Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 19)

Алексей достает из кармана джинсов паспорт, протягивает полицейскому. Тот изучает документ, что-то записывает в блокнот.

— Свидетели есть? — обращается он к залу.

— Я видел все! — Сомов выступает вперед, весь сияя от предвкушения скандала. — Этот парень напал на Кирилла Владимировича без всякого повода. Просто подошел и начал бить!

— Неправда! — не выдерживаю я. — Кирилл первый начал провоцировать, оскорблять…

— А вы кто такая? — сержант поворачивается ко мне.

— Виктория Игоревна Сергеева, владелица кафе. — Я распрямляю плечи, стараясь собрать в голосе всю свою властность. — И потерпевший — мой бывший муж.

— Понятно, — полицейский кивает с выражением человека, который видел всякое. — Семейные разборки.

В этот момент приезжает скорая. Двое фельдшеров склоняются над Кириллом, осматривают повреждения. Один из них качает головой:

— Серьезные гематомы, возможно перелом носа. Нужно везти в больницу.

— Я требую возбудить уголовное дело! — кричит Кирилл, пока его укладывают на носилки. — По статье хулиганство и нанесение телесных повреждений!

— Разберемся, — отвечает сержант и поворачивается к Алексею. — Проследуйте с нами для дачи показаний.

— Подождите! — Я делаю шаг вперед, сердце колотится в груди. — Этот человек — мой сотрудник. Он защищал честь заведения от неадекватного клиента.

— Виктория Игоревна, — мягко говорит полицейский, — пусть разбирается следователь. Наше дело — доставить участников в отделение.

— Я поеду за вами, — заявляю я. — Как работодатель, имею право присутствовать при допросе.

Сержант пожимает плечами:

— Дело ваше.

В отделении пахнет сыростью и дешевым кофе. Серые стены, казенные столы, портрет президента. Полная противоположность моему золотому мирку. Алексея уводят для допроса, а я остаюсь ждать в коридоре на жесткой скамейке.

Достаю телефон, набираю номер адвоката.

— Григорий Петрович? Это Виктория Сергеева. Мне нужна помощь. Срочно.

Через час мой адвокат — элегантный мужчина лет пятидесяти в безупречном костюме — садится рядом со мной.

— Виктория Игоревна, расскажите, что произошло.

Я рассказываю. Опуская детали про наши отношения с Алексеем, сосредотачиваясь на том, что Кирилл спровоцировал драку.

— Понятно, — кивает Григорий Петрович. — Есть свидетели провокации?

— Весь зал видел.

— Хорошо. Но, боюсь, это не поможет полностью. Ваш сотрудник применил чрезмерную силу. Кирилла госпитализировали — сотрясение мозга, сломанный нос.

Сердце замирает.

— И что теперь будет?

— В лучшем случае — штраф. В худшем… — он качает головой. — Кирилл может потребовать реального наказания.

Я закрываю глаза. Из-за меня. Все из-за меня и моей трусости.

— Что нужно сделать, чтобы дело замяли?

Григорий Петрович внимательно смотрит на меня:

— Договориться с пострадавшим.

— Нет, такой вариант мне точно не подходит, — вздыхаю я. Кирилл ни за что не согласится замять это дело.

— Тогда можно пойти другим путем. Неофициальным, так сказать. Некоторые документики могут и потеряться. Но нужна значительная сумма. И правильный разговор с нужными людьми.

— Я заплачу, — говорю адвокату.

Следующие два часа проходят в переговорах. Григорий Петрович что-то обсуждает с дежурным, делает звонки, исчезает в кабинетах. А я сижу на той же скамейке и чувствую себя совершенно беспомощной.

Наконец он возвращается с довольным видом:

— Договорились. Алексея отпустят через полчаса.

Еще полчаса томительного ожидания. За окном уже давно стемнело. В телефоне — семь пропущенных от Аси, пять от Максима, и куча сообщений в рабочем чате. Весь город уже знает о драке в «GOLD».

Наконец дверь отворяется, и выходит Алексей.

— Свободен, — говорит дежурный. — Можете идти.

На улице июньский вечер кажется раем после духоты отделения. Алексей молча идет рядом со мной к парковке, где ждет мой белый «BMW».

— Садись, — говорю я. — Отвезу домой.

Он садится, не возражая. Первые несколько минут едем молча. Я включаю кондиционер, негромкую музыку, пытаясь создать хоть какую-то нормальную атмосферу.

— Спасибо, — наконец говорит он тихо.

— За что?

— За то, что не бросила.

Я останавливаюсь на красный свет и поворачиваюсь к нему:

— Леша, ты понимаешь, что чуть не сел в тюрьму?

— Он сам напросился.

— Ты мог его убить! — взрываюсь я. — Понимаешь? Ты бил его, как грушу! А если бы у него случился инфаркт? Инсульт?

— Не случился же, — буркает он.

Свет переключается на зеленый, я снова трогаюсь с места. Но внутри все кипит.

— Ты хоть понимаешь, во что мне это обошлось? — говорю я резче, чем хотела.

— Я не просил тебя платить.

— А что мне было делать? Дать тебе сесть?

— Может быть! — он поворачивается ко мне, и в его зеленых глазах вспыхивает тот же огонь, что был во время драки. — Может быть, стоило дать мне ответить за свои поступки самому!

— Не говори глупостей.

— Глупостей? — он смеется, но смех получается горьким. — Вика, ты заплатила за меня, как за породистого пса, которого выкупают из приюта!

— Я спасла тебя от тюрьмы!

— А я этого не просил!

Я резко нажимаю на тормоз. Останавливаюсь у обочины, включаю аварийку.

— Тогда что ты хотел? — кричу я, поворачиваясь к нему всем телом. — Чтобы я оставила тебя там? Чтобы махнула рукой и поехала домой пить шампанское?

— Хотел, чтобы ты не лезла в мою жизнь со своими деньгами! — кричит он в ответ. — У меня есть гордость, понимаешь?

— Гордость? — я задыхаюсь от возмущения. — Ты говоришь мне о гордости? Ты, который избил человека при полном зале?