Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 16)

— Может, потому что сама через многое прошла.

— Расскажешь?

Я колеблюсь. Рассказывать о своей боли всегда трудно, особенно человеку, которого знаешь так мало. Но что-то в его взгляде, в том, как он только что открылся мне, заставляет решиться.

— Помнишь ту ночь, когда мы познакомились?

— Ты имеешь в виду ночь, когда ты танцевала на барной стойке и выпила шесть шотов подряд? — усмехается он. — Смутно припоминаю.

— Очень смешно. — Я закатываю глаза. — В тот день я застукала мужа с лучшей подругой.

Улыбка исчезает с его лица:

— Серьезно?

— Абсолютно серьезно. — Я откидываюсь на спинку стула, вспоминая тот ужасный день. — Приехала домой раньше обычного, захожу в спальню, а там… — Я сжимаю губы, все еще чувствуя тот шок. — Кирилл и Карина. Моя лучшая подруга, с которой мы дружили с детства. В нашей постели…

— Черт, — тихо выдыхает Алексей.

— А знаешь, что было хуже всего? — Я смотрю на него, и мне вдруг хочется выговорить то, что гнетет меня уже месяц. — Не сам факт измены. Я давно чувствовала, что между нами что-то не так. Мы жили как соседи по коммунальной квартире — вежливо, но отстраненно. Хуже всего была реакция Карины.

— То есть?

— Оказывается, она ненавидела меня с детства. Ее мать заставляла ее со мной дружить, чтобы я делилась вещами, игрушками… — Я качаю головой.

— А муж что?

— Кирилл? — Я горько усмехаюсь. — Он вообще не понял, в чем проблема. Сказал, что это «просто секс» и что это «месть» за мою независимость. Представляешь? Оказывается, его всегда бесила моя успешность. То, что у меня есть свой бизнес, что я зарабатываю наравне с ним…

— Сволочь, — коротко бросает Алексей. — В принципе, я что-то подобное и предполагал, когда он объявился тут и начал просить прощения за свою измену.

— Вот поэтому я и напилась до потери памяти в тот вечер. — Я встаю, подхожу к окну. — Мне хотелось просто исчезнуть. Перестать быть Викторией Сергеевой — успешной, правильной, которая всегда все контролирует. Хотелось стать кем-то другой хотя бы на одну ночь.

— И стала, — тихо говорит он за моей спиной.

— Да. — Я поворачиваюсь к нему. — И не жалею.

Между нами повисает напряженная тишина. Мы смотрим друг другу в глаза, и воздух словно наэлектризовывается. Я чувствую, как учащается пульс, как к щекам приливает жар.

Алексей медленно встает, подходит ко мне. Останавливается так близко, что я ощущаю тепло его тела.

— Вика, — голос у него хриплый, — а ты помнишь ту ночь? Всю ночь?

— Фрагментами, — честно отвечаю, хотя сердце колотится как бешеное.

— Хочешь, я напомню?

Он поднимает руку, легко касается моей щеки. Кожа под его пальцами словно вспыхивает.

— Ты была такой страстной, — шепчет он.

— Леш, — я пытаюсь отстраниться, но ноги не слушаются.

— Ты позволяла мне целовать себя здесь, — его пальцы скользят по моей шее, и я невольно закрываю глаза. — И здесь… — он касается изгиба плеча.

— Не надо…

— Ты повторяла мое имя снова и снова, — он наклоняется ближе, и его дыхание обжигает мою кожу. — И просила не останавливаться…

— Леша… — в моем голосе больше мольбы, чем протеста.

Его рука скользит мне на затылок, пальцы запутываются в волосах.

— Я не хочу случайных связей, — говорю я, но голос звучит неубедительно даже для меня самой.

— А кто говорит о случайности?

И тут он целует меня. Медленно, осторожно сначала, словно дает мне время отстраниться. Но я не отстраняюсь. Наоборот, подаюсь навстречу, и поцелуй становится глубже, жарче.

Боже мой, как же давно меня никто так не целовал! Кирилл даже в лучшие времена не был особо страстным, его поцелуи всегда были сдержанными, правильными. А Леша целует так, что мозги отключаются напрочь. Его губы требовательные, настойчивые, его язык дразнит мой, заставляя забыть обо всем на свете.

