Галина Липатова – Удача близнецов (страница 55)

Он призвал поисковый огонек и запустил его в подвал. Сразу же нашел крысу – бестия сидела за лестницей в засаде, и она действительно имела полное право именоваться гигантской. Лезть вниз и возиться с ней там Жоану не хотелось совершенно. Он потянул маны сколько смог, и сбросил на крысу силовым ударом.

Внизу грохнуло, раздался истошный визг, ударило страшной вонью, и младший паладин понял, что лезть всё равно придется, потому что крысу он всего лишь слегка зацепил.

Запустил вниз еще один огонек, засветил карманный светошарик и большой складной булавкой прицепил его за петельку к берету. Потом призвал на себя святую броню и полез вниз.

Ему уже приходилось иметь дело с гигантской крысой. Два раза. Один раз крыса была тренировочной иллюзией, сделанной мэтром Джироламо, второй раз – настоящей, но подвал всё равно был тренировочный, и наставник за ним присматривал. Оба раза Жоан легко разделался с заданием, и не видел никаких причин, почему сейчас должно быть иначе.

В подвале было очень темно и воняло еще сильнее, чем казалось наверху. Жоан не спешил отходить от лестницы, ощупывал огоньком подвал и тянул ману. Крыса куда-то делась, по крайней мере он ее пока не находил.

И только когда вдруг рядом резко и мощно завоняло, понял, что сглупил совершенно непростительным для паладина образом. Забыл включить мистическое зрение!

Жоан заковыристо выругался, отпрыгивая в сторону и одновременно атакуя крысу силовым ударом. На этот раз он в крысу попал, но удар был куда слабее предыдущего. Маны мало натянуть успел.

Крыса, истошно завизжав, кубарем укатилась за лестницу, но быстро очухалась, развернулась, хлеща чешуйчатым хвостом во все стороны, резко взмыла вверх, вцепилась в потолочную балку и, вися на ней вниз головой, шустро побежала в самый темный и дальний угол, по дороге распространяя омерзительное зловоние. Жоанов светошарик был слабеньким, осветить весь подвал никак не мог, а световой огонек младший паладин тоже запустить не мог – не умел пока одновременно и поисковым, и световым огоньками управлять. И вообще-то, если уж по правде – паладином он пока что был только номинально, поскольку мало чего умел специфически паладинского. Жоан матюкнулся, подтянул немного маны и влил ее в огонек, превратив в световой. И отправил его в тот же угол, куда убежала крыса.

Крысы там не было.

На мгновение Жоан остолбенел от удивления, но тут сзади над головой зашуршало, он развернулся, размахнулся мечом и таки достал наконец проклятую крысу по-настоящему.

Из разрубленной передней лапы брызнула темная вонючая кровь, а чешуйчатый хвост тут же двумя хлесткими ударами врезал паладину по ногам и по боку. Святая броня погасила удары, но и сама сдохла. Удушливые пресловутые «газы» тут же окутали паладина, выедая глаза зловонием. Отскочив подальше, Жоан снова призвал святую броню. Сразу стало намного легче. Отдышаться бы теперь еще – но крыса на этот счет имела совсем другое мнение. Лизнув пару раз длинным зелено-синим языком рану, она сгорбилась и, шипя, боком поскакала в атаку, размахивая хвостом.

Жоан разозлился. Ну что это такое – какая-то крыса, а он ее никак уделать не может? Позорище. Ладно бы тут еще с маной тяжко было – так нет же, пересечение потоков, тяни сколько хочешь. Вот только проклятая крыса не дает натянуть побольше, так и норовит сбить сосредоточение.

Паладин отпрыгнул в последний момент, опять рубанул мечом и… промахнулся. Крыса подскочила, развернулась в прыжке и упала на него сверху, он еле успел уйти кувырком в сторону. Бестия, приземлившись в шести футах от него, исторгла целый залп газов, раззявила пасть, полную зеленой слюны, и еще и плюнула в паладина.

Такого Жоан не ожидал, но щит выставить всё-таки успел. Комок зеленой слизи стек вниз, паладин опять выругался, и теперь разозлился по-настоящему. Быстро сунул меч в ножны, подскочил к крысе, могучим пинком подкованного сапога врезал ей по нижней челюсти. Пасть с лязгом захлопнулась, крыса вздыбилась и завыла от боли, а паладин, грязно ругаясь, схватил ее за чешуйчатый хвост, расставил пошире ноги и дернул. Крыса завизжала, уперлась задними лапами и остатками передних. Но напрасно: Жоан был злее, сильнее и твердо решил с крысой разделаться. Он поднатужился, еще раз дернул. Крыса оторвалась от пола, взмыла в воздух, вереща уже так истошно, что даже сквозь святую броню уши заложило, заложила красивый круг и с хрустом и чваканьем шмякнулась о стену, на мгновение к ней прилипла, а потом медленно сползла вниз и застыла бесформенной кучей. Жоан отряхнул руки, плюнул:

– Ненавижу гребанных крыс!!!

И тут крысиная туша задергалась, ее подбросило вверх, она ляпнулась об стену и свалилась в сторону, каменные плитки пола вздыбились и раздвинулись, и из дыры вылез классический беспокойник.

Жоан от неожиданности врезал по нему пламенной стрелой, выкрикнув экзорцизм.

