Галина Липатова – Удача близнецов (страница 54)
Адельгейде Шнайдер не повезло родиться магичкой в аллеманской семье, чтущей «милые» традиции родины даже в эмиграции. И родня старательно это скрывала, боясь позора и осуждения со стороны сородичей. Конечно, ее и не собирались выдавать замуж – ведь тогда о ее даре узнали бы другие.
Когда отец и брат ее избивали, Адельгейда пыталась защититься, как умела. Неопытная, но сильная магичка, она натянула слишком много силы, и впала в магический стазис, внешне очень похожий на смерть. Эрих Шнайдер не стал вникать, действительно ли дочь умерла – главное, что это так выглядело. Его такой исход устраивал, и Адельгейду поспешили уложить в новенькую родовую гробницу и закрыть тяжелой каменной крышкой…
Оливио, коснувшись девушки, ощутил ее силу, и попытался провести захват маны, чтобы вывести ее из стазиса. Теоретически он знал, как это сделать, но никогда раньше не пробовал. Было страшно.
Он воззвал к богам, моля их о помощи и милости для Адельгейды, сжал самый мощный поток из кокона, окутывавшего девушку, и дернул, оттягивая на себя.
Получилось. Вот только много маны забрать Оливио не мог, ее надо куда-то девать, и он, недолго думая, протянул руку к двери и сбросил силовым ударом поверх катающихся по проходу аллеманцев. Грохнуло, решетчатые двери сорвало с петель. Вторым ударом их вынесло далеко в коридор. Третьим разбило резной каменный косяк…
На пятом кокон стазиса наконец распался, и мана стала рассеиваться сама. Девушка разжала руки, увядшие лилии выпали, и она, обмякнув, свалилась бы в каменный ящик, если бы паладин ее не подхватил, сам едва удержав равновесие. Вылез из гроба, осторожно уложил сомлевшую девушку в проходе, и повернулся к всё ещё дерущимся аллеманцам.
Горе и отчаяние придали тщедушному Ойгену сил, он смог одолеть здоровенного Шнайдера, и теперь сидел на нем, вцепившись тому в горло и волосы. Оливио подошел, положил руку ему на плечо:
– Адельгейда жива.
– Что?! Не может… не может быть! – голубые глаза аллеманца наполнились недоверчивой радостью. – Это… это правда?
– Да. Иди к ней, а я займусь этим негодяем, – сказал паладин, задумчиво глядя на Шнайдера и думая о том, как этого медведя доставить в… а куда, собственно? Квартальному надзирателю в участок? Что-то подсказывало Оливио, что недолго Шнайдер просидит в квартальном «зверинце», сунет взятку… а завтра его уже и в столице не будет. Нет, лучше уж в Коллегию Инквизиции. Всё-таки дело связано с магией и нарушением не только светских, но и, похоже, что и церковных законов – учение Измененного Откровения в Фарталье считалось ересью. И уж там-то никакие взятки Шнайдеру не помогут, Инквизиция славилась неподкупностью не на пустом месте.
Оливио легонько пнул избитого Ойгеном Шнайдера в бок, обнажил меч, коснулся острием его горла и сказал:
– Арестован именем короля.
Шнайдер простонал:
– За что, сука…
– В Инквизиции расскажут, за что, – буркнул паладин. – Вставай.
Он обыскал аллеманца, отобрал нож, подобрал и заткнул за пояс пистоль, а потом связал арестованному руки его же шарфом. Обернулся к Ойгену:
– Хвала богам, все живы. Сил хватит вынести девушку? Вряд ли она сейчас сможет сама идти.
– Хватит, конечно! – воскликнул юноша, поднялся, попытался взять Адельгейду на руки.
– Лучше через плечо, и держи ее за ноги. Понимаю, так не очень-то романтично, зато нести легче, – пояснил Оливио, увидев, какое при этаком «непристойном» предложении у Ойгена сделалось лицо. – И вот что… Если ты так боишься «непристойности», то давай-ка с нами в Коллегию Инквизиции. Ей там пока что безопаснее всего будет, и помочь там смогут. Она же магичка, а управлять даром ее никто никогда не учил. Сейчас она без сил и ничего не наколдует, но как только придет в себя, то может натворить дел.
Уходя с кладбища, Оливио не забыл подписать у сторожа заявку. Тот, подписывая, сказал:
– Ну хвала богам, что дело так разрешилось. Надеюсь, урок для остальных будет. А то любят наши за дурные традиции цепляться… Правду фартальцы говорят: «можно аллеманца вывезти из Аллемании, а вот Аллеманию из аллеманца – нет»… Эх…
История и правда закончилась благополучно. Адельгейда полностью оправилась от побоев и недели, проведенной в стазисе в гробу, и стала учиться магическому искусству. Ойген на ней женился, а Шнайдеров арестовали и судили за семейное насилие и ересь. Скандал в аллеманской диаспоре вышел знатный, и возмущенные семейства Бруненхаймов и Вайсманнов даже потребовали, чтобы из их погребальной камеры убрали останки Шнайдеров и вообще освободили там место для приличных людей.
