Галина Логинова – Рецепт на смерть (страница 6)
***
Их заведующая поликлиническим отделением орала так, что у Яны до сих пор поджилки трясутся. Тарасюк Кристина Константиновна вообще баба злобная и себе на уме. Властная очень, привыкла, чтобы все было по ее. Яна всегда в ее кабинет входила на полусогнутых. А тут и вовсе Кристина Константиновна разве что ее мордой об стол не приложила. Но было видно, как кулаки от ярости сжимала. А какие слова использовала. Яна такие и не слышала никогда. Даже на мат перешла. Но Тарасюк вообще любит крепкое словцо завернуть. Может, в ее случае так и надо. Начальником быть не просто. Но для самой Яны матерные слова табу, именно поэтому ее так коробит, когда их кто-то употребляет. Особенно если этот кто-то – женщина.
Все же робкие попытки объяснить, что в данном случае речь идет о тяжком преступлении, а не явится в прокуратуру по вызову, для Яны вообще за гранью, отметались ее на корню.
Когда Яна буквально вывалилась из кабинета заведующей ее щеки пылали, а руки тряслись. И как, скажите, в таком состоянии работать. А у нее полный коридор народа.
Жанна, увидев ее, даже присвистнула.
– Что, сильно орала? Яна Леонидовна, вы лучше присядьте на пять минут. На вас же лица нет. Хотите я вам чайку налью. Горячий, только вскипел.
– Нет, Жанна. Сидеть некогда. И так прием задержали. Давай, зови, кто там по очереди.
– Да у вас руки трясутся. Вы же даже укол сделать не сможете. Пять минут ничего не решат. Одна кружка чая – и вы будете, как новенькая. А на мымру эту внимания не обращайте. Подумаешь, пошумела. Она на всех орет. Работа у нее такая. Уволить-то не посмеет. Где потом хорошего врача найдет. Они сейчас на дороге не валяются. Давно уже песня про очередь за забором припев поменяла. Теперь специалисты на вес золота. – Жанна быстро вскрыла пакетик с заваркой, залила его кипятком. – Да вы садитесь. Чего ломишься, обожди, сейчас позовем. – Совсем другим голосом рявкнула девушка на кого-то, пытавшегося заглянуть в дверь, и поставила кружку с поднимавшимся над ней дымком перед Яной.
Та машинально обхватила трясущимися руками теплые бока кружки. Пальцы чуть покалывало, но покалывание было приятным. Не столько от чая, сколько от спокойного журчащего голоса медсестры, Яна начала успокаиваться.
– Ну все, она допила последний глоток. – Зови пациентов. А то прием идет, а мы расселись тут.
Жанна нажала кнопку, включающую табличку над дверью: «Входите». Дверь тут же распахнулась и в кабинет протиснулся тощий совсем еще молодой паренек, держась правой рукой за щеку.
– Доктор, болит очень.
– Проходите, садитесь в кресло, сейчас посмотрим.
Парень неловко втиснулся на сиденье. Не удивительно, отчего-то бормашину никто не любит. И Яна может понять пожилое поколение. Детские страхи – они очень сильные. А нынешним бабушкам и дедушкам в свое время зубы сверлили прямо так, без наркоза. Но молодежь-то о таком только из их рассказов слышала. А бормашину все-равно не любит. На подсознательном уровне, что ли?
Она натянула перчатки, отмечая, что руки уже не дрожат.
***
Дело с изнасилованием, кажется, сдвинулось с мертвой точки. Самарин, конечно, этого так не оставит. Он проигрывать не любит. Но теперь ему никуда не деться, пусть злобствует сколько хочет. А только вот оно, собственноручное признание обвиняемого в совершенном им деянии. Все оформлено, как полагается и в дело уже даже подшито.
Так что, как Самарин не крутись, а чалится его подзащитному на зоне, да еще по такой нехорошей статье. Стас даже засмеялся про себя, вспомнив не к месту скабрезный анекдот о том, как парень по наивности решил признаться в изнасиловании перед сокамерниками, показывая руками достоинства девушки, над которой надругался, и как те ему объяснили, что показывать на себе – примета плохая.
Что-то Стас сегодня какой-то слишком уж веселый. Впрочем, повод у него есть. До конца месяца осталось два дня, а он уже направил два дела. Обычно-то конец месяца – самая горячая пора, когда он и ночами с бумажками сидит. А тут, прямо праздник какой-то.
Он заварил себе чай покрепче. Сейчас еще с текущими делами разобраться, сроки проверить. Хотя их проверяй, не проверяй, а все равно где-нибудь, чего-нибудь упустишь. Сам никогда не знаешь откуда прилетит.
Он уже поднес кружку к губам, и в этот самый момент телефон разразился веселой трелью. Высветившийся номер был ему незнаком.
– Алло. – Голос сухой и официальный. Стас всегда так отвечал на незнакомые номера. Мало ли кто окажется на том конце провода.
Но на этот раз на том конце провода была Яна Орне. По голосу было слышно, что девушка волнуется.
– Станислав Яковлевич, а что теперь будет? Нас с заведующей поликлиникой посадят? А других врачей? Они ведь тоже, как и я…
Стас даже растерялся.