Беспокойник вспыхнул и развалился на части.

Тут же загорелись мешки из-под муки, лежащие кучами вдоль стен, а сверху по лестнице скатился перепуганный мельник и бросился затаптывать огонь с воплями:

– Ты что делаешь, дурак!!! Это же мельница!!! Сейчас к чертям всё грохнет!!!

Паладин и сам перепугался. С перепугу получилось взять сразу много маны, и он сбросил ее двумя силовыми ударами на горящие мешки, сбивая пламя, и сам стал затаптывать то, что еще не погасло. Его аж трясло при мысли, что могло случиться, ведь наставник не раз говорил: если придется работать на мельнице, никогда нельзя призывать пламенную стрелу, огненные капли или шаровую молнию! Взвесь мучной пыли в воздухе может мгновенно загореться и взорваться не хуже, чем бочка гномьего огнепорошка.

Наконец затоптали последнюю искру, и Жоан устало прислонился к стене. Мельник сел на обугленные мешки, схватился за голову и запричитал:

– О, боги, ну знал же, ну чуял, что тут жопа какая-то. Не может новая мельница в столице так задешево продаваться!!! Так нет же, жадность моя проклятая глаза застила… Крыса эта богомерзкая, да еще и беспокойник… Да еще вы, сеньор, чуть нас не взорвали…

Жоан покраснел, отлип от стены и принялся ходить по подвалу, выискивая, нет ли тут еще одного скрытого покойника или какой другой дряни. И, смущаясь, сказал:

– Прошу прощения, почтенный. Это я от неожиданности. М-м-м… я ведь младший паладин. Опыта мало… Я только учусь.

– Да ладно, чего уж там, – махнул рукой мельник. – Справились же – и хвала богам. Вы уж простите, что я вас дураком обозвал, перепугался очень… Однако же – как лихо вы крысу-то об стенку приложили. Этакую тушу стофунтовую да так поднять да об стенку – ни за что б не поверил, если б сам не видел. Эх… Сеньор, а как же теперь с беспокойником-то быть? По закону заявить же положено?

– Положено, конечно. Я вам свою записку для квартального надзирателя оставлю, насчет этого. А он уже или сам займется выяснением, кто да когда и кого тут прибил да прикопал, или выше дело передаст. Вам, видно, мельницу и правда потому так дешево и продали, что про труп в подполе знали, – Жоан убедился, что больше здесь нет ни мертвецов, ни бестий, и на всякий случай наложил на подвал запирающие печати от нежити. – И крыса тут, наверное, тоже из-за этого завелась. Или ее тут кто-то завел… Но не переживайте, теперь тут чисто будет. Только труп крысиный надо будет сжечь хорошенько.

Мельник на это только вздохнул тяжко.

Вернувшись в казармы, Жоан понес расписку от мельника наставнику. Тот мельком ее просмотрел, положил в ящик стола, выслушал Жоанов доклад, и сказал назидательно:

– Вот видишь, Жоан – в нашем деле не бывает простых заданий. Потому и относиться к ним надо ответственно.

Младший паладин вздохнул, чувствуя, как горят уши:

– Я понял, сеньор Андреа. А… какое мне будет за это наказание?

Кавалли поднял бровь:

– Ты считаешь, что заслужил наказание? Любопытно, почему.

– Ну, я ведь облажался. Забыл, что на мельнице нельзя призывать огонь…

– Хорошо, что ты сознаешь ошибки и сознаешься в них, – сказал Кавалли. – Ну что ж… Сегодня вместо увольнительной час упражнений с большим тренировочным чучелом и час отработки мистических умений – вот твое наказание. Иди, приступай к выполнению.

– Слушаюсь, сеньор Андреа, – отсалютовал ему Жоан и развернулся.

А Кавалли, усмехаясь, сказал ему в спину:

– И вообще, Жоан, каждый паладин должен убить в подвале хоть одну гигантскую крысу, традиция такая. Ну всё, иди теперь наказание выполнять.

И Жоан ушел, думая о том, что вряд ли захочет в будущем быть городским паладином – это ж ведь постоянно с гигантскими крысами дело иметь придется! Уж лучше странствующим. Зловредные фейри, кикиморы, лешие, водяники и прочие бестии казались Жоану не в пример милее и приятнее, чем крысы.

Добрые советы Джудо Манзони

Хоть и со стороны может показаться, что у старших паладинов куда больше свободного времени, чем у прочих, это далеко не так. Высокий статус – большие обязанности. А у Джудо Манзони так еще больше, чем у его сотоварищей, потому как помимо храмовничьих практик, которым он следовал по-прежнему, хоть и был придворным паладином, он еще должен был выполнять свои обязанности как посвященный Матери высокого ранга. И эти обязанности были очень разнообразными. И то обстоятельство, что, в отличие от других паладинов, у Джудо не было обета целомудрия, вызывало у его товарищей не зависть, а скорее наоборот, сочувствие. Будучи на четверть сидом, паладин Джудо по природе своей не мог обходиться без любовных утех, и иногда это создавало определенные проблемы. А поскольку у него была еще и способность к духовному и телесному исцелению женщин, то по долгу службы ему, как посвященному Матери, приходилось, так сказать, совмещать приятное с полезным.