Первый раз на дело
Не успел Жоан нарадоваться тому, что прошел второе посвящение и получил право носить меч, не успел налюбоваться в зеркало на то, как здорово ему идет широкая, шитая золотом перевязь, по такому случаю подаренная дедулей Мануэло, как наставник подпортил ему личный праздник, призвав к себе и вручив мятую бумажку:
– Ну, Жоан, вот тебе первое самостоятельное задание. Почувствуй себя настоящим паладином, вкуси полной мерой все прелести нашей нелегкой, но почетной службы, – ухмыляясь в усы, сказал Андреа Кавалли.
Жоан тут же почуял в его словах некоторый подвох и даже легкое издевательство. Развернул бумажку и обиженно воскликнул:
– Что? Какая-то крыса?! На мельнице? Сеньор Андреа… Но ведь это работа для кадета! А я всё-таки паладин!
– Младший паладин, – уточнил Кавалли. – А крыса не «какая-то», а гигантская. По предварительной оценке – сто фунтов весом, изрыгает ядовитые газы и хлещет хвостом.
– Изрыгает? Точно? Может, что-то другое? – Жоан попытался разобрать каракули в заявке.
Кавалли пожал плечами:
– Разве это важно? Главное – газы, Жоан. И хвост. Будь внимателен и осторожен. Всё, иди на дело, жду тебя с распиской от мельника о выполненной работе.
Мельница находилась в Заречных Выселках, и Жоан поехал туда верхом. Новые заречные кварталы столицы он знал плохо, хотя наставники и заставляли учить городскую карту. Но одно дело карта, а другое – на местности нужный адрес найти. К тому же на улице Мельников на Кривом ручье стояли целых шесть мельниц с лабазами, и ни на одном строении не было номера. Да еще сама улица чуть ли не кольцом заворачивалась, следуя за течением ручья. Поди пойми, которая мельница имелась в виду! Жоан три раза по улице проехался, прежде чем решился постучаться во вторую от начала улицы постройку… Если только, конечно, он правильно понял, где у этой улицы начало. Забора не было, ворот тем более, и он проехал по широкой мощеной дорожке до самого входа в мельницу, спешился и постучал в дверь.
Ему тут же открыли. На пороге появился толстый, расплывшийся мужик, с ног до головы перепачканный мукой. И обрадовался:
– Паладин! Наконец-то!!!
– Так это у вас крыса в подвале? – уточнил Жоан.
Мельник радостно закивал:
– Она самая!!! У меня! Совсем доконала, проклятая. Муку в сарае складывать приходится, отсыревает она там, портится… из-за крысы этой богомерзкой еще и вонища на мельнице стоит демонская, все заказчики разбегаются, черти бы ее подрали!
Жоан дождался, когда мельник сделает паузу, чтобы вдохнуть, и сказал:
– Показывайте вашу крысу.
Ему очень хотелось побыстрее разделаться с этим глупым и скучным заданием. Вот еще, крыс изводить… Как будто с этим не могут кадеты справиться, надо целого младшего паладина посылать! Ну ладно, можно и младшего паладина – но не Жоана же. Есть, к примеру, Оливио, самый тщедушный среди младших паладинов. Ему стофунтовая крыса будет в самый раз! А Жоану – нет. Потому что ну стыдно же будет потом кому рассказать, что он, Жоан Дельгадо, первый силач среди младших паладинов, способный завалить на охоте вепря только с одной рогатиной и ножом, с крысой в мельничном подвале воевал! Тьфу, позор какой.
Кстати, на мельнице и вправду очень попахивало нехорошим. Мельник провел его через всю мельницу и в самом дальнем закутке с большим усилием поднял крышку люка:
– Там она, сеньор паладин. Уж вы постарайтесь, укотрупьте эту гадскую тварюку, я вас за то отблагодарю хорошенько!
Жоан сделал строгое лицо:
– Не стоит. За всё платит Корона, почтенный. Из ваших же налогов.
Он посмотрел вниз.
Деревянная лестница с широкими ступенями терялась в темноте. Из подвала несло затхлостью, крысиной вонью и разложением.
– Фу, – скривился паладин. – Ну и вонища.
– Так это, сеньор, газы же она, того, испёрдывает, – вздохнул мельник. – Ядовитые. Оттого и вонища.
– А может, если б вы подвал в порядке содержали, то и крыса бы не завелась? – мрачно предположил Жоан, досадуя, что не переоделся в старый кадетский мундир, так и поехал в новом, да еще с дарёной перевязью.
– Так я того, мельницу-то недавно купил, я из Замостья месяц как в столицу перебрался. Соблазнился дешевизной, а оно вон как обернулось-то, – посетовал мельник. – Переехал, поначалу всё хорошо было… неделю… А потом работники пришли, муку в подвал носить, а там она. Как зашипит, как пёрднет, хвостищем хлестнет!!! Я уж ее и из самопала было пытался – уворачивается, зараза. Отравой, сука, тоже брезгует. На двадцать пять реалов баранины и лучшего крысиного яду на эту сволочь я уже извел. А она, сеньор, словно бы матёрее становится с каждым днем.
Паладин вздохнул. Ситуация была понятной и простой. Он уже чуял, что мельница стоит на пересечении довольно сильных потоков маны, и что когда-то давно здесь творили нехорошее колдовство. Давно, еще до того, как были построены эти кварталы. Вот бестия и завелась тут, облюбовала себе уютный подвальчик… Обычное дело. И плевое.