Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 20)
— Я защищал тебя!
— Я не просила меня защищать!
— Молчи, — он отворачивается к окну. — Просто молчи.
Но я не могу молчать. Все эмоции дня — страх, стыд, злость — выплескиваются наружу:
— Знаешь что, Алексей? Ты уволен.
Он медленно поворачивается ко мне. В его глазах удивление.
— Что?
— Ты уволен, — повторяю я тверже. — Завтра не приходи в «GOLD». И вообще больше не приходи.
— За что? За то, что защищал тебя?
— За то, что устроил драку в моем заведении! За то, что опозорил кафе! За то, что подставил меня! — голос срывается от крика. — И за то, что ты еще и недоволен моей помощью!
Он молчит. Просто смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. А потом тихо говорит:
— Понял.
Открывает дверь машины, выходит. Я думаю, он что-то скажет, обернется, попытается уговорить. Но Алексей просто разворачивается и идет прочь по тротуару.
Высокий, с прямыми плечами, в мятой черной рубашке со следами от шампанского. Даже со спины видно, как он устал. И с каждым его шагом что-то болезненно сжимается в моей груди.
Я хочу выйти из машины, догнать его, сказать, что не то имела в виду. Что я просто испугалась. Что не хотела его увольнять.
Но гордость держит меня в кресле водителя. Та же гордость, о которой он говорил.
Алексей доходит до угла, поворачивает, и я теряю его из виду. Навсегда.
Глава 20
С трудом завожу двигатель и еду домой к Асе. Руки дрожат на руле, перед глазами плывет. Хочется плакать, но слезы не идут — только сухое, выжигающее чувство потери.
В квартире на Патриарших горит свет. Ася ждет меня с бутылкой красного вина и очень серьезным выражением лица.
— Как дела? — спрашивает она, едва я переступаю порог.
— Ужасно, — отвечаю честно и падаю в кресло.
Ася разливает вино по бокалам, протягивает мне один:
— Рассказывай.
Я рассказываю все: про драку, про полицию, про ссору с Алексеем. Ася слушает молча, не перебивает.
— И ты его уволила, — подводит она итог.
— Да.
— За то, что он защищал тебя.
— За то, что он был неблагодарным!
Ася допивает вино и ставит бокал на столик. Потом смотрит мне прямо в глаза:
— Вика, ты трусиха.
— Что?
— Трусиха, — повторяет она спокойно. — Ты влюбилась в этого мальчишку и боишься в этом признаться. Даже самой себе.
— Не говори ерунды. Мне тридцать семь, ему двадцать два…
— И что? — Ася поднимает бровь. — Это запрещено законом?
— Это глупо.
— Глупо — увольнять человека, который готов за тебя в драку лезть.
Я вскакиваю с кресла, начинаю ходить по комнате:
— Ася, ты не понимаешь! Он разгромил мое кафе! Опозорил меня перед всем городом! А потом еще и возмущался, что я его спасла!
— А ты бы не возмущалась на его месте?
— Что?
— Представь: ты — молодая, гордая девушка. А богатый мужик выкупает тебя из тюрьмы. Ты была бы рада?
Я останавливаюсь посреди комнаты. Слова Аси попадают точно в цель.
— Но я хотела помочь…
— Ты хотела откупиться. От ответственности, от чувства вины. И он это понял.
Молчу. Потому что Ася права, как всегда.
— К тому же, — продолжает она, — по-моему, ты нравишься парню.
— Откуда ты знаешь?
— Мужчина не полезет в драку ради женщины, к которой равнодушен.
Сердце болезненно сжимается. А вдруг она права? А вдруг я потеряла что-то важное из-за своей гордости и страхов?
— Что мне теперь делать? — спрашиваю я тихо.
— Позвонить ему. Извиниться. Вернуть на работу.
— А если он не захочет разговаривать?
— Тогда хотя бы будешь знать, что попыталась.
Я достаю телефон, нахожу его номер. Палец зависает над зеленой кнопкой.
— Не могу, — шепчу я. — Не могу первой звонить. Не могу и не буду.
Я решительно кладу мобильник на стол.
— Ладно, — вздыхает Ася, собирая бокалы. — Твое дело. Но не жалуйся потом, что упустила хорошего парня.
— Какого хорошего? — фыркаю я, но слова звучат неубедительно даже для меня самой. — Драчуна с завышенной самооценкой?
Ася только качает головой и уходит на кухню. А я остаюсь наедине со своими мыслями и предательским чувством, что совершила ошибку.
Проходит день. Два. Три. Алексей не звонит.
Я прихожу в «GOLD» с утра, как обычно, но кафе встречает меня непривычной тишиней. За барной стойкой новый сотрудник, которого срочно нашел Максим. Виталий, сорок пять лет, опытный бармен с безупречными рекомендациями. Коктейли готовит профессионально, не допускает ошибок, всегда вежлив с клиентами.
И смертельно скучен.
— Доброе утро, Виктория Игоревна, — кивает он мне, протирая начисто вымытые бокалы. — Вам американо?
— Да, спасибо.