Я прижимаюсь к нему ближе, чувствую его тело, слышу тихий стон, который он издает, когда мои руки скользят по его груди. Мир сужается до этого момента, до вкуса его губ, до запаха его кожи, до жара, который разливается по моим венам.

Его руки скользят по моей спине, прижимают меня к себе, и я чувствую, как он хочет меня. Это возбуждает еще больше. Когда в последний раз мужчина хотел меня так сильно? Когда в последний раз я сама хотела так, что готова была забыть обо всем?

Алексей отрывается от моих губ, но не отпускает меня. Смотрит в глаза, дышит тяжело.

— Я думаю о тебе, — признается он. — Это сводит с ума.

— Леш… — я пытаюсь вернуть способность мыслить здраво. — Мы не можем…

— Почему?

— Потому что… — и тут до меня доходит, что у меня нет внятного ответа на этот вопрос. Потому что я его босс? Ерунда. Потому что он младше? Какая разница. Потому что я еще не развелась? Но я уже не жена Кирилла, это точно.

— Видишь? — он улыбается, видя мои сомнения. — Нет никаких «потому что».

И снова целует меня. На этот раз еще страстнее, еще требовательнее. Его руки скользят под мою блузу, касаются кожи, и я таю под его прикосновениями. Это неправильно, безумно, но я не могу остановиться.

Мы целуемся, прижавшись к панорамному окну, за которым мерцают огни ночного города. В приглушенном свете кафе его лицо кажется еще более красивым, а глаза — темными от желания. Мои пальцы скользят по его груди, я чувствую, как напрягаются мышцы под тонкой тканью рубашки.

— Вика, — шепчет он мне на ухо, и от его голоса по спине бегут мурашки.

Но внезапно раздается резкий стук по стеклу. Сначала один удар, потом еще один, настойчивее. Звук словно разрывает ту интимную пелену, которая окутывала нас, и я резко отпрыгиваю от Леши, сердце колотится как бешеное.

Поворачиваю голову к окну, и мир останавливается.

За стеклом стоит Кирилл.

Глава 18

За стеклом стоит Кирилл.

Его лицо — застывшая маска гнева и шока. Безупречно уложенные волосы с проседью чуть растрепались, дорогой костюм помят, видно, что он спешил. В руке зажат телефон, экран которого все еще светится моим именем. Глаза холодные, как осколки льда.

Он смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Лешу, который стоит рядом со мной. Потом снова на меня: на мои, наверняка, опухшие от поцелуев губы, на раскрасневшиеся щеки, на блузку, которая съехала с плеча.

Время тянется мучительно медленно. Я читаю в его глазах весь спектр эмоций: шок, непонимание, ярость, презрение, оскорбленную гордость. Как его успешная, правильная жена могла позволить себе такое?

— Твою мать, — тихо выдыхает Алексей за моей спиной.

А я стою как истукан, прижав руку к груди, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть наружу. Боже мой, что я наделала? Как я могла быть такой неосторожной? Даже не подумала отойти от окна, целовалась на виду у всего мира, как какая-то девчонка!

Мы так долго смотрим друг на друга через стекло, что мне начинает казаться, что мы навеки застынем в этой немой сцене. Но Кирилл первым нарушает оцепенение. Он медленно разворачивается.

Я вижу, как напрягаются его плечи под дорогой тканью пиджака. Как он выпрямляется, принимая ту властную позу, которая всегда была его второй натурой. Он идет к своему черному «Мерседесу», который стоит прямо напротив входа в «GOLD». Походка у него ровная, размеренная, ни малейшего признака спешки или волнения.

Но я знаю его пятнадцать лет. Я вижу, как сжимаются его кулаки. Как он садится в машину, словно это требует от него неимоверных усилий.

Фары «Мерседеса» вспыхивают, и машина плавно отъезжает от тротуара. Красные огни задних фонарей мелькают между деревьями и исчезают за поворотом.

И только тогда я понимаю, что задерживала дыхание.

— Вика… — начинает Алексей.

Но я уже лечу к выходу, хватая по пути сумочку. Мысли путаются. Что я скажу ему? Как объясню? И главное, нужно ли объяснять?

— Вика, стой! — Алексей догоняет меня у самого выхода, хватает за руку. — Куда ты?