Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 15)

Тишина становится почти осязаемой. Только тихое позвякивание стекла да приглушенный шум ночного города за окнами. Алексей методично протирает барную стойку, раскладывает по местам бутылки, проверяет кофемашину. Я наблюдаю за ним и думаю о том, как мало я о нем знаю.

— Леш, — окликаю его.

— М?

— А ты всегда хотел быть барменом?

Он останавливается, поднимает на меня взгляд:

— Почему спрашиваешь?

— Просто интересно. Мы работаем вместе, а я о тебе ничего не знаю.

Он усмехается:

— О, поверь, ты знаешь обо мне больше, чем большинство людей.

Краснею, понимая, на что он намекает. Та ночь… Она всплывает в памяти вспышками: его руки на моей коже, его губы, его шепот на ухо…

— Я не об этом, — быстро говорю.

— А о чем?

— Ну… О тебе. О твоей жизни, семье, мечтах.

Алексей долго смотрит на меня, потом вытирает руки полотенцем и выходит из-за барной стойки:

— Семьи у меня нет.

— То есть как нет? А родители?

— Погибли, когда мне было шестнадцать.

Эти слова произнесены так просто, буднично, что я сначала даже не понимаю их значения. А потом до меня доходит, и сердце болезненно сжимается.

— Боже мой… Прости, я не знала…

— Откуда тебе знать? — он пожимает плечами и садится за соседний столик. — Автокатастрофа. Пьяный водитель въехал в них на перекрестке. Мгновенная смерть, если это тебя утешит.

— Не утешает, — шепчу я. — Совсем не утешает.

— Меня тоже поначалу не утешало. — В его голосе появляется что-то жесткое, болезненное. — Я тогда злился на весь мир. На Бога, на судьбу, на этого придурка за рулем, который, кстати, остался жив. И на себя злился за то, что не поехал с ними в тот день.

— Ты должен был быть с ними?

— Мама звала меня в театр. Какую-то классику ставили, она обожала театр. — Алексей проводит рукой по волосам, взгляд устремлен куда-то в сторону. — А я сказал, что у меня есть дела поважнее. Футбол с друзьями, что ли… Не помню уже.

В его голосе такая боль, что хочется подойти и обнять его. Но я остаюсь на месте, понимая, что сейчас ему нужно выговориться.

— И что было потом?

— Потом? — он горько усмехается. — Потом была куча дальних родственников, которые вдруг объявились и начали делить наследство. Квартира, дача, машина… Все это казалось им гораздо важнее шестнадцатилетнего пацана.

— А ты где жил?

— Сначала у тети. Маминой сестры. Но ей я был не особо нужен: своих двое детей, муж алкоголик, сами еле сводили концы с концами. Потом у друга семьи, потом еще кое-то… — Он машет рукой. — В восемнадцать съехал. Снимал углы, перебивался случайными заработками.

Я слушаю и не могу поверить. Этот уверенный в себе, дерзкий парень, который флиртует с посетительницами и смеется над жизнью, оказывается, прошел через такое…

— Леш, — тихо говорю, — мне так жаль…

— Не надо, — он качает головой. — Я не для этого рассказываю. Просто ты спросила…

— А как ты стал барменом?

— Случайно. — Лицо его слегка светлеет. — В девятнадцать пришел в один клуб просить работу. Любую, хоть полы мыть. Хозяин посмотрел на меня и говорит: «У тебя руки не дрожат и лицо подходящее. Попробуешь за барной стойкой?». Я согласился, хотя понятия не имел, что делать.

— И сразу получилось?

— Как бы не так! — он смеется, и от этого смеха становится легче. — Первую неделю я бокалы бил как проклятый. Зато быстро научился. Когда из твоей зарплаты за каждый разбитый бокал вычитают, мотивация появляется железная.

Теперь я тоже улыбаюсь.

— А потом что? Увлекся профессией?

— Да нет, поначалу это была просто работа. Деньги, понимаешь? Надо было на что-то жить, квартиру снимать, еду покупать. — Он встает, подходит к окну. — А потом как-то втянулся. Оказалось, у меня талант к этому делу есть. Руки быстрые, память хорошая, с людьми легко общаюсь…

— И стал покорителем женских сердец?

Он оборачивается, и в его глазах мелькает что-то неуловимое:

— А что такого? Мне нравятся женщины, женщинам нравлюсь я. Все честно.

— Никого серьезного не было?

— Зачем? — Он возвращается к столику, садится напротив меня. — Серьезные отношения — это ответственность, обязательства, привязанности. А привязанности имеют свойство исчезать. Как и люди, к которым ты привязан.

И тут до меня доходит. Он боится. Этот дерзкий, самоуверенный плейбой просто боится снова кого-то потерять. Боится привязаться к человеку, который может исчезнуть из его жизни в одночасье.

— Понятно, — тихо говорю.

— Что понятно?

— Почему ты не влюбляешься. Проще не привязываться, чем потом страдать от потери.

Он резко поднимает на меня взгляд:

— Умная, да?

— Опытная. — Я криво усмехаюсь. — Я тоже научилась не доверять людям. Правда, несколько по-другому.

— Из-за мужа?

— Из-за всех сразу. Муж, лучшая подруга… Оказывается, люди, которых ты любишь и которым доверяешь, могут предать тебя с такой легкостью, что даже не почувствуют укола совести.

Мы сидим в тишине. Каждый думает о своем, но между нами вдруг возникает какое-то понимание. Мы оба обожжены жизнью. Оба научились не доверять. Только справляемся с этим по-разному — он меняет женщин как перчатки, а я строю стены.

— А мечты у тебя есть? — спрашиваю, чтобы сменить тему.

— Мечты? — Алексей откидывается на спинку стула. — Есть одна.

— Какая?

Он молчит так долго, что я начинаю думать — не ответит. Но потом тихо говорит:

— Хочу открыть свой бар.

— Серьезно?

— Угу. Небольшой, уютный. Не такой помпезный, как «GOLD», а… домашний, что ли. Чтобы люди приходили не понты показать, а просто хорошо провести время. Живая музыка, качественный алкоголь, атмосфера…

— Думаю, у тебя получится. У тебя есть чутье на людей, руки растут откуда надо, и харизмы хоть отбавляй.

— Спасибо. — Он смотрит на меня долгим взглядом. — А знаешь, что мне в тебе нравится больше всего?

— Что?

— Ты не говоришь банальностей. Не утешаешь дешевыми фразами типа «все будет хорошо» или «время лечит». Ты просто слушаешь.