Галина Гонкур – Лягушата (страница 7)

– 26 ноября готовится совершить посадку на Марс американский космический аппарат «InSight», стартовавший с Земли 5 мая. Ученые особенно внимательно относятся к этому этапу миссии, учитывая неудачную посадку европейского модуля «Скиапарелли», который разбился в 2016 году.

У NASA в этом отношении самый успешный опыт в истории освоения космоса: с 1999 года американцы удачно посадили на Марс четыре марсохода, два из которых – «Оппортьюнити» и «Кьюриосити» – работают и сейчас. При этом посадку «Кьюриосити» называют «семью минутами ужаса»: аппарату пришлось совершить множество сложных действий в короткий промежуток времени без поддержки с Земли.

Телеканал «Дискавери»

Разница между первым и вторым ребенком, между Кариной и Ариной, была небольшая, всего чуть больше года. Света не хотела рожать второго, не собиралась, по крайней мере. Но в круговерти домашних дел и возни со старшей дочерью просто пропустила момент второй беременности. А когда поняла, что с ней происходит – было уже поздно что-то предпринимать.

Ремиз очень ждал сына, чтобы хоть со второй попытки сбылось его желание. Так и говорил Свете:

– Один раз напортачила – хоть второй раз сделай, что тебе велено, роди мне сына. Девок в семье и так слишком много. Это у вас, у русских, можно с голой жопой замуж выходить. А у нас каждой девочке приданое приличное положено. Сына хочу, слышишь?

Но сын и в этот раз не получился. Прямо как в анекдоте:

– Поздравляем, у вас родился ребенок!

– Сын?

– Нет.

– А кто же?

Ремиз был так сердит, что даже не встретил Свету с Ариной из роддома. Ну, то, что он к ней всю неделю, которую она там провела, не ходил – это она нормально восприняла. Он и с Кариной ее не навещал, что поделаешь, человек такой, да и занят очень. Но все-таки потом встретил, с родней вместе, с цветами, шариками и нанятым кинооператором, а теперь, со второй дочерью, вообще не пришел, ни сразу, ни потом. Она ему накануне смс отправила, со временем и датой выписки. Ремиз ничего не ответил, но он так часто делал. А вот то, что так и не пришел – это было неожиданно и неприятно.

Света оказалась в затруднительном положении. Во-первых, у нее не было подходящей одежды: она ложилась в роддом в первых числах ноября, когда погода была не по-осеннему мягкой, так что рожать она приехала в ветровке, а теперь на улице была настоящая зима. Так быстро время летит, не успеваешь оглянуться…

Когда у нее начались схватки, Ремиз сказал, что сам отвезет ее в больницу – он не любил, когда в дом приходили чужие люди, и для врачей «Скорой помощи» исключения делать не собирался. Света очень боялась, что родит по дороге, прямо в машине мужа, и наверняка испортит чехлы: женщины на детской площадке рассказывали ей, что только первые роды длинные, а вторые и последующие – куда быстрее. Но с мужем спорить себе дороже, эту нехитрую истину Ремиз вколотил оплеухами в нее накрепко. Так что она скрючилась на заднем сиденье, сжала коленки покрепче и терпела, пока ее не переложили на каталку в приемном покое.

И да, во-вторых, у нее с собой не было денег, совсем. Света все же рассчитывала, что Ремиз будет ее навещать, ну, или кто-нибудь из родни точно придет, можно будет взять у них деньги и побаловать себя, например, чем-нибудь вкусненьким из больничного буфета. Но не случилось, за всю неделю ее не навестил не только муж, но и вообще никто и ни разу. Через пару дней после родов она позвонила было своей родне, не с первого раза, но все же застала мать, но та тоже не могла к ней прийти: бабушка попала в больницу с высоким давлением, и мама все свободное от работы время просиживала у нее: «Доченька, ну, никак не получается, времени совсем нет! Ты позвони мужу, попроси его, пусть он к тебе придет». Света спорить не стала, и уж тем более опять поднимать сложную тему своей странной семейной жизни. Попрощалась, передала бабушке привет и свои пожелания выздоровления, и повесила трубку.

Так что проблема как добраться из роддома домой теперь встала перед ней в полный рост. Мобильные телефоны тогда не были распространены, были столичной, новомодной штучкой. Домашний телефон не отвечал. Служебного телефона мужа у нее не было: Ремиз считал, что беспокоить его на работе «бабскими штучками» нельзя. У свекрови было то занято, то никто не брал трубку.

– Калаларли, чего стоишь? Заходи давай в мой кабинет за выпиской, время уже, через час ведь с вещами на выход, – строго выговорила ей проходившая мимо старшая медсестра.

Ее новую, «замужнюю», фамилию, Калантарли, никто не мог запомнить. Так что в роддоме ее звали Калаларли, в детской поликлинике медсестра выкрикивала «Лалакарли, на прием!», в детской кухне на бутылочках было написано вовсе какое-то восточное заклинание вроде «Баба Карли». Она уже привыкла и не обижалась. Света вообще уже мало на что обижалась, так выдрессировали ее новая жизнь вообще и муж в частности.