– Почему посадят, что вы такое говорите?
– Ну как же. Раз организована проверка. Все же выяснится. Страховая компания узнает…
Стас сначала даже ничего не понял из ее сбивчивой речи, но когда до него дошла суть вопроса… Он еле сдержался, чтобы не долбануть кулаком по столу. Вот ведь Самарин! Ну и гнидой же он стал. Кинулся видно к кому-то из знакомых за защитой. Обидели бедненького, не дали преступника вытащить. Понимал ведь, что проблемы Орне устраивает. Намеренно делал. Мол, чтобы в следующий раз неповадно было. Вот гад.
– Яна Леонидовна, вам стоит сейчас успокоится. Я не думаю, что у вас будут большие проблемы. Вы не сделали ничего такого уж серьезного. Вы же не торговали результатами анализов или рецептурными препаратами…
Стас вдруг похолодел от собственной догадки. Яна, возможно, и нет, а другие? Что вообще там в этой поликлинике происходит? Что может обнаружить проверка? Пожалуй, нужно осторожно поинтересоваться, кто организовал проверку и ради чего? Если просто чтобы насолить ему, Стасу, щелкнуть, так сказать, по носу – это одно. Но ведь кто-то слова Самарина мог и по-другому воспринять.
Ох, дурак ты Самарин, плеснул керосинчика на тлеющие угли.
Часть II
Ложь во спасение
Ну почему все самое плохое всегда достается именно ему? Да, он новичок в отделе, самый молодой, и работает совсем недавно, но это же не повод скидывать ему все самые трудоемкие и сомнительные дела. А это дело именно такое. Нудное, никакого интереса в нем нет, все изначально понятно, а писанины, выше крыши. А как иначе? Сами подумайте, два трупа. Один жертва, а другой его убийца, застреленный при задержании.
И чего ради, скажите мне этот Стас Михайлович Каверин, всего-то тридцати четырех лет от роду, зарезавший ни с того, ни с сего врача Лобанова, так сопротивлялся при задержании, что бросился с ножом на сотрудника? Чего он вообще приперся в эту больницу и чем, в конечном итоге, врач ему не угодил?
Хотя почему в эту-то, как раз понятно. В ней лечился его сын. У мальчика был рак, в последней стадии. Ребенок недавно скончался, при вскрытии ничего криминального не обнаружили, обычные признаки умершего от рака. У жены после этого случился сердечный приступ, и она сейчас в больнице. Врачи борются за ее жизнь, но прогнозы неутешительные.
Тут у любого крышу сорвет. А про Стаса Каверина вообще все соседи и знакомые в один голос утверждают, что после длительной «командировки» он был слишком вспыльчивый и горячий. Вот только почему на врача-то кинулся? Ведь тот, как раз наоборот, помогал его сыну?
Влад знал, что такое умирать от рака. Совсем недавно и им с матерью довелось ухаживать за дедом. Уже несколько лет прошло, а у него до сих пор свежи воспоминания, о тех мучениях, что перенес дед. Жизнь таких больных, это череда обезболивающих уколов. И препараты, что колют тем, у кого рак в четвертой степени в аптеке не купишь, за это можно срок схлопотать немалый. Влад, как следователь, это точно знает, у самого были дела по 228 статье. Так что, только по назначению врача, при строгом учете. И колоть их нужно было все чаще и чаще. Иначе боль терпеть нет никакой возможности.
Дед в конечном итоге, как и Каверин младший, умер, но Влад с благодарностью вспоминал всех врачей и медсестер, которые до последнего заботились о деде. Если бы не они, то чтобы Влад с мамой стали бы делать с таким больным на руках. Уколы колоть они не умеют, сидеть у его постели день и ночь, тоже возможности нет, оба работают. Да и видеть эти страдания неподготовленному человеку, приятного мало.
В общем, Стаса он, конечно, понимает, в том плане, что перенести смерть сына тяжело, но убивать врача, это, ребята, перебор. Не он виноват в смерти мальчика. Он-то, как раз, пытался помочь.
Так что дело, на первый взгляд кажущееся простым и понятным, на поверку оказывается не таким уж тривиальным. Хотя, возможно, это только для него, Влада Озерова следователя, главного следственного управления министерства внутренних дел, есть в этом деле двойное дно. Ну, не привык он отмахиваться от фактов, и в каждом деле стремиться дойти до конца, проследить все мотивы, все обстоятельства.
Другой бы, глядишь, давно оформил все бумаги, тем более что никто и придираться не стал бы. Врач убит, убийца тоже убит, а пареньком этим, который его застрелил, лейтенантом, пусть служба собственной безопасности занимается. Давно дело бы в архиве пылилось.
Но такая работа не для Влада. Не умеет он так. И отец не умел, и дед. Семейная династия. Дед еще в войну начинал. Когда Влад был маленький, столько ему всего понарассказывал, писал бы Влад романы, на года б материала хватило. Наград и грамот одних от начальства, целая стена в кабинете была. Потом отец эстафету принял, тоже специалистом был хорошим. Про таких говорят: «родился ментом». И вот теперь он, Влад, тоже по их стопам пошел.