Галина Ивина – Ледяной край (страница 2)

Марк поправил ремень на плече и жестко добавил:

— Никогда не буду оплакивать траву и синее небо, которых в глаза не видел. Я живу в том мире, который мне достался. А вечный холод и 3-Г — это как раз то, что твои хваленые предки оставили нам в наследство, профукав нормальный мир. Так что не надо принуждать меня страдать по прошлому.

Петр сокрушенно покачал головой. Ну что было взять с этого молодчика? Он согласен жить и работать в адских условиях, не надеяться на лучшее, лишь бы только мир не скатился в бездну еще глубже.

Данные снова обновились. Ничего необычного. Плохо.

— Что-то не так… — пробормотал Петр. — Из технического отдела ничего не сообщали? Поломки на линии? Протечки теплоносителя?

— Нет. Тишина. А что?

— Люди на улице дышат паром. В плюс четырнадцать и при нашей плотности воздуха пара быть не должно. Это значит, что датчики врут.

Петр осмотрел задумчивым взглядом старый компьютер. Это был тяжелый терминал в литом стальном корпусе, прикрученный к столу массивными болтами — при 3-Г вибрация системных блоков могла со временем переломить стол.

— Ты его с утра перегружал?

— Железяку-то? Зачем?

— Чтобы мозги ему подчистить.

Марк хохотнул и поправил свой тонкий браслет-проектор, который подрагивал у него на запястье, формируя в воздухе хрупкую голограмму с данными.

— Какие еще мозги, старик? Это просто техника, нет у нее никаких мозгов.

— Как это нет?! — возмутился Петр и нажал на маленькую кнопку сброса. Монитор тут же погас. — Он состоит из плат, микросхем и проводов, изолированных двойным слоем свинцовой оплетки, а значит у него есть свой характер, — он покосился на браслет-проектор Марка. — Не то, что у современных бесполезных фитюлек.

— Чего это бесполезных? — Марк обиженно глянул на свой переливающийся интерфейс.

— А того, что как только у таких что-то ломается, починить уже не получится. Сплошные наночастицы и программный код. Одноразовый мусор. Поэтому все это — фитюльки.

— И что же, по-твоему, не «фитюлька»?

Экран монитора моргнул, по нему побежали строки загрузки. Петр замер. Сейчас, после очистки кэша, данные отобразятся без фильтров и «сглаживания», которое накладывает софт Марка.

Давая технике спокойно прогрузиться, Петр ответил:

— Этот компьютер точно нет. «Купол-2» и управление к нему тоже. Это настоящие вещи: рабочие, честные, с заменяемыми элементами. Они не ломаются окончательно только потому, что у них «летят» какие-то запчасти. Все заменимо, все подлежит восстановлению. Они из тех настоящих вещей, которые можно перепаять вручную при тусклом свете фонаря и вернуть почти из комы…

Петр не договорил свою вдохновленную речь, полную любви в механике. На мониторе появилась таблица с данными. В этот раз она не была зеленой и успокаивающей. Строки окрасились в тревожный багровый цвет, а цифры в графе «Внешний контур» хаотично прыгали.

Глянув на нее, Петр ругнулся — коротко и грязно.

— Ого! — Марк артистично вскинул брови. — Оказывается, динозавры знакомы с матом! Я думал, вы выражаетесь только цитатами из учебников физики.

— Заткнись, малец, — холодно процедил Петр, не отрывая взгляда от экрана. — Срочно беги на административный этаж. Прямо в кабинет технического директора. Скажи ему лично: «Сгорел комплект взаимосогласованных микросхем». Понял меня?

Марк нахмурился и его вид сказал о том, что его самоуверенность покачнулась.

— Комплект микросхем… — коротко повторил он. — Что, серьезно? Это из-за них температура скачет?

— Нет! – Петр с неожиданной для его возраста скоростью, резко развернулся и схватил парня за запястье. — Повтори каждое слово. Дословно.

— Хорошо-хорошо! — Марк попытался выхватить руку, но пальцы Петра держали как стальные тиски, впиваясь в кожу. — «Сгорел комплект взаимосогласованных микросхем». Он сгорел. Я все понял! Отпусти, ты мне руку сломаешь!

Петр разжал пальцы, и Марк тут же принялся растирать запястье, на котором остались багровые пятна.

— Беги теперь. Быстро, насколько сможешь.

Марк пошел к двери, бросив на ходу:

— Ну и хватка у тебя, старик!

Как только дверь за ним закрылась, Петр снова повернулся к монитору. Если он не найдет комплект микросхем, запасы которых они истратили во время предыдущих падений температуры, то «Купол-2» превратится в огромную ледяную братскую могилу всего за пару дней.

Оставшись один, Петр продолжил изучать таблицы, внимательно следя за каждой сменой цифр. Температура, давление, чистота воздуха, процент азота, остаточная фильтрация... соотношение того и другого за куполом и внутри него, разнообразные примеси и процент вещества после остаточной фильтрации. Все было важно сейчас, все имело значение. Не только температура.

