Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 17)

Я оборачиваюсь. Его лицо встревожено, в зеленых глазах плещется беспокойство. Он тянет руку, чтобы коснуться моей щеки, но я отшатываюсь.

— Прости, — говорю я. — Я не могу…

— О чем ты? — он хмурится. — Вика, ты же не виновата. Он тебе изменил, помнишь? Ты имеешь право…

— Я должна ехать.

Я выскакиваю на улицу. Июньский вечер окутывает меня теплом, воздух пахнет липами и выхлопными газами, под каблуками стучит брусчатка.

— Вика! — Алексей выбегает следом. — Не уезжай так! Давай поговорим!

Но я уже сажусь в свой белый «BMW», руки дрожат, когда поворачиваю ключ зажигания. В зеркале заднего вида вижу, как он стоит на тротуар и растерянно смотрит мне вслед. Растрепанный, красивый, искренне не понимающий, почему я убегаю. Да я и сама не понимаю.

Я выруливаю на дорогу, и мой «BMW» мягко скользит по ночным улицам города. Огни витрин размываются за окнами, светофоры мелькают один за другим.

Боже, какая же я дура! Как можно было потерять голову настолько, чтобы целоваться у окна? На виду у всех прохожих!

А лицо Кирилла… Этот холодный взгляд, эта каменная маска. Он видел все. Видел, как я прижималась к Леше, как отвечала на его поцелуи, как забыла обо всем на свете.

Что теперь будет? Он ведь человек публичный, владелец крупной компании. А я все еще его жена. Как он воспримет то, что увидел? Как удар по репутации? Как личное оскорбление?

Доезжаю до дома Аси на Патриарших. Паркуюсь у знакомого подъезда, поднимаюсь на четвертый этаж. В квартире горит свет — Ася дома.

Она открывает дверь в шелковом халате, с бокалом белого вина в руке. Рыжие волосы собраны в небрежный пучок, на лице — питательная маска.

— Вик? — она сразу видит мое состояние. — Что случилось? Ты же должна была быть с Кириллом…

— Я не пошла к Кириллу, — выпаливаю я, заходя в прихожую. — Я осталась в кафе с Лешей. И мы… Мы целовались. А Кирилл нас увидел.

— Ого. — Ася ставит бокал на комод. — Рассказывай подробности. Только сначала иди сюда, сядь нормально.

Она ведет меня в гостиную, усаживает на диван, укрывает пледом.

— Вина хочешь?

— Нет, — качаю головой. — Не хочу больше терять голову.

— Тогда чай. — Она исчезает на кухне, и через пару минут возвращается с чашкой дымящегося чая с мятой. — Давай, рассказывай все по порядку.

И я рассказываю. Про то, как отключила телефон и не поехала к Кириллу. Про разговор с Лешей, про то, как мы целовались у окна. Про стук по стеклу, про каменное лицо Кирилла за окном.

— И как он отреагировал? — спрашивает Ася.

— Никак. — Я обхватываю чашку руками, согреваясь. — Посмотрел, постучал по стеклу и ушел. Ни слова не сказал.

— А ты?

— Сбежала, — признаюсь я, и голос дрожит. — Бросила Лешу и сбежала, как трусиха.

Ася садится рядом, обнимает меня за плечи:

— Вика, милая. Ты же понимаешь, что ты ничего плохого не сделала?

— Понимаю сердцем. Но разум…

— Разум боится, что теперь все узнают, что идеальная Виктория Сергеева целуется с молодым барменом в своем кафе, — заканчивает Ася. — Правильно понимаю?

Я киваю, не в силах говорить.

— Дорогая моя, — Ася гладит меня по волосам. — Ты свободная женщина. Ты подала на развод. Ты имеешь право целоваться с кем хочешь, когда хочешь и где хочешь. А то, что увидел Кирилл — это его проблемы.

— Но как это выглядело…

— Как выглядело то, что ты застала его с Кариной в вашей постели? — жестко спрашивает Ася. — Он об этом думал?

Она права. Конечно, она права. Но почему тогда мне так стыдно? Почему я чувствую себя виноватой?

— Знаешь, что я думаю? — продолжает Ася. — Ты боишься не осуждения. Ты боишься своих чувств к этому парню. Боишься, что можешь влюбиться.

— Глупости, — тут же слишком быстро отвечаю я.

— Ага. — Ася усмехается. — Тогда почему сбежала? Почему не осталась, не поговорила с ним? Почему вообще так переживаешь?

Я молчу, уставившись в чашку. Потому что она права. Совершенно права, и это пугает больше всего.

Утром я просыпаюсь с головной болью и тяжестью на сердце. Солнце пробивается сквозь плотные шторы в спальне Аси, а на тумбочке мерцает экран моего телефона — пять пропущенных от Алексея, два от Максима и… ничего от Кирилла.

— Кофе готов! — кричит Ася из кухни.

Я натягиваю халат и выхожу к ней. Она уже полностью при параде — в черном деловом костюме, с идеальной укладкой, но глаза обеспокоенные.

— Как спала? — она протягивает мне чашку американо без сахара.

— Так себе, — признаюсь я, благодарно принимая кофе. — Всю ночь прокручивала в голове эту сцену.

— Вик, — Ася садится напротив, серьезно смотрит на меня. — Ты же понимаешь, что рано или поздно придется столкнуться с последствиями? С Кириллом, с Алексеем…

— Понимаю. — Я делаю глоток кофе, он обжигает язык. — Но сейчас я просто хочу работать. Заняться делами, не думать ни о чем другом.

— Только обещай, что не будешь прятаться вечно.

Обещаю, хотя сама не уверена, что сдержу слово.

В «GOLD» я приезжаю к одиннадцати утра. Паркую «BMW» на своем привычном месте, разглядываю фасад кафе. Золотая гравировка на черных дверях поблескивает в солнечных лучах, нет никаких следов вчерашней драмы. Все выглядит идеально, как всегда.

Но стоит мне войти внутрь, как атмосфера меняется. За барной стойкой стоит Алексей в своей неизменной черной рубашке, полирует бокалы медленными, размеренными движениями. Когда я появляюсь, он поднимает голову, и наши глаза встречаются.

В его взгляде нет ни обиды, ни упрека, только легкое беспокойство.

— Доброе утро, — говорит он тихо.

— Доброе, — отвечаю я коротко и быстро прохожу к своему столику у окна.

Лена подбегает с блокнотом в руках:

— Виктория Игоревна, у нас заказ на завтра на тридцать человек, нужно согласовать меню. И еще…

— Потом, — останавливаю я ее. — Сначала принеси мне американо без сахара.

— Конечно!

Но через минуту к моему столику подходит не Лена, а Алексей. Он ставит передо мной чашку, и я чувствую тот же самый знакомый аромат его одеколона.

— Мы поговорим? — спрашивает он негромко, так, чтобы не слышали другие.

— На работе — только работа, — отвечаю я, не поднимая глаз от документов.

— Вика…

— Алексей, пожалуйста. — Наконец смотрю на него. — Давай забудем о том, что случилось.

Что-то мелькает в его глазах, но он кивает:

— Как скажешь, босс.

И возвращается к барной стойке.

День проходит в напряжении. Я пытаюсь сосредоточиться на работе, но постоянно чувствую на себе взгляд Алексея.