правда проскочил не в свое время.
Родинка у Суржикова действительно была, и именно такая и на том самом месте, как и описала Ольга. Получается, что она говорила правду. Не получается, конечно. Она могла Суржикова без трусов видеть где-то еще, но проверять придется.
Быстрей бы уже пришли результаты экспертизы. Хотя, чего там ждать-то, когда сама же Ольга утверждает, что после изнасилования первым же делом направилась в ванную. Видите ли, противно ей было настолько, что захотелось смыть все с себя. Ну действительно, настолько противно, что рассказывает тут в его кабинете об этом во всех подробностях. Опытные проститутки, и те больше стесняются. Стас их в этом кабинете столько повидал. Так вот, эта малолетка изнасилованная им всем фору даст.
А на синяках в области промежности не написано, что они оставлены именно Суржиковым Петром. Так что, как ни крути, а с Яной Леонидовной разговаривать придется.
***
Когда Яна увидела, что следователь входит в ее кабинет, у нее даже руки затряслись. Зачем он здесь? Чтобы ее арестовать? Она с трудом взяла себя в руки, стараясь выглядеть непринужденно.
– Добрый день! Станислав Яковлевич, если я не ошибаюсь.
– Не ошибаетесь.
– Не ожидала вас здесь увидеть. Вы извините, у меня сейчас прием…
– Я всего на пару минут.
Яна чувствовала, как холодный пот медленно стекал вдоль спины, и ей казалось, что халат сзади намок и, если она повернется, это все увидят.
– Вы еще что-то хотели узнать?
– Да нет, вопрос у меня все тот же. Просто показания в деле не бьются. Вот я и хотел уточнить. Вы действительно уверены, что Суржиков Петр Семенович был у вас именно в одиннадцать тридцать. Может, он опоздал, или наоборот, пришел чуть раньше?
С самого детства Яна знала за собой эту особенность. Когда она говорила неправду, она всегда краснела. Ну вот такая у нее была реакция организма. Вот и сейчас она почувствовала, как пылают щеки и быстро опустила голову. Но следователь успел заметить и предательскую красноту, и дрожащие руки.
– Суржикова в вашем кабинете в это время не было, ведь так? А вы в прошлый раз мне соврали? – Она все еще молчала, и он продолжил. – Яна Леонидовна, вы что не понимаете, что речь идет о серьезном преступлении? Девочку изнасиловали, почти совсем ребенка. Вы ведь сама женщина. А лжесвидетельство в вашем случае может быть расценено, как попытка помешать следствию. Вы что, знакомы с этим Суржиковым?
Конечно, он блефовал. Ничего ей не будет за обман. Но она вдруг вскинула голову и глянула на него глазами, в которых пылала какая-то решимость.
– Я просто испугалась.
– Испугались? Чего? Суржикова этого, что ли?
Обычный с виду парнишка. Не отморозок, без этого мрачного огонька в глазах. Чуть развязный, быть может, но молодежь сейчас вся такая… раскованная. Так что на их фоне, Петр Суржиков не худший представитель своего поколения.
– Не Суржикова, что вы. Просто, понимаете… Суржикова в тот день совсем здесь не было. Я его вообще в глаза не видела. Просто… Просто… – Видно было, что внутри нее идет борьба. – Зарплаты у нас небольшие, вот заведующая и требует… А страховая платит за каждого пациента. Ну он все равно бы не узнал. Многим вообще все равно…
Подождите, то есть, эта женщина сейчас хочет ему сказать, что Суржиков про запись и не знал. И на приеме не был. То есть они тут сами записали его, а потом провели по документам так, словно услуга ему была оказана в полном объеме, чтобы что… правильно, получить деньги со страховой компании. И не полезь Самарин в это дело… Нет даже не так. Изнасилуй Суржиков эту Ольгу Абрамцеву чуть позже или чуть раньше, никто об этом и не узнал бы. Ну в самом деле, даже несмотря на наличие сейчас электронных медицинских карт на «госуслугах», кто из нас постоянно туда заглядывает? Разве что пожилые люди, по нужде записывающиеся то к одному врачу, то к другому. А молодежи это не нужно. Ну а если придет СМС оповещение, так многие их и не читают. А Суржикову зубы может и вовсе лечить не надо. Ну и ну!
Вот только Самарину такая постановка вопроса не понравится. Для него это алиби – реальный шанс отмазать своего подзащитного. А Самарин, это Стас знал точно, очень амбициозен. Не любит он проигрывать, проще говоря.
– Что ж, вам придется дать письменные показания.
– Но я не могу. – Яна Леонидовна молитвенно прижала руки к груди, словно маленькая девочка упрашивала грозного учителя не ставить двойку. – Вы же понимаете.
– Понимаю. А вы понимаете, насколько это серьезно? Из-за ваших действий насильник может уйти от ответственности.