Его взгляд замер на графе «Внешний контур: давление теплоносителя». Цифры застыли на одной отметке еще в три часа ночи. Это было невозможно — без естественных колебаний давления такая «стабильность» означала одно: автоматика «ослепла». Она транслировала старый отчет, пока «Купол-2» превращался в гигантскую ледяную линзу, высасывающую остатки тепла из города.

В центр управления ворвался Марк. Он тяжело дышал, по его лбу стекал пот, а лицо было пугающе бледным — при 3-Г бег по лестницам превращался в марафон с мешками песка на спине. Оттерев тыльной стороной руки капли над бровью, он тяжело выдохнул:

— Все доложил. Комитет ждет твоего предложения. Они на все согласны.

Петр откинулся на спинку стула. Тяжесть гравитации тут же вжала его в сиденье, придавив с такой силой, что легкие едва могли расширяться для вдоха. Дыхание замедлилось, в ушах запульсировала кровь. Он прикрыл глаза и задумался. Его план был безумным, но единственным.

— Я пойду за микросхемами.

Марк нахмурился, как будто посчитал, что ему послышалось.

— Что?! — недоверчиво воскликнул он. — Куда это ты пойдешь? Какие микросхемы, старик? У нас на складах пусто, ты сам это знаешь!

На контрасте с эмоциональным молодым напарником Петр был отрезвляюще спокойным. Хотя он прекрасно понимал, как прозвучат его слова.

— Я выйду наружу. Доберусь до древней лаборатории «ЗАСЛОНа», найду там комплект взаимосогласованных микросхем и заменю наши перегоревшие, пока люди не замерзли насмерть.

Марк схватился за голову, взлохматил волосы и принялся ходить вдоль мониторов, яростно выкрикивая:

— О чем ты говоришь?! Ты собираешься пойти в эту морозилку, в которую сотню лет не ступала нога человека и отыскать лабораторию, которую никогда в жизни не видел! Ты хоть представляешь, во что превратилась та половина Земли? Там реально холодно, а еще проблемы с гравитацией! Ты либо мгновенно замерзнешь, либо улетишь в стратосферу при первом шаге и уже там замерзнешь!

— Конечно, я не представляю, что меня ждет! — Петр впервые повысил голос, и в нем прорезался металл. — Никто из нас не знает, что за чертовщина творится на «легкой» стороне после Раскола! Но если я не добуду эти чертовы запчасти, через два-три дня здесь будет минус пятьдесят. А при нашей гравитации такой холод убьет за считанные часы. Даже сердце самого здорового человека не сможет протолкнуть кровь, которая превратится в кисель.

Марк опустил руки и внимательно посмотрел на коллегу. Тишину в зале нарушал только надрывный гул систем охлаждения.

— Ты не дойдешь, — тихо сказал он. — Не выдержишь перепада давления и того, что творится на «легкой» стороне. Ты слишком стар.

— Я не настолько слаб, как тебе кажется, — Петр отвернулся от монитора и настойчиво посмотрел на Марка. — И я единственный знаю где искать лабораторию «ЗАСЛОНа». Ведь никто, кроме меня не читал записи моего прадеда.

— А если создать программный обход? — радостно выкрикнул Марк, и в его глазах вспыхнул азарт. — Перенаправим поток данных в обход сгоревшего моста, заставим систему думать, что узел активен, и задействуем вспомогательные процессоры!

Петр мигом взбесился. Он так резко встал с кресла, что его бедные колени отчетливо хрустнули. Острая боль не помешала ему высказаться максимально эмоционально:

— Глупости! — Петр чуть не сорвался на крик. — У нас здесь физический обрыв цепи. Твои «вспомогательные процессоры» сгорят через секунду, потому что они не рассчитаны на такие нагрузки. Ты не можешь пустить реку через соломинку, сколько бы «обходов» ты ни прописал в коде. Нам нужно железо. Настоящее железо.

Выпалив это на одном дыхании, Петр умолк. Он отвел взгляд и пару секунд смотрел в пол, все острее понимая, что они оказались в безвыходном положении.

— У меня нет выбора, — уже тише добавил он. — Если комплекты еще остались, то только в старой лаборатории. Там, где проектировали «Купол-2», прежде чем все рухнуло.

Марк окончательно притих и тяжело глотнул.

— Ты уверен? – коротко спросил он.

— У людей изо рта валит пар. В июле. Такого не было даже когда у нас «летели» отдельные модули. Таблицы показывают падение давления во внешнем кожухе. Я думаю, что из строя вышел весь синхронизирующий мост. Система не просто «болеет», она труп, который продолжает имитировать жизнь на экранах.

— Как невовремя… — Марк потер лицо ладонями. — Если бы только одна или две платы, я бы перебросил питание на резервную шину. Мы бы дотянули на остатках…

Петр решительно его перебил:

— Рано или поздно это бы произошло: у нас все равно не осталось бы ни одной запчасти в запасе. Ресурс железа не бесконечен. В отличие от природного ресурса холода.