За выпиской, ага, подумала она. А дальше-то как быть? Но она и не из таких положений выкручивалась. Она еще и не то могла.

Час до выписки прошел довольно энергично. За это время Света успела получить документы, собрать свои вещи, и еще несколько раз позвонить на домашний телефон и свекрови. Эффекта эти звонки принесли по-прежнему ровно ноль.

– Карлимарли, вещи на ребенка давай! – заглянула в палату медсестра. – Мне ж ребенка твоего к выписке надо готовить, переодевать.

Света покраснела от стыда и смущения:

– Вы простите, пожалуйста, – как всегда во время волнения затараторила она. – Наверное, у мужа что-то случилось. Он не приехал пока, и дозвониться я не могу.

– Так родителям позвони, – не сдавалась медсестра. – Всему-то вас учить надо. Во время беременности прям разжижение мозгов у вас наступает, ничего не соображаете.

Так, видимо, придется врать, ничего больше не остается.

– Так мы с мужем неместные, видите, какая у меня фамилия? Далеко наши родители, нет смысла им звонить.

Ну, и что, что врать нехорошо? Что остается-то? Расстилаться, что ли, перед медсестрой, описывая ей свою сложную семейную жизнь?

– И что ты мне предлагаешь теперь? – подбоченилась грузная медсестра. – Не выписывать тебя, что ли? Так не положено!

Света умоляюще сложила руки на груди:

– Простите, пожалуйста. Можно я попрошу вас помочь? Пожалуйста! Я вас отблагодарю потом.

– Потом? – усмехнулась сестра. – Что отложено, как говорится, то потеряно. Много вас тут таких, обещалок. Ладно, оставляю тебе дите в больничном белье, и одеяло дам. Но обещай мне, что привезешь назад. А то у меня потом из зарплаты вычтут.

– Обещаю, тетечка, честное слово, обещаю! – горячо откликнулась Света. – А еще помогите мне такси вызвать, пожалуйста!

Через час она садилась в такси со свертком, укутанным в серое больничное сукно, в руках. За спиной на крыльце роддома стояла группка встречающих: выписка была общая, домой отпускали сразу человек 6. Всех выписывающихся женщин родственники приветствовали цветами, надувными шарами и радостными выкриками, на парковке стояли украшенные лентами машины. И только Света чувствовала себя никому не нужной оборванкой.

Ехать она решила к свекрови, дом большой, наверняка кто-то там есть. У них можно будет дождаться Ремиза, чтобы он их с ребенком домой забрал. Да и Карина наверняка была там же, в доме свекра со свекровью.

– Улица Юлюса Янониса, пожалуйста, дом 105, – сказала Света, устаиваясь с ребенком на заднем сиденье.

– Частный сектор? Район БАМа? – уточнил водитель, разворачиваясь.

– Да, сразу за памятником Пушкину, – согласилась с водителем Света.

Маленькая Арина будто всё понимала: лежала в кульке тихо, не шевелясь. Водитель, слава богу, попался неразговорчивый: тихо играла музыка из магнитолы, он спокойно крутил рулем, иногда что-то бормоча себе под нос, не обращая на Свету внимания. Света откинула угол одеяла: розовощекая малышка тихо спала, длинные тонкие ресницы были почему-то мокрыми, будто она только что плакала. Носик пупочкой исправно дышал, слегка шевелились аккуратные лепестки ноздрей. Смешная такая, любовно рассматривала дочь Света: губами пожевывает прямо как бабушка! Надо, кстати, матери будет позвонить, спросить как там ба.

Интересный водитель какой. Лепные, четкие черты лица. Волосы темные, с крутым, тугим локоном. Выраженный кадык, на длинной, мощной шее. Модель, а не таксист. Свете стало стыдно, что она так откровенно рассматривала чужого мужчину, она отвела взгляд. Слава богу, он больше за дорогой следил, не обращал внимания на любопытную пассажирку.

Наконец машина остановилась около дома свекрови. У калитки снег аккуратно почищен, горит лампочка над крыльцом, невзирая на дневное время – экономить на себе в семье считалось чем-то неприличным, «нищенскими замашками», как говорил свекор. Значит, дома.

– Простите, пожалуйста, – начала продвигаться по сиденью к выходу Света. – Я сейчас возьму у родственников деньги и вынесу вам.

Водитель повернулся, первый раз за всю дорогу, и недоверчиво уставился на Свету.

– Не сбежишь? – решил уточнить у нее таксист.

– Ты смешной, – фыркнула в ответ Света. – Я – взрослая женщина с маленьким ребенком, куда мне бежать то? Тем более, ты у порога стоишь и видишь, в какой дом я захожу. Куда ж я денусь-то.

– Ну, хорошо, – согласился водитель. – Иди. Я жду. Только недолго, у меня план. Если я везде стоять буду – шиш с маслом к концу дня заработаю.