В уголке фиалковых глаз блеснула слеза. Черт, она что разревется здесь собралась. Это без Стаса, пожалуйста. Он не переносит женских слез. Вообще. Но Орне не заплакала. Она резко повернулась, дернула на себя верхний ящик стола, достала упаковку одноразовых платков и, достав один, осторожно, чтобы не размазать тушь, промокнула влагу. Кинула упаковку назад в ящик и только потом вновь посмотрела на Стаса.
– Хорошо, я напишу. – Ее голос чуть дрогнул, но она справилась с собой. – На меня заведут уголовное дело?
Наивная простота. У нас убей кого, и то можно условным сроком отделаться. А тут какая-то липовая запись. Стас бы и внимания не обратил, если б не это изнасилование. Нет, милочка, пусть этим ваше руководство занимается. Хотя, ты же сама сказала, что оно в курсе и даже поощряет…
В дверь заглянула медсестра, облаченная в белую медицинскую пижаму и шапочку.
– Яна Леонидовна, там пациенты волнуются. У них талоны.
– Да, сейчас. – Она посмотрела на Стаса. – У меня сейчас прием. Я должна его прервать.
– Ну зачем же. Напишете после и завезете мне в отдел по дороге домой. Я надеюсь, что мне не придется за вами бегать.
– Нет, что вы. Я все привезу. Просто, сейчас люди ждут…
Возвращаясь в отдел, Стас все гадал про себя, как эта докторша с ее-то наивностью и честностью – а в людях он давно не ошибается – дала втянуть себя в эту аферу с подложными приемами. Она же, наверняка, ночами не спит, боясь, что все откроется. Он понял это по глазам. Такой взгляд подделать просто невозможно. Она и в самом деле была напугана.
А еще Стаса удивила собственная реакция на эту ситуацию. Если бы не Самарин, то он готов был отказаться от ее показаний, только бы стереть это чувство страха из ее необычных фиалковых глаз.
***
Все как Стас и предсказывал. Самарину совсем не понравилось, что его версия оказалась не так уж надежна, как он предполагал. Но теперь уж Суржикову не отвертеться.
К тому же, наконец, пришли результаты судебно-медицинской экспертизы. Все было именно так, как и утверждали Абрамцевы. Конечно, следов спермы не оказалось – еще бы, после часового душа – но девственная плева была нарушена, да и синяки и ссадины присутствовали именно в тех местах, где они и должны были быть. И поскольку алиби у Суржикова теперь нет, ни один суд не признает его невиновным.
Можно считать дело завершенным. Вот только Самарина такой исход совсем не обрадовал. Он ввалился в кабинет к Стасу, как к старому другу.
– Привет, Стас.
– Здравствуй.
Самарин, не дожидаясь приглашения плюхнулся на стул напротив Стаса.
– Я хотел с тобой поговорить?
Поговорить он хотел, как же! Давить ты на меня пришел. Будешь сейчас рассказывать мне о том, что врачиха эта врет, а Петр Самарин ангел во плоти и вообще импотент.
– Ну, давай поговорим.
– Ты же понимаешь, что показания этой врачихи выглядят бледно и нелепо. По-моему, ты избрал неверную тактику. Вместо того, чтобы искать настоящего преступника, ты прицепился к ребенку. Скажи честно, Абрамцевы ей заплатили?
– Кому?
– Да брось, Стас. Все ты прекрасно понимаешь. Докторше этой. Иначе, зачем ей нести всю эту чушь, подставляя саму себя?
– Просто она очень честный и ответственный человек.
Слова эти рассмешили Самарина. Но даже смеялся он демонстративно как-то. И вообще, он вел себя в кабинете у Стаса, как хозяин. Словно это Стас здесь в гостях или на правах просителя. Я, мол, не на йоту не поверил в вашу версию, и точно знаю, что правда на моей стороне. Да и суд меня послушает, а не вас. Стаса он уже начал раздражать. И когда он успел так скурвится? Нормальный ведь был мужик. Профессия накладывает отпечаток?
Отсмеявшись, Самарин в упор посмотрел на Стаса глазами человека, который полностью уверен в своей правоте.
– А твоя эта врачиха, она готова подтвердить свои показания в суде?
Ударил он по больному. Не то чтобы Орне отказывалась явиться в суд. Скорее всего, пригласи ее Стас, как свидетеля и она, с ее-то ответственностью, точно явится. И показания даст. Но ей при этом будет очень неуютно. В этом Стас даже не сомневался.
Он просто представил, как она стоит на свидетельском месте и краснея, опустив голову, кается в совершенном… проступке ли, преступлении? А он отчего-то очень не хотел, чтобы Яне Леонидовне было неловко и неприятно. И ему не хотелось видеть, как она оправдывается. Особенно, понимая, что Самарин-то уж точно не упустит момента отыграться за провал его версии. Перед глазами до сих пор стояли полные слез шоколадные глаза, обрамленные густыми ресницами.